Незримые оковы

      Рыночная площадь гудела, словно гигантский улей. Астелла приехала по делам — сопровождали её Эрос, Каэрон и двое слуг. Она, как обычно, предпочла, чтобы Эрос ехал с ней в карете, и он не стал спорить, хотя чувствовал внутреннюю тревогу: Каэрон всё чаще смотрел на него, как на врага, а не на подчинённого.       Астелла была задумчива. Лёгкая улыбка появлялась на её губах, когда она бросала мимолётные взгляды на Эроса, но в целом была собрана. Выйдя на площадь, она уверенно зашагала вперёд, оставляя сопровождение чуть позади. — Сегодня мне нужно встретиться с поставщиком оружия. Старый приятель, надёжный. Он снабжает не только моих людей, но и кое-кого из городского гарнизона, — сказала она, больше для Эроса, чем для остальных. Эрос не отвечал. Он наблюдал, как по обеим сторонам рыночной улицы расставлены прилавки — от фруктов до рабов. Люди в цепях молча следили за проходящими, и сердце Эроса сжалось: он сам был одним из них, совсем недавно. Боль воспоминаний вызывала в нём напряжение, которое он старался скрыть от остальных. И тут он замер.       У большого навеса, где были выставлены мечи, щиты, арбалеты и копья, стоял мужчина. Высокий, с военной выправкой, с подстриженной бородой и характерным шрамом на щеке — Мор Ранек. Эрос узнал его мгновенно. Время не стёрло воспоминания, не приглушило ярость. Это он. Тот, кто вёл наёмников, когда они сожгли его родную деревню. Кто убил его мать и отца.       Кровь застыла в жилах. Он невольно сделал шаг назад, но тут услышал голос Астеллы: — Мор! — она широко улыбнулась и направилась к нему. Эросу понадобилась вся сила воли, чтобы не сорваться с места. Ранек, заметив Астеллу, расплылся в довольной ухмылке. — Астелла! Как всегда, точна, как удар хорошего меча, — он раскрыл руки, приветствуя её. — Сколько лет, сколько зим. — Я бы не упустила возможность лично выбрать лучшее для своих людей, — ответила она, протягивая ему руку.       Ранек осмотрел Эроса. Его взгляд был цепким, как у охотника, но он не узнал в нём мальчика из киммерийской деревни. Ни капли раскаяния, ни признаков памяти. — Вижу, у тебя появился серьёзный защитник, — сказал он с ухмылкой, но Эрос ничего не ответил. Он смотрел на человека, которого мечтал убить всю жизнь, и чувствовал, как внутри него закипает безмолвный, холодный гнев. — Мы с Мором знакомы много лет, — продолжила Астелла, не замечая напряжения. — Он спас меня, когда я только начала выбираться из прошлого. Помог встать на ноги, наладить связи. Без его помощи я бы не стала тем, кем стала.       Эрос с трудом сдерживал дрожь. Он смотрел на Астеллу и чувствовал, как рушится его новый мир — тот, кого она считает другом, был палачом его семьи. Но он молчал. Он не мог — не сейчас, не здесь. Он знал, что одно слово — и вся эта площадь превратится в бойню.       Астелла взяла один из мечей, взвесила в руке, провела пальцем по клинку. — Этот подойдёт. Твоя работа, как всегда, безупречна, — кивнула она. — Мы всё оплатим сегодня же. — Для тебя — особые условия, — подмигнул Ранек. Они продолжили беседу, но Эрос стоял чуть поодаль, сдерживая бешенство. Он знал: настанет день, и Мор Ранек заплатит. За всё. Но этот день ещё не пришёл. Когда Астелла повернулась к нему, он уже снова выглядел спокойным. Она взяла его под руку — как бы невзначай — и повела дальше, по рядам. Её доверие жгло.       Когда все формальности были улажены, Астелла велела слугам унести отобранное оружие в карету и осталась немного побеседовать с Ранеком. Эрос стоял чуть в стороне, наблюдая, как её лицо становится мягче, а голос — тише, почти интимным. Он напрягся, когда заметил, как Ранек приблизился к ней слишком близко, словно между ними и впрямь когда-то было больше, чем просто деловые отношения. — Не думал, что ты возьмёшь с собой кого-то вроде него, — проговорил Ранек негромко, кивая в сторону Эроса. — Киммериец, и к тому же… полукровка? Это на тебя не похоже, Астелла. Она чуть прищурилась, в её голосе прозвучала прохлада: — Ты многого не знаешь обо мне, Мор. Ранек усмехнулся, чуть наклонившись к ней: — А может, просто уже не имею права знать? — он позволил себе коснуться её руки. — Мы ведь могли бы многое изменить, если бы ты не была такой упрямой… Астелла резко отдёрнула руку. — Что между нами было, давно прошло, — твёрдо сказала она. — Я тебе благодарна, но я никому ничего не обязана. Эрос не слышал слов, но видел всё. И ему было достаточно одного взгляда на Астеллу, чтобы понять.       Позже, когда они уже собирались уходить, Ранек заговорил с Эросом напрямую: — Славный ты, парень. Не часто встретишь киммерийца, да ещё и такого… колоритного. От кого ты родом? Или тебя в подземельях вырастили? Эрос чуть склонил голову, не отводя взгляда: — Моё прошлое меня не определяет. А моё настоящее — не твоя забота. Ранек усмехнулся: — Острый язык. Сила и характер. Ты определённо стоишь внимания. Если когда-нибудь захочешь настоящего дела, а не... — он бросил взгляд на Астеллу, — украшения её покоев, — приходи. Я умею ценить настоящих мужчин, не так ли, Астелла? — Довольно, — оборвала его она. — Мы уходим. Ранек поклонился, в его усмешке не было сожаления. Лишь хищное предвкушение.       Когда они вернулись в карету, Эрос молчал, глядя в окно. Астелла, уловив его настроение, тихо спросила: — Он тебе неприятен? Эрос сжал кулак: — Я не понимаю, как ты можешь ему доверять. Астелла долго молчала, прежде чем ответить: — Я была другой. Глупой, отчаявшейся. Мне казалось, что он — мой шанс. Эрос медленно повернулся к ней: — Тогда почему ты продолжаешь с ним работать? — Потому что пока я не найду лучшую замену — мои люди нуждаются в оружии. В безопасности. Я не слепа, Эрос. Просто осторожна. Он кивнул.

***

      Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь кроны деревьев, когда в особняк прибыл Мор Ранек. Его карета, обитая чёрной кожей и украшенная металлическими шипами, катилась по дорожке с безмолвной, хищной уверенностью. Наёмники, сопровождавшие его, выглядели сурово и безэмоционально — псы, давно потерявшие совесть.       Астелла принимала его лично. Улыбалась сдержанно, но вежливо. Товар, который она заказала — отточенные до зеркального блеска клинки, стрелы с обсидиановыми наконечниками, небольшие арбалеты — всё было в отличном состоянии. Мор держался так, словно прибыл не по делам, а как хозяин, возвращающийся в своё поместье. Он даже не скрыл взгляда, в котором скользило владение, когда смотрел на Астеллу. — Надеюсь, ты останешься довольна. Всё, как ты просила, — сказал он, глядя на неё слишком долго. — Если всё в порядке — тебе заплатят, — коротко отрезала она, не поддерживая фальшивой игры.       В это время Эрос заканчивал тренировку на заднем дворе, не подозревая о прибытии Ранека. Но Каэрон знал. И он выжидал. Подойдя к Эросу, когда тот вытирал пот со лба и восстанавливал дыхание после боя с двумя противниками, он скрестил руки на груди и заговорил с фальшивым сочувствием: — Устал? Хочешь отдохнуть? Думаю, теперь у тебя будет много времени для отдыха. Эрос молча взглянул на него. Каэрон продолжил: — Ты ещё не знаешь? Госпожа сегодня с утра была особенно довольна. Мор прибыл лично. Он сделал шаг ближе, будто желая ударить не словами, а остриём: — А сейчас… угадай, кто с ней за закрытыми дверями. Пока ты тут машешь железом и потеешь, она — с ним.       Эрос не ответил. Внутри него всё сжалось, но лицо осталось бесстрастным. Только дыхание стало чуть резче. Он знал: Каэрон лжёт. Или, по крайней мере, говорит лишь часть правды. — Ты думаешь, что ты особенный? — прошипел Каэрон. — Но ты просто очередная игрушка. Ты не первый, и не будешь последним. Она — как вино, которым упиваются, а потом проливают на землю. А ты… ты слишком легко позволил себе поверить, что стал для неё кем-то. Эрос вытер лоб, отбросил полотенце на скамью и медленно выпрямился. Его глаза были холодными. — Скажи, Каэрон, — тихо проговорил он, — тебе легче жить, когда ты унижаешь других? — Я просто реалист, — усмехнулся тот. — И в отличие от тебя, я знаю цену своему месту рядом с ней. — А мне она цену не называла, — сказал Эрос, — потому что я не товар. Каэрон скривился, но отступил. Он почувствовал — за этой внешней холодностью скрывается нарастающая буря. Эрос развернулся и направился к особняку. Его шаг был быстрым, но не спешным. Не рывком. Он знал: если Каэрон соврал — он покажет, как ошибаются те, кто сеет сомнение. А если не соврал… Тогда сегодня кровь прольётся, и не его.       Коридор казался бесконечно узким, хотя Эрос шагал в нём уверенно, почти не чувствуя пола под ногами. Всё в нём пылало. Сердце билось глухо, как в бою, но это был не страх и не адреналин… это была ярость. Глухая, темнеющая, сжимающая грудную клетку изнутри. Он уже почти дошёл до двери покоев Астеллы, как вдруг услышал её голос. — Не нужно. Я этого не хочу. Затем — мужской голос, наглый, с хрипотцой: — Раньше ты никогда не отказывала мне, Астелла. Или теперь у тебя новый любимец? Пауза. Ткань зашуршала. Кто-то подошёл слишком близко. — Не трогай меня, Мор, — её голос дрогнул. В нём было больше гнева, чем страха. Эросу не нужно было больше слов. Он распахнул дверь. Комната застыла в напряжении. Мор Ранек стоял слишком близко к Астелле, его рука ещё не успела отпрянуть от её плеча. Она же стояла с прижатой к груди рукой, глаза — расширены, дыхание сбито.       В следующий миг Эрос схватил Ранека за ворот и отдёрнул от Астеллы, как тряпичную куклу. — Ты осмелился… — рыкнул Эрос, и его кулак врезался в челюсть Ранека. Тот не успел даже вскрикнуть, как второй удар пришёлся в висок. Ранек пошатнулся, упал на пол, но Эрос не остановился. Он схватил его за грудки и ударил снова — и снова. В его глазах пылал огонь, не просто гнева — это была дикость, защита, ярость, которой на арене хватило бы на трёх противников. — Ты посмел прикоснуться к ней?! — сквозь стиснутые зубы прорычал Эрос и замахнулся вновь… — Эрос! Довольно! Остановись! Голос Астеллы разрезал комнату, как клинок. Он застыл. Рука замерла в воздухе. Мор сидел у его ног, губа разбита, кровь сочилась по подбородку. Эрос тяжело дышал. Его грудь вздымалась, кулаки всё ещё сжаты. Он не мог сразу отпустить эту ярость. Она кипела в нём, грызла, вырывалась наружу.       Астелла подошла. Опустилась рядом с Ранеком и, достав платок, аккуратно вытерла кровь с его губ. Этот жест обжёг Эроса сильнее любого меча. Он отвернулся, лицо стало бесстрастным. Ни гнева, ни обиды. Только холод. — Прошу прощения, госпожа, — выговорил он тихо, но отчётливо. — Что доставил вам хлопоты. Видимо, я не так понял ситуацию. Он шагнул к двери. Не оглядываясь. — Больше не побеспокою вас. И вышел.       Астелла, всё ещё стоя на коленях рядом с Ранеком, подняла взгляд. Эти слова… он впервые назвал её “госпожой”. И обратился на "вы". Даже когда они впервые встретились, он обращался к ней на "ты", но как-то почтительно. Астелле нравилась эта его черта. На её лице появилась тень грусти. В ту секунду она поняла: он отдалился. Он, который держал её в объятиях, который мыл её раны, который сражался за неё и молчаливо оберегал каждую минуту с момента появления в её жизни — теперь выставил границу.