double, double

Это было ошеломляюще. В комнате было жарко, воздух был густым от тяжелого и хриплого дыхания, в воздухе висел запах секса и пота. Джисон стонет, громко и пронзительно, заслужив небольшой смешок от мужчины позади него. — Ты в порядке? — спрашивает Чан. Его голос ровный, и Джисон задается вопросом, как он может звучать так собранно, даже после того, как они уже некоторое время этим занимаются. Джисон кивает. — Да. Я в порядке, — выдыхает он. Насколько это возможно, когда пальцы Бан Чана раскрывают меня, думает он. Чан снова фыркает, прежде чем мягко поцеловать Джисона в шею. Его слишком много. Опытные пальцы Чана растягивают его всю ночь, готовя и доводя Джисона до оргазма уже дважды, даже не трахнув его как следует. Им пришлось ждать, пока Чанбин вернется домой. Джисон тихонько молится, когда наконец слышит, как дверь в комнату открывается и закрывается, что является признаком того, что Чанбин наконец-то вернулся из спортзала. Он открывает глаза, склонив голову набок и опираясь на плечо Чана, когда смотрит на Чанбина. Их взгляды встречаются, и взгляд желания, который посылает ему Чанбин, заставляет Джисона вздрогнуть, глядя на Чана. — Как он? — спрашивает Чанбин, обращаясь с вопросом к Чану, игнорируя Джисона. Джисон скулит. — Хорош, он очень хорош. Мил и готов, — говорит Чан, сжимая пальцы внутри Джисона, что вызывает у него еще один высокий стон, глаза Джисона зажмуриваются. — Пожалуйста, — умоляет младший, — Пожалуйста. Чанбин игнорирует его. Младший слышит шорох, звук снимаемой и отбрасываемой одежды, прежде чем кровать опускается, и перед ним оказывается тело. Инстинктивно Джисон тянется, чтобы коснуться, открывая глаза, чтобы посмотреть на Чанбина, но внимание Чанбина приковано к мужчине позади него. Он не отчитывает Джисона за прикосновения, позволяя ему провести руками по своему животу, но все равно не уделяет Джисону внимания. Вместо этого он наклоняется над ним и притягивает Чана для поцелуя. Пальцы Чана останавливаются на секунду, когда Чанбин пожирает его рот, тихий стон вырывается из горла Чана, прежде чем он продолжает щупать Джисона, сжимая три пальца и раздвигая их как ножницы. Джисон скулит, пьяный и нуждающийся, наблюдая, как его парни целуются. — Я-я... Чан смеется в губы Чанбина. — Думаю, что кто-то скучал по тебе, — говорит он, задыхаясь. Чанбин отстраняется и смотрит на Джисона. — Ты? — спрашивает он. Джисон кивает, его глаза прикрыты и прикованы к мокрым от слюны губам Чанбина, — Используй слова, Джисони. — Я скучал по тебе, хён, — говорит Джисон хриплым и низким голосом. Чан снова сгибает пальцы, ударяя в то самое место внутри Джисона, и он вскрикивает. Чан целует его в плечо. — Наш Сони был так хорош для меня сегодня вечером. Похвала следует прямо к члену Джисона, и хотя он уже дважды кончил, он все еще твердо стоит и течет, изгибаясь к собственному животу. Он чувствует, как рука поднимается и пробегает по его волосам, мягкий, нежный жест, который заставляет его плыть в прикосновении. — Наш хороший мальчик, — воркует Чанбин. Джисон любит, когда его хвалят, особенно его хены, любит быть хорошим для них, и его сердце поет от любящих слов Чанбина. — Поцелуй меня, — скулит Джисон. Чан и Чанбин оба смеются. — Что случилось с хорошим мальчиком? — Чан дразнит. — Пожалуйста, — дуется Джисон, глядя на Чанбина своим лучшим щенячьим взглядом. Это работает, потому что Чанбин жалеет его и наклоняется, утягивая Джисона вперед и захватывая его губы в глубоком поцелуе. Младший тут же наклоняется к нему, руки поднимаются, чтобы обвить шею, крепко цепляясь за старшего, пока язык Чанбина исследует его рот, и Джисону нравится, что Чанбин на вкус похож на мятную жвачку, которую он любит жевать во время тренировки. Чанбин отрывает свой рот от губ Джисона, к большому разочарованию младшего, но он шикает на него взглядом, прежде чем адресовать свой следующий вопрос Чану. — Думаешь, он готов? Джисон не видит, но предполагает, что Чан кивает, потому что Чанбин затем говорит: — Ложись, Чанни. Пальцы Чана покидают задницу Джисона впервые за несколько часов, и Джисон скулит от оставшегося позади чувства пустоты. — Ш-ш-ш, детка, — говорит Чанбин сладким хриплым голосом, — Через секунду ты снова будешь полон. Повернись для меня. Джисон кивает и делает, как ему говорят. — Хороший мальчик, — говорит Чанбин, — Оседлай нашего хёна, да, вот так, — Джисон перекидывает ноги через Чана, оседлав его, как говорит Чанбин, и осторожно садится на Чана, устраиваясь ему на живот. Руки Чана поднимаются, чтобы провести по бедрам Джисона. — Привет, — говорит он. Джисон хихикает. — Привет, — отвечает он. Мягкий поцелуй ложится на плечо Джисона. — Вы оба такие милые, — мягко говорит Чанбин. Джисон поворачивает голову, улыбаясь ему, прежде чем наклониться, чтобы нежно поцеловать его. — Ты готов? — спрашивает Чанбин в губы Джисона. Джисон кивает. — Вставай, — говорит Чанбин, похлопывая Джисона по заднице. Джисон приподнимается и отрывается от Чана, чувствует, как Чанбин тянется между ними, чтобы схватить член Чана, — Хорошо, теперь вниз. Медленно, — говорит он. Чанбин помогает младшему вставить член Чана в его растянутую дырку, и глаза Джисона закатываются к затылку, когда он чувствует, как твердый член входит в него. — Блять, — стонет Чан, его руки поднимаются, чтобы схватить Джисона за бедра. — Как он себя чувствует, хён? — спрашивает Чанбин. — Хорошо, — хмыкает Чан, — Так красиво и свободно для нас. Джисон скулит, когда полностью садится на член Чана. Несмотря на то, что Чан провел большую часть ночи, готовя Джисона к тому, чтобы принять их обоих, его член все еще был больше среднего, пышным и длинным, с толстой головкой, которая идеально прижималась к простате Джисона. Джисон слышит, как открывается крышка от бутылочки, прежде чем холодное, влажное ощущение смазки стекает по его ягодицам, собираясь у основания члена Чана и увеличивая скольжение, когда Джисон начинает двигать бедрами. Чанбин позволяет Джисону трахнуть себя членом Чана на несколько мгновений, его руки соединяются с руками Чана, чтобы схватить Джисона за бедра. Прикосновение члена Чана к его стенкам заставляет Джисона вздрогнуть, его голова откидывается назад и ложится на плечо Чанбина, когда он теряется в этом чувстве. Руки Чана на его бедрах, ногти впиваются в его кожу, рот Чанбина на его шее, зубы погружаются в мягкую плоть; это слишком. — Открой глаза, детка, — шепчет Чанбин на ухо Джисону. Джисон делает это, а затем Чанбин говорит: «Посмотри на нашего Чанни-хёна». Его глаза встречаются с глазами Чана, его карие глаза становятся темными и почти черными, когда он смотрит на Джисона с удивлением, нежностью и легкой улыбкой на лице. Джисон улыбается ему в ответ и тянется, чтобы схватить одну из рук Чана, прежде чем переплести их пальцы. Чанбин кладет одну из своих на их сцепленные руки с таким сладким жестом, что Джисону хочется плакать. Губы Чанбина впиваются в шею Джисона, оставляя там темную отметину, которая соединяет несколько тех, что Чан уже оставил на его коже. Джисон чувствует, как Чанбин двигается, устраиваясь рядом с членом Чана, так что Джисон замирает на секунду, успокаивая бедра и крепче сжимая руку Чана. — Пожалуйста, — умоляет Джисон, — Я хочу и тебя тоже, ты тоже нужен мне, хён, пожалуйста, — ноет он. Чанбин глубоко рычит, прежде чем притянуть голову Джисона к себе, чтобы крепко поцеловать. В основном это зубы и резкое пыхтение друг о друга, от которого у Джисона кружится голова от желания. — Ты готов к нам обоим, детка? — спрашивает Чанбин. Джисон кивает. Другая рука Чана успокаивающе гладит его бедро, пока Чанбин готовится войти в него вместе с Чаном. Джисон судорожно вдыхает, пытаясь расслабиться. Они делают это нечасто по понятным причинам, но когда они это делают, Джисон не может насытиться ими двумя. Ощущение того, что два его любимых человека полностью окружают его, наполняя его физически, умственно и эмоционально, заставляло его чувствовать себя полноценным, чего могли достичь только Чан и Чанбин. Он со свистом втягивает воздух, чувствуя, как головка члена Чанбина входит в его дырку. Растяжка причиняет боль, жжение, от чего глаза Джисона зажмуриваются, а рот открывается в беззвучном стоне. Чан под ним тоже задыхается, чувство члена Чанбина, скользящего рядом с его, должно быть, потрясающее, думает Джисон. — Такой узкий, — хмыкает Чанбин, его голос напряжен, когда он медленно продвигается вперед. Он прижимает руку к животу Джисона, когда тот полностью скользит внутрь. — Ты чувствуешь нас, детка? Каково это? Джисон стонет, приспосабливаясь к растяжке, и ему кажется, что все тело горит. Это слишком, принимать их обоих сразу, но это хороший вид подавления. — Хорошо, — успевает сказать он, — Вам обоим так хорошо внутри меня. Он чувствует, как Чанбин покусывает кожу на его плече, и рука, что покрывает его руку и руку Чана, сжимается, когда Чанбин начинает двигаться. Он плотно прилегает, у них не так много места для начала ритма, но пока это работает. Его член скользит по члену Чана, когда он умело двигает бедрами, медленно двигаясь, прежде чем снова войти с приводящим в бешенство контролем. Джисон скулит, не желая ничего, кроме того, чтобы Чанбин и Чан трахнули его жестко и грубо, но по опыту он знает, что это лучший способ начать. Хороший и медленный. Стоны Чана тоже начинают становиться громче, хватка Джисона за бедро одной свободной рукой становится крепче, когда он пытается удержаться от толчка вверх. Они позволяют Чанбину задавать темп, Джисон и Чан остаются на месте, пока Чанбин медленно трахает Джисона. — Я в порядке, — говорит Джисон после нескольких секунд медленных движений Чанбина. Он чувствует себя готовым и хорошо растянутым, — Пожалуйста, вы нужны мне оба, — выдыхает он. — Упрись руками в грудь Чанни, — говорит Чанбин. Джисон подчиняется. — Хороший мальчик. Подними бедра вверх, да вот так. Мы тебя придержим, ладно? Джисон кивает. Руки Чана и Чанбина находят путь к его бедрам, надежно удерживая его на месте. Угол дает им обоим свободу двигаться, трахать его как следует, не напрягая бедра Джисона. Еще больше прохладной влаги попадает между ягодиц Джисона; еще больше смазки, чтобы облегчить движения, прежде чем еще один нежный поцелуй ложится на его шею. Это все предупреждение, которое он получает перед тем, как Чанбин и Чан начинают входить в него одновременно. — Черт, — ругается Джисон, открывая рот, когда ощущение двух членов внутри него связывает его чувства. Член Чанбина был не таким толстым, как у Чана, но все же был приличного размера; достаточно большой, чтобы в паре с членом Чана внутри него они идеально растянули Джисона. Скольжение их двоих было восхитительным, и Джисон растворялся в этом ощущении. Он не двигается, позволяя Чану двигать бедрами в такт Чанбину, что трахает его, и вместе они создают идеальный ритм. Они всегда были в гармонии друг с другом, все трое, и Джисону нравилось, когда они брали на себя власть и так заботились о нем. Чанбин оставляет влажный поцелуй на плече Джисона, его дыхание тяжелое и резкое, когда он хмыкает: — В тебе так хорошо. Разве в нем не ощущается хорошо, хён? Чан стонет в ответ, и Джисон слышит, как Чанбин хихикает. — Видишь, наш хён не может даже говорить, потому что ты так хорош для нас, Джисони. Слова Чанбина заставляют сердце Джисона трепетать. Он громко стонет, его звуки смешиваются с ворчанием и вздохами Чана, и вскоре вся комната представляет собой просто смесь трех голосов, их нытья и стонов, звуков шлепков кожи о кожу. Джисону трудно описать, каково это, когда тебя одновременно имеют два человека, которых он любит больше всего. Две пары рук на его теле, два рта стонут и шепчут грязные похвалы, и два члена одновременно разрывают его, наполняя так, как никто другой даже не мог попытаться сделать. Он привык к тому, что эти двое подавляли его — их отношения очень быстро перешли от троицы друзей к троице любовников, когда они впервые встретились, — но это, быть взятым, любимым и трахнутым ими двумя одновременно; это было неописуемо. Невероятно. И Джисон наслаждался каждой минутой. Руки на его груди, пальцы играют с затвердевшими сосками. Руки в его волосах, на его бедрах, на его члене; поглаживая в такт безжалостным толчкам члена внутри него. Поцелуи переходят на плечи, грудь и шею, пока пара губ не находит его собственные, пожирая его и его стоны в жестком, грязном поцелуе, от которого кружится голова. — Пожалуйста, — стонет он. Он даже не уверен, о чем просит. Сильнее? Кончить? Все сразу? Он просто нуждается в них, в них обоих. — Ты близко, детка? — говорит голос. Его затуманенный мозг теперь даже не различает их; их хриплые, воздушные голоса, полные желания, превращаются в одно целое, пока Джисон не может вспомнить, кто вообще был где; был Чан под ним или позади него? Чанбин дрочил его член в такт их толчкам? Они стали одним человеком, одной командой. Трое из них всегда были одинаковыми; единая душа в трех телах, соединенных таким образом, что никто другой никогда не мог и не смог бы понять. Слезы наворачиваются на глаза Джисона, когда он думает о том, как сильно он любит двух мужчин рядом с ним прямо сейчас; его друзья, его любовники. Его все. — Посмотри на себя, — говорит голос, — Так блядски красив. Наш Джисони, наш малыш. — Ты близко? — Иди к нам, детка. — Все в порядке, кончай, ты был таким хорошим. Джисон заикается, резко втягивая воздух, прежде чем застонать, низко и глубоко, и кончить, расплескавшись по кулаку, который все еще гладит его. Его мозг замирает, комната растворяется в облаках и удовольствии, когда он теряется в своем оргазме. Он бормочет, хочет сказать, но то, что он говорит, остается загадкой. Он чувствует руки на своем теле, пальцы ловко поглаживают его разгоряченную, пропитанную потом кожу, уговаривая вернуться на землю. Он все еще полон, он чувствует внутри твердые члены Чана и Чанбина, и низкое, затрудненное дыхание двух его любовников помогает ему успокоиться, когда он возвращается в сознание. Пара губ касается его шеи, как раз когда он чувствует, как другой мягкий, раскрытый рот целует его грудь. — Ты в порядке? — спрашивает Чан. Теперь Джисон может различать их голоса. Джисон кивает. — Хорошо, — шепчет он. Его голос обрывается, но ему все равно. По крайней мере, сейчас. — Куда ты хочешь, детка? — спрашивает Чанбин. Это простой вопрос; куда он хочет, чтобы они кончили. Обычно они кончают вместе, втроем сразу, но сегодня Джисону нужно было закончить первым; ему нужно было снять стресс, и Чан знал это в ту минуту, когда Джисон вернулся домой с хмурым лицом. Вот почему, когда Чан предложил сегодня вечером, Джисон согласился почти сразу, и они провели ночь, готовясь, ожидая возвращения Чанбина домой. Это сработало; Джисон почувствовал легкость и воздушность, а весь стресс, что был в течение дня, испарился. Но теперь пришло время ему помочь своим любовникам, не желая быть мудаком и оставлять их твердыми и недовольными. — На меня? — застенчиво спрашивает он. Он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на Чана, который сидит, его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от лица Джисона. Их взгляды встречаются, и они улыбаются, прежде чем внимание Чана переключается на Чанбина позади него. Они тоже переглядываются, прежде чем Чан кивает. — Хорошо, — мягко говорит он. — Мы тебя уложим, хорошо? Джисон кивает. Медленно Чанбин отстраняется от Джисона. Потеря контакта и чувства наполненности заставляет Джисона хныкать, но Чан целует его, мягко и вяло, чтобы отвлечь его, прежде чем подтолкнуть его обратно к матрасу. Джисон ложится легко, все еще податливый и рассеянный, и Чан тоже выскальзывает из него. Джисон стонет, чувствуя, как его дырка сжимается вокруг ничего, и тут же сожалеет о своем решении. Чан и Чанбин занимают свои места рядом с ним по обе стороны от его головы, пока Джисон устраивается поудобнее на подушке. Он поднимает глаза, широко распахнув глаза и благоговея перед тем, как красиво они выглядят, и улыбается своим парням. — Поцелуй, пожалуйста, — говорит он, и они понимают, что он имеет в виду. Они смотрят друг на друга и улыбаются, прежде чем наклониться к Джисону и встретиться посереди пути в грязном страстном поцелуе. Джисону нравится эта часть тоже, смотреть на Чана и Чанбина вместе, было одним из самых горячих моментов, которые он когда-либо видел, когда они втроем впервые переспали. Они оба были такими красивыми, их тела состояли из твердых линий мускулов, и все же они были такими мягкими и нежными, и то, как они пожирали друг друга, заставило Джисона содрогнуться. Джисон использует свои руки, одновременно хватаясь за члены Чана и Чанбина, и начинает поглаживать. Чан шипит в рот Чанбину, застонав от ощущения руки Джисона вокруг себя. — Блять, так хорошо, вот так, — стонет он. Джисон тоже стонет. Он слишком истощен, чтобы у него снова встал, но низкий гул возбуждения проходит через него, когда он помогает своим любовникам кончить. Чанбин низко хмыкает, лицо сморщивается от удовольствия, а голова Чана откидывается назад, а его припухшие от поцелуев губы раскрываются в беззвучном стоне. Они выглядят великолепно; абсолютно грешны, и Джисон до сих пор не может поверить, что они принадлежат ему. Он использует свои руки и пальцы, чтобы довести их. Он точно знает, какое давление любит Чанбин, и как щелкнуть запястьем так, что Чан сходит с ума, и вскоре они вдвоем толкаются в кулаки Джисона. — Так близко, — стонет Чан, — Черт, да, Джисон. Чанбин, боже, я-я-, — говорит он по-английски, что заставляет мозг Джисона работать неправильно. Ему стало как-то горячее, когда он перешел на английский во время своего оргазма. — Кончай, хён, — говорит Чанбин низким и властным голосом. Чан ругается, прежде чем излиться в кулак Джисона с серией громких стонов и ворчаний. Его сперма разбрызгивается на грудь Джисона, и Джисон на мгновение сожалеет, что вместо этого попросил их кончить ему на лицо. Несколько мгновений Чан тяжело дышит, собираясь с мыслями. Рука Джисона падает с его члена, когда он подносит покрытые спермой пальцы ко рту, чтобы начисто их вылизать. — Черт, Джисон, — стонет Чанбин, — Это так горячо. Джисон ухмыляется и смотрит на него, взяв пальцы в рот. Его язык скользит вокруг них, вылизывая их дочиста, в то время как другая рука продолжает гладить Чанбина. Рука Чанбина находит путь к волосам Джисона, сильно дергая, когда он мычит. Его оргазмы всегда были резкими, обрушившимися на него быстро и сильно, как цунами. — Кончаю, блять, блять, блять, да, — стонет он, прежде чем тоже кончить. Его сперма гуще, чем у Чана, и не разбрызгивается на грудь Джисона. Вместо этого она стекает с члена Чанбина толстыми, тяжелыми струями и покрывает пальцы Джисона, прежде чем скользнуть по его яйцам, а после капать на простыни. Пальцы в волосах Джисона расслабляются, когда Чанбин отходит от оргазма. Джисон всегда поражается, насколько они разные, когда кончают. Чанбин быстро восстанавливается, его дыхание довольно быстро приходит в норму, когда он снова опускается, его руки гладят волосы Джисона, прежде чем другой рукой он притягивает Чана для мягкого поцелуя. Он всегда был их опорой; их стеной. Все трое тратят время, чтобы просто насладиться этим послевкусием, прежде чем Джисон начинает хихикать. Он всегда был легким и забавным после секса, но сегодня вечером — особенно. В голове было легко, а сердце полно. — Итак, — начинает Чан, — Камень-ножницы-бумага — проигравший должен убрать постель. Джисон тут же вскакивает. — Сами играйте.