Renonciation à Dieu.

Клавиши, кои пахли высохшим вином, перекатывались сиквенциями из квинт и звучали столь громко, просачиваясь сквозь трещины в обители исполнителя, что были слышны даже в соседних домах. Естественно, всем был известен исполнитель сиего шедевра: Фёдор Достоевский. Но, к счастью, иль сожалению, в центре внимания будет не он, хоть и будет передвигать пешки на черно-белой доске, играя за тёмные, как его дух, фигуры. Комната была словно пустая, лишь блеклый свет настольной лампы освещал фигуры находящихся там. Двое. Вот как мало фигур осталось у него. Точнее, сказать, один из них был вовсе даже не фигурой, а мог вполне стать его противником, может он уже стал для него тем. Но, в любом случае, он не позволит перехватить свои фигуры в плен белоснежных, у Достоевского ещё было много планов. Только вот не знал он, Сигма пешка, иль большее? Конь, ферзь, король? Кончики рта его слегка приподнялись при последнем слове, но передвигать своими пальцами по клавишам юноша всё ещё продолжал, потому никто, кроме одного человека не догадался бы, о чём он думает. Этим единственным, непривзойденнным молодым человеком был Осаму Дадзай. Краткие тёмные волосы рассеяно трепались, опускаясь до шеи. После времени проведенного в психиатрической больнице, он ещё более истощал и опустел чем прежде, мысли затерялись среди слащавых грёз лекарств, которыми он даже пытался себя убить, от чего задержался там ещё на пару дней. И, если бы не парнишка с забавными волосами, Осаму, возможно, совсем вышел бы из ума. Сейчас ему было по нраву сидеть подле своего спасителя, Сигмы. Именно этому прекрасному созданию, сотворенного Достоевским, он был благодарен очень же весьма, да и само времяпровождение было весьма чудным. Для Дадзая сией небожителец (даже, можно было бы сказать в прямом смысле) был подобием идеала: двухцветные длинные волосы, искренние в своих желаниях глаза, нежная кожа, уверенный взгляд… Да и зачем перечислять, если среди божественного в Сигме было всё: от головы до мозга костей. И если для Достоевского он бывал не более, чем пешкой, то для Осаму напротив: самая важная в шахматах фигура, король. Суицидальный стратег не боялся ни выдвигать его вперёд, ни следующего хода своего оппонента. Сигма же, весьма был неудовлетворен исходом, ведь помог глупому детективу из ВДА лишь увидев в нём некую возможность спасения, а тот, в свой черед, наверняка тоже нуждался в помощи. При их первой встрече, Осаму попросил у него странную вещь: взять его за руку; получив удивлённый взгляд желание суицидника было удовлетворено. «Твои руки такие нежные» — произнес Дадзай, смотря в бледно-голубые глаза Сигмы. Никто ещё не говорил ему таких слов. В тот момент странное чувство возникло внутри него, но напомнив себе о том, что он сейчас подле сумасшедшего, развеял глупые домыслы. В размышлениях, он не заметил как просидели так несколько минут, и осознал это когда невежественный почтиспасенный бесцеремонно поцеловал его руку своими искусаными дрожащими губами и одарил спасителя благодарным взглядом. После пары десятков минут оформления некоторых бумаг, они покинули помещение. «Знаешь, если бы ты предложил совершить совершить со мной самоубийство, я бы тебе отказал. Такому человеку как ты нельзя умирать, не познав всех прелестей и разочарований этой жизни.» — произнёс Осаму, когда они отошли на пару метров от психиатрической больницы. Эти слова и до сих пор отбивались в его голове луной, дурманили его, бросали в некую приятную дрожь, непонятную для него самого. Когда они очутились в одной комнате, его руки вздрогнули, взгляд невольно перетянулся на Дадзая. — Надеюсь, ты хотя бы рад. — решился начать диалог небожитель, слегка смущённый длинным молчанием. — Смотря чем. Ну, для начала, я рад встрече с тобой. — усмехнулся Осаму. — Почему же это? — Ты просто мне забавен, разве это уже не может быть причиной? — Ах, ясно, я кажется зря тебя пожалел. — Ха-ха, Сигма-сан, ты такой шутник. Ты бы не смог сделать иначе, и я очень благодарен тебе за это. Как видишь, никто из моих коллег не соизволил поспешить мне на помощь. Даже портовая мафия не решилась меня завербовать. — В следующий раз я тебя выручать не буду. — Сигма-сан, давай потанцуем! — Чего… Не успел добросердечный владелец казино опомнится, как одна рука суицидального детектива оказалась на его талии, а другая аккуратно, даже не естественно для такого как Осаму способом, и увела в вальс.