Переиграть и уничтожить

Видео на экране ноутбука продолжает проигрываться, даже когда Минхо отвлекается. Из-за этого постоянно приходится перематывать его немного назад и снова слушать, что там говорят. Это не проблема. Проблема в том, что у Минхо не получается не отвлекаться. Ситуация двоякая. С одной стороны, ему надо закончить с рабочими вопросами, которые, вроде как, первостепенная задача. С другой стороны, вышедшее несколько минут назад видео на канале Хёнджина. На самом деле прошло почти сорок минут. Конечно, он может посмотреть его позже. Но это же Хёнджин. Как он может отложить его «на потом»? Это видео похоже на то, что они когда-то снимали втроём. Хёнджин делает какой-то причудливый макияж незнакомому омеге и в то же время мило беседует с ним. Действия на экране мелькают в боковом зрении. Минхо думает, что ему показалось, но всё равно откладывает документы в аккуратную стопочку на стол и снова перематывает видео. Секунд на двадцать назад, чтобы пересмотреть момент с самого начала. Тихое рычание само начинает клокотать в горле. Всё внутри сжимается от недовольства. Вот этот незнакомый омега придвигается ближе, кладёт руку ему на талию и каким-то слишком приторным тоном отвешивает Хёнджину комплименты. Его Хёнджину. Конечно, он не может быть против, когда кто-то подмечает насколько Хёнджин красив и талантлив. Но такое поведение уже перебор. Не слишком ли этот О Джихан себе позволяет. Ещё и имя это… Вроде ситуация давно была. А имя напомнило ему и Мунхана, и Джихо одновременно. Заставляет неприязливо скривиться. Это его омега. Их омега. Так почему какой-то незнакомец, приглашённый на съёмки, позволяет себе такие касания? Он не в курсе, что Хёнджин уже занят? Хёнджин в кадре на секунду оказывается спиной к камере, на экране показывается шея, лишь немного скрытая воротом белой рубашки. На шее виден чёткий след от метки. В это место его кусал Джисон. Метка постоянная, только через несколько лет обновлять надо. Но метка лишь одна. На другой стороне — чуть заметное покраснение. Всё, что осталось от укуса Минхо. Конечно, он же тоже омега, его след долго не продержится. Минхо с шумом выдыхает, складывает руки на груди, всё так же напряжённо наблюдая за тем, как Джихан позволяет себе какие-то мелкие поползновения в сторону Хёнджина. Хоть вторая метка практически исчезла, на Хёнджине всё ещё есть метка альфы, так какого чёрта? Чёрт возьми, почему он вообще так остро реагирует на это? Осознание становится ушатом ледяной воды. Минхо даже вытягивается по струночке и смотрит перед собой, уже в стену, не на экран, хлопая глазами. Он ревнует? Неужели он правда ревнует Хёнджина к этому неизвестному омеге? Тот просто приглашённый гость для ролика, даже не друг, скорее просто знакомый из их блоггерской среды, которого позвали для интересного совместного ролика. А Минхо драму развёл на ровном месте. Сам себя накрутил, сам и обиделся. Только от осознания чувства, оно никуда не девается. Противное, вязкое и колючее. Сжирает изнутри, заставляя чувствовать себя ничтожно. Это чувство рождает в голове мысли, что Хёнджин и Джисон принадлежат ему. Они его, ему хочется их пометить, всем вокруг показать, что они заняты. И заявить, что никто больше не смеет к ним прикасаться. Повесить табличку: «Собственность Ли Минхо. Руками не трогать, глазами не смотреть, близко не подходить». И это уже как-то нездорово. Что за вообще скачки настроения. С чего бы ему сомневаться в себе, или Хёнджине, или Джисоне, раз уж на то пошло? В голове сразу всплывают воспоминания о том, как легко и непринуждённо Джисон общался с коллегами из компании, в тот день, когда Минхо встречал его с работы. А стоило Минхо оказаться рядом, как разговор затих. Тогда он не придал этому внимания, а сейчас мысль в голове развивается дальше… Чёрт, чёрт, чёрт! Да что с ним такое сегодня? На документы вообще смотреть тошно, ни с одним из них Минхо сегодня точно закончить не сможет. Концентрация пропала напрочь, мысли уходят совсем не в то русло. Думать о таком даже неприятно, как и осознавать свою ревность. Минхо пытается понять, что вообще могло послужить появлению этой мысли? Не только же в поведении гостя на видео дело. И не в почти исчезнувшей метке. Он касается ладонью шеи практически интуитивно, даже не успев осознать, что делает. У него и у самого метка почти пропала, такова уж их природа, что поделать. Хочется только свернуться калачиком на диване и думать. Потому что перестать думать не получается. Он в последние дни слишком занят, дела, дела, документы, разъезды, даже командировка была не так давно. Пришлось на две недели уехать в Пусан и быть там в одиночку. А у его парней тоже не слишком свободный график. У Хёнджина съемки друг за другом, участие в мероприятиях и разъезды за границу. В последний год его популярность очень сильно выросла. Как и востребованность Джисона, как продюсера. Слишком часто тот не ночует дома, оставаясь в студии для записи треков или просто новых наработок. Раньше Минхо даже не думал о том, что Джисон вовсе не в студии проводит ночи. А сейчас думает. И это пугает. Он так чертовски соскучился по ним. По обоим. По теплу Джисона, его чуть горьковатому, но при этом сладкому запаху вишнёвых ягод. По нежности Хёнджина, сладкой сочности его аромата. По их касаниям, разговорам за завтраком, совместным вечерам. Вокруг Минхо только лимонная кислота, в которой легко почувствовать накатившее на него отчаяние и печаль. Что-то он совсем раскис. Стоило бы даты проверить, наверное, течка скоро, вот и гормоны шалят, устраивая ему перепады настроения похлеще американских горок. Минхо не знает, сколько он так лежит. В чувства немного приводит шум в коридоре: скрежет замка и звон ключей, за которыми следуют голоса. Он слышит. Но никак не реагирует, оставаясь неподвижно лежать на своём месте. — Чаги-я? — раздаётся рядом. Шаги мягко шуршат по ворсистому ковру, а кот на фоне мяукает приветственно, только сейчас выбравшись из своего укромного местечка. Радуется приходу Хёнджина и Джисона домой даже больше, чем сам Минхо. — Что-то случилось? — сразу же рядом голос Хёнджина. А следом и прикосновения. Сначала проминается диван, а затем ладони касаются плеч. По ударившему в нос запаху, полному непонимания и беспокойства в смеси спелых ягод, понимает, кто рядом с ним. Джисон тянет его на себя, прижимает к груди, и Минхо утыкается носом в тёплый свитер. — Всё в норме, — почему-то говорит он. Хотя, всё не то чтобы в норме. Но говорить о том, как сильно за этот час — или сколько там прошло — его съела ревность, он пока не готов. Может, позже. — Загрустил. — Только ли загрустил? — спрашивает Хёнджин. Он теперь сидит рядом и закрывает его спину. Зажали между собой, а Минхо и хорошо теперь. Намного лучше, чем было. Вокруг всё тёплое, родное и любимое. — Соскучился, — бормочет Минхо. Одно что он им обоим хён. Сейчас чувствует себя маленьким, словно его надо защищать и оберегать. — Слишком много дел в последнее время, даже дома почти не пересекаемся. — Ох, чаги-я, — тянет Джисон. — Тебе стоило сказать раньше. — И правда, — соглашается Хёнджин. — Совсем мало времени вместе проводим. И метка почти сошла, её бы обновить скорее. — Минхо не видит, но он уверен, что Хёнджин касается своей шеи, там, где была метка Минхо. А затем и его. Касается сначала нежными пальцами, а затем губами. Легко целует в ароматическую железу. — Надо выбраться куда-нибудь завтра, — предлагает Джисон. — Или дома время вместе провести. — Завтра? — хмурится Минхо. Вот так просто? — Да, завтра суббота, выходной. О, точно. Он вообще в днях недели потерялся. — Да… Было бы хорошо. — Чаги-я, — зовёт Хёнджин. — Мы тоже скучали. Может, всё не так плохо, как он себя накрутил? Всё и правда можно исправить. Только бы больше времени друг другу уделять, а не в работу с головой.