Ракшаса

Юнги сидел на подоконнике, закутавшись в плед. Выглядел он немного адекватней, чем вчера, но в глазах все еще напряженное ожидание нападения. Чимин сразу поймал взгляд омеги, не успев даже толком проснуться, словно настроенный на оборотня, взял его в фокус своего внимания безо всяких усилий, на инстинктах. — С добрым утром, — прохрипел со сна и часто заморгал, с сожалением отпуская приятный сон, от которого осталась одна лишь туманная дымка. — Не смотри так на меня, — хмыкнул Чимин. — Я внезапно в монстра не превращусь. В том, что ты увидел мою вторую форму, виноват сам. — Мне это не приснилось? — напряженно спросил Юнги, словно до последнего ожидал, что произошедшее ночью — лишь кошмар, который растворится с восходом солнца. — Если я скажу «приснилось», поверишь? Чимин не поднимался, просто повернул голову к оборотню. Все живое издавна боялось ракшас. Не только оборотни, но и другие виды вампиров с опаской относились к своему подвиду, несмотря на то, что их правитель был ракшасой, несмотря на то, что именно ракшасы смогли им помочь выиграть в войне против оборотней. — Ракшаса, — произнес Юнги, не веря своим словам. — Как это вообще возможно? Сколько тебе лет? Он смотрел на него так, будто ожидал, что Чимин вот-вот обратится пылью или вновь станет монстром, о котором сложено столько страшных баек и легенд. Удивление Юнги было понятно. Оборотни знали лишь о ракшасах старшего поколения, они сделали все возможное, чтобы остановить размножение их расы. У них это получилось. Чимин, во всяком случае, не знал ни одного своего сверстника. Да и женского пола ракшас среди них не осталось. В конечном итоге все ракшасы когда-нибудь вымрут. Лет через двести. Но Чимина это не особенно беспокоило. Не то чтобы он хотел детей своей сущности, ведь с этой самой сущностью иногда было столько проблем, что лучше бы быть ему простым вампиром. — Меньше, чем тебе. Просто не пытайся больше меня убить, и мою вторую форму ты никогда не увидишь. Кстати, про наше соглашение тоже забудь, — бросил Чимин. — Ты нарушил свое слово и понесешь за это наказание. Почувствовав шевеление на второй половине кровати, Чимин отвлекся от Юнги и повернулся к проснувшемуся Чонгуку. — Наше солнышко встало? — улыбнулся Чимин второму оборотню, отмахиваясь от всех странностей ночи. Чонгук полусонно улыбнулся, когда его потрепали по волосам. Милашка. С ним все было намного проще. — Как спалось? — спросил Чимин, надеясь, что оборотень и в самом деле спал, не видя творившегося у него под носом безумия. — Хорошо, господин, — ровно ответил Чонгук, даже не догадываясь, в какой опасности был ночью. Если бы ракшаса не удовлетворилась Юнги, голод мог погнать его дальше и Чонгук мог стать вкусным ужином. — Нам говорили, утром мы должны удовлетворять своего хозяина ртом, — произнес Чонгук без ужимок, словно о чем-то рутинном и обязательном. — О, было бы неплохо. Отсосешь мне? — Да, господин. Чонгука не нужно было упрашивать, он скользнул вниз, аккуратно стянул с Чимина трусы, не поднимая глаз, и устроился между ног, сразу обхватывая губами член. Чимин откинулся на подушку и прикрыл глаза, настраиваясь на получение удовольствия, хотя кожей чувствовал взгляд Юнги. Ощущения были приятными, Чонгук действовал весьма технично, топорно, но все равно приятно, горячо и влажно. Чимин возбудился неожиданно быстро, но не от умелого ротика, а от воспоминаний о ночи, когда вот так же, как Чонгук сейчас, ласкал Юнги, от воспоминаний о расфокусированном взгляде дикого и поцелуях, в которых было слишком много паники и желания. Чимин, не сдерживаясь, застонал, когда Чонгук заглатывал так глубоко и нужно, помогая себе рукой. Ох, это и в самом деле было хорошо. Очень даже хорошо. Хотя и без души. Чимин чувствовал, что Чонгук не получает удовольствия от своих действий, но это не мешало наслаждаться самому, толкаясь глубже, трахая парня в рот и вспоминая взгляд Юнги, его панику и возбуждение, его поцелуи. Почувствовав на себе посторонний взгляд, Чимин повернул голову в сторону Юнги, обнаружив, что тот смотрит на них. В его глазах была такая мешанина чувств, что не разобрать, где заканчивается неприятие и начинается вожделение. Чимин, провоцируя, облизнулся, специально схватил Чонгука за волосы, потянул на себя, выдавая театральные порностоны, и кончил лишь от чужого запаха смятения. — Гук-и, ты просто мастер. Развалившись на кровати, Чимин наслаждался негой в теле и ароматом омеги, что сидел на подоконнике. Захотелось, чтобы не Чонгук, а Юнги сейчас оказался рядом, чтобы можно было схватить его и подмять под себя, поцеловать снова. — Спасибо, господин. — Тебе спасибо. Можешь сходить в душ, а потом спускайся на кухню, а я пока займусь нашим вторым парнем, который так и нарывается на наказание. Чонгук посмотрел в сторону Юнги, не понимая, когда тот успел провиниться, но ничего говорить не стал, молча поднялся и направился в душ. Чимин полежал еще немного, кожей ощущая напряжение Юнги и прислушиваясь к шуму воды в ванной комнате. Чонгук закончил быстро и вернулся в спальню в одежде, которую вчера ему выделил Чимин. Джинсы соблазнительно обтягивали его зад и сидели на оборотне просто отлично, как и черная футболка. И не скажешь, что омега. Телосложение Чонгука было весьма крупным и навевающим мысли о доминантности этого парня. Чимин усмехнулся своим мыслям, проводил Чонгука взглядом до двери и решил заняться Юнги. — Ну что, солнце мое, теперь разберемся с тобой. Чимин поднялся и с голым задом прошел к чемоданчику со всякими штуками для наказания оборотня. Внутри оказалось довольно много разных предметов, которые могли причинять боль. Чимин достал из него лишь кожаные наручники и цепочку-поводок. — Иди сюда. Юнги не шевелился. — Мы уже выяснили, что я сильнее, — вздохнул Чимин. — Не тяни, просто прими свое наказание. Ждать Чимину надоело быстро, он схватил омегу за руку и толкнул его к кровати. Юнги сразу попытался отползти, но Чимин развернул его к себе и прижал к матрасу. — Хватит сопротивляться, это бессмысленно, особенно в свете информации, о которой ты случайно узнал, — Чимин сжал тонкие запястья оборотня одной рукой, а второй погладил Юнги по подбородку и скуле, обводя ее пальцами. Юнги стиснул зубы и отвернулся, выказывая все свое отвращение. — Тебе так противно? — Слушай, я понял все, ладно? — внезапно заговорил Юнги. — Понял, что от тебя не сбежать, что ты сильнее и тому подобное. — Хорошо. Но наказание это не отменяет. Ты пытался меня убить, — улыбнулся Чимин, видя слабые попытки парня вырваться из хватки. Юнги сопротивлялся будто на инстинктах, словно вопреки разумной части себя, которая понимала всю бесполезность трепыханий. Чимина так и подмывало сказать о том, как ночью омега кончил в его руках, но он промолчал. — Не кривись так, я собираюсь тебя поцеловать. — Что? — Юнги широко распахнул глаза, словно ожидал подобного поворота меньше всего. Чимин схватил пальцами подбородок парня и прикоснулся нежно к губам, оставляя легкий, воздушный поцелуй. Юнги зажмурился и оцепенел весь, съежился, его сердце застучало быстрее то ли от страха, то ли от волнения из-за необычности ситуации. Но поцелуй, даже такой невинный, сделал свое дело, отвлек Юнги от того, что делал Чимин с его руками. Пара секунд, и омега оказался пристегнут наручниками к кровати. Юнги распахнул глаза и дернулся в сторону. Металлическая цепочка тихо звякнула. Чимин приподнялся над омегой и с довольной улыбкой смотрел, как ошарашенно уставился Юнги на наручники, его глаза потемнели, а в запахе стало слишком много страха и гнева. Чимин на секунду подумал о том, что перегнул, но… это всего лишь наручники! Чего так паниковать-то? — Пусти, — потребовал Юнги и замер, впившись в Чимина внимательным взглядом, словно ожидал нападения животного. Думал, ракшаса снова появится? — Так не пойдет. Я еще не наказал тебя, непослушный мальчик. Так как встреча с ракшасой для тебя уже само по себе наказание, отделаемся небольшим напоминанием о том, что делать так больше не нужно. Пытаясь меня убить, ты пробудил мою вторую сущность. И тебе крупно повезло, что я довольствовался лишь твоим семенем, а ведь мог съесть твой член, а потом руку или ногу. Поэтому сейчас ты послушно и тихо лежишь, пока я тебя целую, понял меня? Не дожидаясь ответа, Чимин медленно и решительно приблизился к лицу омеги. Тот зажмурился, но не стал уклоняться от поцелуя. Чимин оставил влажный след в уголке губ, лизнул, пытаясь проникнуть глубже. Неохотно, но Юнги поддался, приоткрыл рот. Чимин не напирал, целовал нежно, почти лениво, стараясь успокоить, скользнул ладонью под футболку и погладил легонько живот парня, опустился по бокам ниже, к поясу брюк. Юнги не сдавался, зажимался, ведя себя так, будто ему в рот пытались засунуть червяков. — Так не пойдет, — оторвался от него Чимин, заглянув в бледное и напряженное лицо. — Будешь так вести себя, я буду усложнять наказание. Он расстегнул пуговицу на джинсах омеги и быстро, пока тот не успел дернуться, скользнул рукой ему в штаны, положил ладонь на безучастный член. Юнги задышал часто, нервно, но голос разума у него явно победил — вырываться и сопротивляться перестал. — Вот так, непослушный мальчик. А теперь расслабься и отвечай на мои поцелуи, не будь бревном. Вчера ты был активнее, — все же не удержался Чимин от напоминаний. Юнги вспыхнул. — Не хотел становиться твоей закуской, — процедил он, закрывая глаза. Чимин понимал, что вчерашняя покорность оборотня — это лишь желание выжить любой ценой. Но от этого менее возбуждающими воспоминания не становились, и все так же хотелось получить те поцелуи. Как вчера. — Ну, если тебе проще с ракшасой, я могу выпустить свою вторую сущность, — улыбнулся Чимин. — Не хочешь? Тогда будь и со мной ласков. Чимин снова наклонился, оставил нежный поцелуй на закрытых веках, спустился чуть ниже, покрывая лицо и уши омеги едва ощутимыми поцелуями, и снова вернулся к губам. Юнги неуверенно, наступая на горло гордости, стал отвечать. Чимин не стал напирать и действовать, как привык, он ласкал рот омеги, игрался с его языком, медленно начиная поглаживать большим пальцем головку члена. Целоваться с Юнги оказалось приятно настолько, что Чимин и сам начал забывать, для чего вообще все это затеял. Как и в прошлый раз, он наслаждался каждым мгновением, вбирая в себя вкус оборотня, его эмоции, его бешеные чувства, которые хаосом кружили внутри него. Омега так и не расслабился полностью, но его тело начало реагировать. Как и вчера. Чимин продолжал целовать парня, неназойливо, желая и ему подарить краткий миг наслаждения, он действовал настойчиво, аккуратно, вырывая омегу из плена условностей и его принципов, которые трещали по швам под напористыми и жаркими ласками. Чимин умел доставлять удовольствие, умел управлять чужим телом, как инструментом, и Юнги исключением не стал. Он возбуждался, растворялся в нежности, о которой явно уже успел позабыть. Обращался ли с ним кто-то так раньше? Знал ли этот парень, каким отзывчивым может быть его тело? Чимин чувствовал, как твердеет член в его руке, но Юнги неожиданно разорвал поцелуй и выдохнул ему в губы, дыша нервно, часто, не открывая глаз. — Не надо, — шепотом попросил он, без гордости и самоуверенности. Попросил так, словно находился на краю пропасти и вот-вот сорвется. — Пожалуйста. И Чимин понял. Каким-то седьмым чувством понял, каково будет оборотню кончить в его руках снова, кончить в руках вампира, который его купил для постельных утех, без давления со стороны монстра. Чимин вытащил руку из штанов парня и, оттянув ему ворот футболки, вонзился резцами в плечо, делая это специально максимально болезненно. Юнги тихо выдохнул, но не шелохнулся, будто был даже рад такой боли, позволившей ему сохранить лицо, сохранить собственное самоуважение. Пить кровь Юнги было само по себе удовольствием. Сладкая, но не приторная. Легкая, но бешеная, бурлящая, горячая, как в жерле вулкана. Выпив не слишком много, Чимин зализал ранки и отстегнул наручники парня. — Приводи себя в порядок. Надень что-нибудь из моей одежды и спускайся вниз. Но главное, Юнги-я, — шепнул Чимин на ухо парня, — не совершай больше ошибок. Поднявшись, Чимин оделся. На оборотня он больше не смотрел, вышел из комнаты и спустился в столовую, где слышались голоса Чонгука и отца. Чимин прибавил шаг, стараясь выкинуть из головы ситуацию с Юнги. — С добрым утром, пап, — войдя в комнату, он сразу прошел на свое место по правую руку от отца. — О чем тут шушукаетесь? Чонгук сидел с идеально прямой спиной, все его движения были скованными и напряженными. Чимин его понимал. После того, что сделал отец с Юнги, Чонгук не мог иначе относиться к древнему вампиру. — Я спрашивал о том, как Чонгуку живется с тобой. Он сказал, что ты не обижаешь его, — с мягкой улыбкой произнес отец, но в глазах его искрили смешинки. — А ты думал, я его выпью до последней капли в первый же день? — выгнул Чимин бровь. Служанка принесла ему тарелку красивого омлета и стакан разбавленной второй положительной с ароматом апельсинов. — Ты часто бываешь несдержан. — Ой, да брось. Я давно уже могу себя контролировать, — отмахнулся Чимин, принимаясь за завтрак. — Какие у тебя планы на сегодня? — Маркус собирает палату лордов. С аристократической медлительностью отец отрезал маленькие кусочки своего бифштекса и аккуратно ел. — Ты же не любишь такие посиделки, — набрасываясь с жадностью на еду, бросил Чимин. — Не люблю. Но разве мы можем отказать Правителю? Чимин хохотнул и чуть не поперхнулся. — И это мне говоришь ты? Па, да дядя Маркус тебе и слова не скажет! — То, что он мой друг, не отменяет того, что он мой правитель. Кстати, тебе тоже уже пора было бы посещать наши собрания. — О нет, пап. Мы же договорились! — заныл Чимин, состроив умилительное выражение лица, на которое отец всегда велся. — Это такая нудятина. Не втягивай меня в свою политику, дай мне хоть немного пожить нормальной жизнью. — Ладно, ладно, — засмеялся отец. — Только не строй такую мордочку, будто тебя морят голодом сотни лет. — Я выгляжу мило, скажи же? — Ты выглядишь дурачком, — покачал отец головой. Чимин фыркнул. Он знал, что выглядит мило. И отец, пытающийся скрыть улыбку, подтверждал это. Чимин радовался тому, что отец вновь вернул самоконтроль, что из его глаз пропала черная бездна. Значит, кризис миновал. — У тебя какие планы на сегодня? — спросил отец. — У меня одна пара в универе после обеда, потом проф-курс, — припоминая свое расписание, Чимин умолчал о желании съездить на экскурсию в центральный филиал «Ильчуля», хотя и причин для умалчивания не было. — Вечером, может, в клуб сходим с Тэ. — У тебя одни вечеринки на уме. Когда ты уже за учебу возьмешься? — Ну, пап, не нуди. Я сдаю все экзамены и учусь хорошо. У тебя сын вындыркинд, ты знал? — Вундеркинд, — с тяжелым вздохом поправил отец. — Понятия не имею, как тебе передавать потом наше дело. — До этого момента еще лет сто, не парься, — отмахнулся Чимин. — Однажды я возьмусь за твое обучение, — пригрозил отец. — Ты лучший, — Чимин показал пальцами сердечко отцу и глотнул вкусный напиток. — Подхалим. Как у тебя с оборотнями? Нравятся? — Ага, — кивнул Чимин. Рассказывать о выходке Юнги было опасно, как и о том, что сущность ракшасы просыпалась ночью. Отец бы такую панику поднял, что Юнги точно отдали бы на переработку, а самого Чимина вновь отправили бы в Храм на невыносимо скучные медитации. Запах Юнги Чимин почувствовал, еще когда тот только вышел из спальни, и на мгновение пожалел, что приказал ему спуститься вниз. Отец почувствовал его чуть позже, поднял голову и смотрел, как дикий останавливается на пороге столовой. Чимин и сам невольно напрягся. — Садись рядом с Чонгуком, — бросил Чимин, стараясь не сильно реагировать. — А я бы предпочел, чтобы он стал нашим сегодняшним завтраком, — внезапно произнес отец. — Нет. Чимин не успел даже обдумать слова отца, с губ сорвалось твердое и решительное «нет», сказанное тихо, но выпущенная аура подавляла и была настолько внушительной, что отец удивленно выгнул бровь. Чимин крепче сжал вилку в руке. В комнате стало неуютно тихо. Дьявол. Да что с ним вообще такое? — Прости, — стушевался Чимин, пытаясь сообразить, как исправить ситуацию. — Ты сейчас пытался продавить меня? — шокированно спросил отец, с недоумением смотря на него. — Прости, — повторил Чимин. — Я не хотел, это получилось случайно. Пап, я правда не хотел. Просто… Надавить на старшего вампира… Да что с его мозгами?! — А ты еще мне говорил, что не импульсивен. Тебе нужно лучше себя контролировать, Чимин. Твои собственнические инстинкты могут сыграть плохую штуку. Никогда не перечь старшему вампиру, сын. Ты знаешь правила, — строго произнес отец. — Усмири свою силу. Я глотну крови твоего дикого. Чимин почувствовал, как внутри что-то шевелится, восстает против. Это было адски неприятно. Но перечить воле старшего, воле отца у него не было никакого права. Чимин знал законы, которые впитывал с самого детства. Но сейчас не мог пойти у них на поводу. И он знал, что дело не в собственнических инстинктах. Дело в Юнги. Который сейчас стоял и смотрел на старшего вампира без капли страха, с вызовом, словно ему все нипочем. В мешковатой одежде Чимина он казался таким хрупким, что голову сносило от мысли, что он окажется вновь в руках отца. Чимин постарался как можно незаметней выдохнуть, чтобы не показать отцу своей слабости, но тот все равно увидел его нежелание отдавать дикого. — Юнги, иди ко мне, — отец протянул руку. Чимин физически ощущал, как монстр в нем вставал в полный рост. Он не мог подпустить Юнги к отцу. Стиснув зубы, Чимин пытался подавить это ненормальное чувство внутри, успокоить зверя, заставить его утихнуть, уговорить. Ведь это ерунда. Подумаешь, отец выпьет кровь оборотня. Тут нет ничего такого. Но злость рвалась изнутри, загоралась. Чимин смотрел в стол, совладать с собой не получалось. Он знал, что глаза его загорелись голубым. Не кроваво-красным огнем сущности обычного вампира. Ракшаса словно с ума сошла в нем, пробираясь наружу через жесткий самоконтроль. — Юнги, иди сюда, — потребовал отец строже, несмотря на то, что видел, как ломало его сына. Юнги должен был подчиниться. Чимин сам ему приказывал подчиняться воле отца, быть послушным оборотнем, не доставлять проблем. Но сейчас готов был завыть от его послушности. Юнги шагнул к старшему вампиру. Каждый его шаг отдавался внутри громким гулом мощного удара сердца. Чимин чувствовал, как проступают резцы, стоит ему только представить, как отец притягивает оборотня к себе, как касается его, как пронзает зубами беззащитную шею и вытягивает кровь. У Чимина перед глазами уже красная пелена ярости. Все условности, ранги и статусы стирались подчистую. Он мог думать только о том, что Юнги принадлежит ему. Ему одному. Юнги не дошел до Тэсона двух шагов. Чимин не выдержал. Выпустил крылья и загородил одним крылом Юнги, спрятав его от взгляда отца. Он не мог иначе. Не мог, черт возьми! Его ломало от мысли, что другой вампир прикоснется к Юнги. Удивление отца можно было ощупать рукой. — Надо же. — Остановись, — хрипло выдохнул Чимин, едва удерживая ракшасу внутри. — Не проверяй мою выдержку. — Интересно, — смотря на крыло, которым Чимин прикрыл Юнги, задумчиво протянул отец. — Хорошо. Я не стану пока трогать твои игрушки, но с этого дня я попрошу Эстиона вновь вернуться к занятиям с самоконтролем, Чимин. С твоим уровнем силы ты не имеешь права на ошибки, ты меня понял? — Да, отец. — Вот и славно. Пусть дикий садится, где хочешь. Я не трону его. Чимин верил слову отца, но убрать крылья так просто не мог, словно что-то внутри не доверяло. И лишь через минуту, выровняв дыхание, Чимин с помощью титанических усилий вернул контроль над собой. Убрал крылья, махнув Юнги головой на стул рядом с Чонгуком, подальше от отца. Ему становилось не по себе, а еще ужасно стыдно перед отцом за свою оплошность. Он смотрел себе в тарелку, не смея даже поднять глаза. Черт. Занятия с наставником — это и так наказание то еще, но вот разочарование отца намного, намного хуже. — Эй, не переживай так, — Тэсон коснулся его плеча. — Ты еще молод, Чимин. Твои инстинкты ведут тебя в большей степени, чем ты можешь представить себе. А молодые вампиры очень ревностно относятся к своей территории, своей добыче, ко всему, на что накладывают «моё». Чимин знал об этом, но что-то внутри подсказывало ему: дело не в этом. И он не хотел слышать этот внутренний голос, потому что даже мизерную возможность того, что ему не безразлична участь дикого, не допускал, но тот продолжал мерзко шептать — если бы отец выбрал Чонгука, он бы смог справиться со своими инстинктами. Смог бы, черт возьми! — Прости, — снова повторил Чимин, чувствуя себя так ужасно виновато. — И ты прости. Мне не стоило пока давить на тебя. Но занятия с Эстионом тебе все же продолжить стоит. — Как скажешь. — Я позвоню ему. А теперь давай уже ешь и не расстраивайся сильно. Я не злюсь на тебя. — Я не хотел, пап. Правда, — Чимин поднял на него взгляд, полный сожаления. Давить на старшего вампира своей силой, перечить ему так откровенно — это само по себе преступление, а уж на старшего в семье — это просто нонсенс. Если младший вампир в семье начал применять силу к старшему, причина могла быть одна — он хочет сместить своего сородича и занять его место. Чимин нисколько не хотел смещать отца с его должности и уж тем более не думал, что может сорваться из-за оборотня, какого-то жалкого оборотня, который пытался его убить, черт возьми! Это не укладывалось в голове. — Я знаю, не волнуйся, — улыбнулся отец, подбадривая его. — Знаю, что ты никогда не предашь меня. Успокойся. Просто будь осторожен, сын. Учись контролю. А теперь улыбнись и заканчивай есть. Чимин кивнул. Ему все еще было стыдно за свою оплошность, поэтому завтрак для него прошел в мрачной задумчивости. Служанка принесла еду для Юнги, и Чимин невольно отметил, что порция у него какая-то маленькая и что отец бросал какие-то странные взгляды на дикого. Чимину хотелось застонать и приложиться головой обо что-нибудь твердое. Да что с ним вообще сегодня происходит? Может, и правда надо рассказать все наставнику и отправиться в Храм? Может, у него в самом деле начались проблемы с контролем? Ха. Можно подумать, тут какие-то иные варианты есть. Появление ракшасы — это всегда проблемы. Большие проблемы.