Плохой хороший парень

      Потоки горячей воды смывают уже присохшую и стянувшую кожу лица чёрную кровь, окрашиваясь розовым цветом под ногами и уплывая воронкой в сливное отверстие. Вода будто вместе с кровью смывает с меня все гневные мысли и всю тяжесть на сердце, скопившиеся во мне из-за нерасторопности и нерешительности - нужно было прижучить этого борова ещё тогда, когда тот заставил Тебя разгружать грузовик, полный тыкв.       Я тянусь к потолку, напрягая мышцы туловища; мускулы крепки и невесомы. Тело жаждет действий: оно хочет пуститься в пляс, оно хочет отнять ещё парочку жизней во имя Тебя, оно хочет взять Тебя в объятья, оно хочет войти в Тебя.       Но пока я могу довольствоваться лишь тем, что подпеваю вычлененной из памяти песенке, которую услышал по радио:

There's a dark secret in me

Don't leave me locked in your heart

Set me free

Feel the need in me

Set me free

Stay forever and ever and ever and ever…

And ever…

      And ever…       Я мурлычу её себе под нос, когда выхожу из ванной, окутанный невесомыми паровыми облаками, когда вытираюсь и накидываю полотенце себе на плечи, когда, открыв зеркальный шкаф над раковиной, закидываю себе в рот пару таблеток лекарства, стоящего на одной из полочек в оранжевой баночке, когда иду по тёмному коридору, ощущая босыми ступнями мелкий мусор, липнущий к ногам, когда включаю свет на кухне…       И резко замолкаю, увидев за столом Сару, прикрывающую глаза от яркого света.       — Господи! Что это за паразит прицепился к тебе снизу? - Она потирает глаза, не привыкшие к свету, - А нет, погоди - это твой член! Где у нас дома отбеливатель - хочу развидеть это убожество.       — Боже! У нас огромная крыса на кухне! - Передразнивая её тон, ахаю я, даже не думая прикрываться висящим на плечах полотенцем. - Если ты так чувствительна,  прекращай пялиться на меня. В конце концов, я у себя дома или где?       Я пересекаю кухню на пути к холодильнику и выуживаю оттуда из полиэтиленовой стяжки баночку с содовой - надо протолкнуть вниз застрявшую таблетку.       — Ну, формально, он не твой - раз. А во-вторых, ты, блять, где шароёбился? - Сара макает крекер в банку с жидким зефиром и отправляет его себе в рот.       — Очень важными делами занимался. - Искорки пузырьков бьют виноградным ароматом в нос, от чего из недр тела готова вырваться громогласная отрыжка, которую я заглушаю. - Кстати, нужно будет помыть после этих дел машину и сжечь кое-какую мою одежду.        — Только не говори, что ты притащил к нам в подвал ещё одного чувака.       — Нет. Гостинцев я на этот раз тебе не привёз. - Прикончив содовую, я ставлю с глухим стуком пустую баночку на стол.       — Какая жалость! - Она наигранно вздыхает, выпятив нижнюю губу, демонстрируя мнимую изысканность, с которой отправляет в рот вымазанный в зефире крекер, и следит взглядом за моим тощим задом. - фу, блять, мне же теперь с этим жить…       Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, как ей мерзко и завидно наблюдать за довольным мной, потому что ей никогда не удастся быть с Тобой, как это удаётся мне.       — Как закончишь - приберись за собой. - Отправив в мусорное ведро банку с содовой, я удаляюсь к себе в комнату, где спрятана ото всех глаз Ты, моё сокровище.        Ты спишь так сладко, посапывая в подушку и оттопырив бедро так, что попка с соблазнительно выглядывающей из-под ткани трусиков родинкой призывающе заставляет лечь меня рядом и вдохнуть запах Твоих волос. Я не в силах  сопротивляться позывам своего тела. В конце концов я же заслужил награду за свои бесчисленные старания!        Как только я ложусь рядом с Тобой, тут же чувствую, с каким сумасшедшим натяжением встаёт член, как поджимаются яички. Возбуждение мне не даёт иной альтернативы, кроме как вставить член между Твоих бёдер прямо в развратный треугольник под Твоей киской.        Ты причмокиваешь во сне и ёрзаешь подо мной, даже не просыпаясь. Так крепок Твой сон! Не знаю, заслуга ли это изнурительной работы Твоего мозга или же моего чая, опустошённая чашечка которого аккуратно стоит на столе возле Твоего ноутбука.        Ощутив всем собой нежность кожи Твоих бёдер, я чувствую себя красивым, новым и чистым, несмотря на грязные движения у Тебя между бёдер. Лёжа в кровати голым рядом с Тобой, я чувствую себя равным богу, взмывающим высоко в воздух, теоморфным ныряльщиком, охотно выходящим на край утеса, чтобы погрузиться в изменчивые воды. Воды безграничной любви к Тебе, взмывающие волнами до самых небес и разбивающиеся о Твои прекрасные белые бёдра мраморной статуи.

*** 

Октябрь 27. 2019. 

16:35

      Пальцы вновь скользят по клавиатуре. Новый материал вырастает на моих глазах (уже готово пятнадцать страниц мелким шрифтом); я погружена с головой в чёрно-белые строки, позабыв даже про стоящую на прикроватном столике банку энергетика. Очередная страница текста, и всю концентрацию прерывает вибрация телефона, которую я еле-еле чувствую под бедром.  @T_K_95 (16:39) 10.27.2019: Смотри, кто пришёл сегодня!       На экране диалогового окна всплывает фото, на котором я вижу сэлфи. Оно с одной стороны тревожное, но с другой - оно кажется таким тёплым и уютным. На фото ТК, всё такой же, опутанный датчиками и трубками, но с более здоровым цветом лица, обнимает Майкла, похожего на Курта Кобейна в бесформенном кардигане поверх футболки с драной горловиной. @Y_NewMan (16:40) 10.27.2019: Как прошло ваше первое свидание в больничной палате? Судя по фото - отлично. Чёрт! Вы такие приторные, что в скором времени мне понадобится стоматолог, а моя страховка его не покроет! @T_K_95 (16:42) 10.27.2019: Не думал, что однажды со мной такое случится!  @Y_NewMan (16:42) 10.27.2019: Жизнь вообще непредсказуема.       К своему сообщению я прикрепляю пару смеющихся рожиц. В ответ ТК присылает краткое “LMAO”        Кто так ещё пишет?! @T_K_95 (16:44) 10.27.2019: Было бы круто посидеть вместе, когда меня выпустят из больницы. Но максимум, где я могу посидеть после выписки - у мамы дома. @Y_NewMan (16:45) 10.27.2019: Твоя мама мне очень понравилась - я ничего не имею против. @T_K_95 (16:45) 10.27.2019: Мне сегодня написал Эрни. Ты же в курсе? @Y_NewMan (16:45) 10.27.2019: В курсе чего?  @T_K_95 (16:45) 10.27.2019: Что менеджеру бошку оторвали! Я думал, что ты в курсе. @Y_NewMan (16:46) 10.27.2019: WTF?! Серьёзно?! @T_K_95 (16:46) 10.27.2019: Да! Он сам нашёл его голову на пищевом складе!       Сначала не понял, а когда до него дошло, то его вырвало. Мрак.       Неужели мне опять придётся общаться с полицейскими?        Господи! Как же мне это надоело!        Рука машинально тянется за оставленной Питером на столе упаковкой сигарет, в которой запрятана зажигалка.       Щёлк.       Вспышка.       Шуршание тлеющих листьев табака и бумаги.       Вдох.       Глубокий выдох.       Рождающаяся тревога нехотя отступает на второй план, пока на первый выходит лёгкая опьянённость никотином и суженная перспектива происходящего.

***

      Войдя в спальню с подносом, на котором стоит изящная, как Ты, чашечка чая со зверобоем, что я вижу?       Ты сидишь на кровати, скрестив ноги и вперившись взглядом в экран ноутбука: в одной руке сигарета, во второй - банка с энергетиком. Работа кипит полным ходом. Да?       — Что это такое?!       — Ах, да! Прости, я взяла у тебя одну. - Ты говоришь таким тоном, будто ничего не случилось. - Да… я забыла спросить, можно ли у тебя в комнате курить. Я тогда схожу на крыльцо подышать свежим воздухом.       Ты закусываешь фильтр, хватая телефон со столешницы и идёшь в мою сторону, чтобы пройти к выходу, попутно поправляя задравшуюся безразмерную футболку “Type O Negative”.       — Что у тебя случилось? - Я делаю шаг в сторону, преградив дорогу к выходу.       — Фигня. - Бросаешь Ты, пыхнув дымом через ноздри.        Ты проходишь в коридор, а оттуда на крыльцо, что-то набирая в телефоне.       Фигня…       Фигня?       Фигня?!       Поставив поднос со звоном на стол, я заглядываю в Твой ноутбук, где открыты окна новостных порталов: “Сгорел на работе”, “Голову долой” и прочие безвкусные заголовки в ленте новостей об убийстве в закусочной в Вильямсбурге. То есть, Ты говоришь мне так небрежно, что то, что случилось с этим негодяем - фигня?!       Дорогая, он заслужил это!       Как же я поражаюсь Твоей легкомысленности! И как же хорошо, что Ты не видишь, как моё лицо искажается в хаотичной пляске: мне хочется хихикать, мне хочется плакать, мне хочется злиться на Тебя из-за того, что Ты так отзываешься о работе моих рук! Мне хочется схватить Тебя за волосы и кричать Тебе прямо в лицо за то, что Ты продолжаешь курить, продолжаешь пить эту кофеиновую дрянь, деля все мои старания на ноль!        Мне хочется… ударить Тебя…

Сделать Тебе больно.

      Я открываю Твою страницу в Фэйсбук и перехожу на страницу с диалогами, первым в котором висит беседа с этим нефором из забегаловки. Ты продолжаешь к нему тянуться! Ты продолжаешь с ним путаться!        Что мне ещё нужно сделать, чтобы Ты перестала так себя вести?! Что мне ещё нужно сделать, чтобы Ты видела только меня в виде своей единственной опоры в этом безумно жестоком хаотичном мире?!        Я плюхаюсь на кровать, закрыв лицо ладонями, чтобы зарыдать от безутешности, но тут вспышкой по моему разуму проносится инсайт, яркий и гениальный. Взяв телефон, я  скольжу пальцами по журналу контактов и набираю номер мисс Конрой, медсестры деда Кинга.       — Здравствуй, Марджи! Я не сильно беспокою тебя? Как дедушка? У меня есть к тебе деловое предложение!

***

      Я не знаю, куда мне звонить и с кем делиться своими опасениями и подозрениями.       — Привет, Лу!        — Ну надо же, какие люди! А то я уже начала подыскивать себе новую соседку.       — Эй!       — Шучу-шучу. - Люси хихикает, попутно чем-то грохоча на заднем фоне. - к слову, когда собираешься возвращаться? Копы сложили свои манатки и свалили из нашей квартиры!       — Супер!        Я заглядываю с крыльца в окно гостиной. Несколько дней назад стены там были увешаны статьями, фотографиями и пометками к делу о сенаторе Спенсере, соединёнными красными нитями, формируя хаотичную паутину, сплетённую пауком, обожравшимся красным бархатом и упоровшимся кофе. Теперь же паутина в течение последующих дней сократилась до одного моего ноутбука, горящего холодным светом, кочующего из одной комнаты в другую.       — Ну так что? Или ты собираешься остаться у своего принца?       — Знаешь. Сейчас всё вроде бы подулеглось. - Вру я ей, чтобы с ходу не наводить жути. - К нам же больше никто не врывается в квартиру и не пишет гадости на стенах?       — Да нет. Тут Дон предупредил весь дом, что будет ставить на неделе какое-то новое охранное оборудование.       — Круто!       — А ещё он выяснил, что угарный газ распространился по дому из-за того, что кто-то на крыше вырубил установку вентиляции.Так что выход на крышу под семью замками, и сейчас там демонтируют пролёт пожарной лестницы, шедший туда.        — Да?       — Ага! - на секунду Люси замолкает, но потом я слышу приторное - Привет! Классный шлем!       Она заигрывает с рабочими. Ну конечно.        — Он хоть симпатичный?       — Как Мэтью Льюис в восьмом фильме про Гарри Поттера.       — Зачёт!       — Ты так и не ответила на мой вопрос: ты когда вернёшься?       — Короче. Я думаю приехать обратно завтра-послезавтра.       — Да? Но у вас, вроде бы, всё отлично с этим парнем… как его там?       — Питер.       — Точно! Что за спешка? У вас с ним вроде бы всё отлично, так?       — Так-то оно так, но съезжаться спустя неделю после знакомства - не моё. Да и мне кажется, что мы не очень-то подходим друг другу. Сколько у нас было свиданий? Пара? А пока я у них дома, то ничем, кроме работы не занимаюсь. Да и Питер мне теперь кажется каким-то навязчивым.       — Он постоянно требует секс?       — Нет. Он постоянно наблюдает за мной, когда мы оба у него дома. Он контролирует, что у нас на обед и на ужин. Заставляет меня пить какой-то приторный чай с молоком…       — Не боишься, что это какая-то отрава?       — Нет. Потому что он его заваривает на всех: на себя и свою сестру.       — Думаешь, они какие-то сектанты?        — Вряд ли. Хотя оба ведут себя пиздец навязчиво. В конце концов, мне некуда было пойти, а Питер преподнёс мне целый Клондайк для моей работы на серебряном блюдце с голубой каёмочкой.       — Той самой?       — Той самой.       — Но ты же получила то, что тебе нужно было, мисс Марпл?       — Более чем.       — Ну значит, можно продолжить жить поодаль друг от друга и встречаться во время редких свиданий, а потом и потихоньку слиться, сославшись на загруженность на твоей новой работе, и оборвать все контакты.        — В этом вся ты…       — А что? На планете семь миллиардов людей, а в городе, в котором мы живём - больше миллиона. Уверена, что ты сможешь найти кого-то получше. Ты получила от отношений с ним всё, что нужно. Пора двигаться дальше.       — Я не думаю, что Питер из тех, кого можно будет бросить таким образом.       — А что тебе мешает?       — Давай лучше поговорим об этом при личной встрече? Происходят страшные вещи и мне кажется, что они с сестрой в этом замешаны.        — Почему?       На мгновение я задумываюсь, вспоминая вид манжетки, вспоминая, как Питер без промедлений разблокировал мой ноутбук, хотя единственное место, где я храню пароль - моя голова.        Ноутбук!       — Просто посмотри последние новости в Бруклине. Остальное я расскажу Тебе при личной встрече.       — Ладно… вперёд Огюст Дюпен!       И стоит мне только нажать на кнопку сброса звонка и залететь обратно в комнату, где я оставила ноутбук, как меня встречает Питер, буквально как акула плавающий вокруг меня. Сравнение с акулой здесь неспроста: болезненно серая кожа, выглядывающие из-под сложенных в нервной улыбке тонких губ острые зубы и этот сосредоточенный точно на мне взгляд воистину холодных голубых глаз.       Он явно мог всё слышать.        Он явно мог просмотреть всё в моём ноутбуке.       Мне кажется, что ещё шаг в мою сторону, и неловкая улыбка преобразится в хищный оскал, ещё один шаг, и длинные жилистые руки схватят меня за плечи, ещё один шаг и он что-то сделает со мной. Он ударит меня? Накричит за то, что я шепчу за его спиной? Начнёт трясти, как тряпичную куклу?        Он медленно берёт мои руки в ладони и присаживается на кровать, утягивая меня за собой и усаживая к себе на тощие острые колени. Пусть мне и страшно, но я не показываю этого… по крайней мере стараюсь не показывать разъедающего, как поганый трупный червь, ужаса. Наверное, именно так себя и чувствует олень, попавший в столб света несущегося автомобиля.        Бей или беги. Нет. Застынь в ступоре и прими свою неизбежную участь.       — Помнишь, я обещал забрать тебя после учёбы домой? - Он обвивает руками меня за талию и кладёт голову мне на грудь.       — Помню. - Я пытаюсь скрыть волнение, но тарахтящее сердце сдаёт меня с потрохами.       — Ну так вот… Ты не против, если мы по дороге домой заедем в “Арто Хилл”, проведать моего деда? Я каждую неделю езжу туда, чтобы проведать его. Сама понимаешь.       — Ам… я не против…       — Чудно! - Кривая острозубая улыбка становится всё шире, а ярко-голубые глаза сужаются, фокусируясь на моих ногах, голых, в высоких гетрах. 

Октябрь 28.2019

16:53

      Питер останавливает автомобиль на практически пустой парковке дома престарелых прямо под билбордом, с улыбающимися мужчиной и женщиной, пожилыми, но не совсем стариками. Они стоят на фоне живописного луга под голубым небом, на котором контрастными буквами выведено: “Геронтологический центр “Арто Хилл” Безопасность и уход гарантируются 24/7”.        Когда мы проходим мимо ресепшена, пухлый охранник кивает Питеру в ответ на его немое помахивание рукой.        Первое, что я замечаю когда мы поднимаемся по многочисленным скрипучим ступенькам в главный зал, - слабый запах мочи и лекарств, поддерживающих дыхание дряхлых тел. В доме безупречно чисто, но в таких местах известно, что от запаха мочи почти невозможно избавиться, когда люди ходят в подгузниках. Это навевает полузабытые воспоминания, когда бабуля умирала от рака груди: опухоль разъедала её насквозь, в результате чего то, чем становилась она в последние дни своей жизни, трудно было назвать человеком.        Она умерла в возрасте пятидесяти двух лет. Ничтожная цифра для тех, кто находится здесь, и, скорее всего, это единственное их достойное достижение за всю жизнь.       Медсестра встречает нас с, как мне кажется, отрепетированной улыбкой и поставленным голосом.        — Добрый день! Не хотите ли чай или кофе?        — Ох, нет, спасибо мисс Конрой. - Радушно отвечает Питер, протягивая ей руку для пожатия.        Мы садимся на диван напротив огромного окна, выходящего в ухоженный сад правильной квадратной формы с фонтаном в центре, в котором беспечно пьют и купаются птицы, наслаждаясь скудными лучами осеннего солнца. Одна из них садится на облезлую ветку кустарника. Пожилая женщина, одна из прогуливающихся в саду, с дрожью в конечностях и страхом в глазах смотрит на эту птицу. Та улетает, а старуха что-то бормочет сопровождающему её санитару, как будто ему есть дело до проблем изъеденного болезнями и временем мозга.        На ум приходят Хичкоковские «Птицы» и то, с каким ужасом после него мне приходилось гулять с родителями в порту среди агрессивных голодных чаек, а мама с папой хохотали и смотрели друг на друга ещё с любовью, а не безразличием. 

***

      Ты сидишь на точной копии дивана, который стоит в гостиной моего дома. Ноги скрещены в лодыжках, спина прямая, а руки сложены на коленях. Ты выглядишь, как королева, как настоящая леди прямиком из золотых пятидесятых, как жена из идеалистических журналов об Американской мечте. Но Ты разглядываешь здесь всё, что только может находиться: полумёртвых-полуживых стариков, молодых калек, которым не нашлось места в их семьях, персонал с абсолютно пустыми глазами и с опустошающим тленом внутри.        В этом месте время замирает. Часы и секунды прилипают к коже, пронзают её. Лучше игнорировать его течение, что я готов сделать, только Ты будь рядом, только позволь мне смотреть на Тебя всегда.       — А вот и мистер Кинг! - мисс Конрой толкает скрипящее инвалидное кресло к нам.       Дедушка непонимающе бегает мутными глазами из стороны в сторону, на лице его читаются вопросы: “Что это за место?”, “Кто все эти люди?”, “Кто, в конце концов, я?”       — Деда! Привет! - Я встаю, чтобы поприветствовать старика и забрать управление над инвалидным креслом в свои руки. - Как он себя чувствует?        — У мистера Кинга была парочка психотических приступов на днях… - Медсестра скорбно кивает. - К сожалению, нам приходилось его привязать к кровати, чтобы тот не навредил в первую очередь себе и другим постояльцам.       — Деда? - Жамкает старик, вперившись в меня взглядом.        — Да! Это же я, Питти, твой внук!        — А это кто? Она же не… - Он указывает крючковатым пальцем на Тебя с ужасом в глазах.       — Не волнуйся, деда! Сара сюда под страхом смерти не сунется. - Я приближаюсь к нему и говорю ему с такой громкостью, чтобы услышал тот, но не услышала Ты, - Это моя невеста.        Ты встаёшь со своего места и присаживаешься на корточки перед дрожащим стариком.       — Меня зовут Янси, мистер Кинг. - Ты протягиваешь ему руку, но тот лишь смотрит сначала на неё, потом уже на Твоё лицо, не понимая, чего от него хотят.       — Хорошенькая. - Бормочет дед. - но невоспитанная.       Из комнаты ожидания видно лаунж-зону, где отдыхают остальные постояльцы “Арто Хилл”. Они сидят и смотрят телевизор, в котором крутят “Колесо Фортуны”. Так они проводят большую часть своего времени. Они смотрят телевизор и ждут смерти.       — Мы можем с вами пока отойти поговорить. - Не отрывая взгляда от Тебя, старающейся наладить контакт с моим дедом, шепчу я мисс Конрой.       — Конечно, сэр. - Она знает, она помнит.       Медсестра ведёт меня по коридору, периодически оглядываясь в ожидании, когда мы лишимся лишних свидетелей и ныряет в кладовку, утянув меня вслед за собой. В затхлой темноте мы обмениваемся свёртками: три ампулы без этикетки и пара ампул адреналина.        — Это точно то, о чём я просил?       — Сто процентов.       — Тыща баксов - грабёж.       — Вы же понимаете, чем я рискую. - Цедит она сквозь зубы и резко выходит из каморки, как будто ничего и не было.        Мисс Конрой идёт вперёд, а потом замедляется, поворачиваясь ко мне:       — Нужно забрать кое-какие вещи вашего дедушки. Если потом захотите ему что-то передать, я пришлю вам список того, что разрешено.       — Благодарю, Марджори.       Проходя по коридору вместе с медсестрой, я вижу за стеклянной стеной, как Ты сидишь напротив деда, а тот, наверняка, описывает моменты из своей молодости - единственное, что он может помнить, и жалуется, жалуется, жалуется. А Ты его слушаешь, с беспокойством в бегающих туда-сюда глазах.       Ты беспокоишься не за выжившего из ума старика, а за себя.       Этим днём, во время учёбы, Ты поменяла все пароли на всех своих устройствах.

***

Вечером того же дня.

      Пусть даже не общение, а только присутствие рядом со стариками высасывает душу, да и не только душу - любое желание что-делать. Поэтому я взяла из сумки бутылку пива и включила телевизор, чтобы посмотреть любимый старый фильм.       Вечером Питер уехал, сказав, что у него срочная встреча с заказчиком… в такое позднее время… Не думала, что тестировщикам приходится выезжать куда-то по работе.       Меня терзают сомнения, что уехал он вовсе не по работе.       Фильм прерывается выпуском девятичасовых новостей.       — Поиски пропавшего шестнадцатого октября сына сенатора Гордона Спенсера, Даррелла дж. Спенсера, продолжаются. О подробностях таинственного похищения молодого студента подробнее наш корреспондент Трой Лэнг.         — Спасибо, Дженетт!        Сара появляется в гостинной именно в тот момент, когда на экране долгим планом показывают фото годичной давности: Даррелл в кардигане, узких брюках и начищенных лоферах, с этой причёсочкой, пародией на бриолин, сидит в на лавочке напротив центрального вокзала, как модель, пока рядом с ним сижу я в шерстяном пальто поверх базового красного платья в шляпе с широкими полями и высоких ботинках на шнуровке, утянутых из-под носа у какого-то коллекционера в секонд хенде.        Господи! Где они только откопали эту фотографию?!       — Погоди! Это же ты на фото! - Сара подбегает ко мне и хлопает меня по плечу, распахнув глаза и тыча в телек, - Точно! Это ты! Я узнаю тебя по глазам!       — Господи! - Я прикрываю лицо рукой и качаю головой, потому что сейчас начнутся бесконечные вопросы. - Не думала, что попаду в телевизор при таких обстоятельствах… Телефон, отложенный на подлокотник дивана, разрываться от бесчисленных сообщений от однокурсников. Когда я пролистываю поток гневных сообщений, в голове всё становится кристально ясно - мне объявили холодную войну. Каждое новое сообщение - копия предыдущего; особо в них я не вчитываюсь, понимая, что это пустая трата времени с нервными клетками, но среди этих сообщений копировально-вставительного характера всплывают сообщения от семьи.       Мама, папа, Рэймонд, а вслед за ними и тётя Стэйси, дядя Клетус, кузен Роджер и так далее вплоть до седьмой воды на киселе.       Откуда только у них мой номер телефона?       — Вы тут выглядите такими…       — Какими?       — Как модели из французских журналов что ли? Не знаю, как это объяснить, чтобы было понятно, что мне это напоминает… Вы на нём так похожи друг на друга! Кстати, а как вы познакомились?        Сара плюхается на диван со стаканом газировки на искрящейся кромке которого растекается шапка из взбитых сливок. Она смотрит на меня огромными голубыми-голубыми глазами, играя губами с разноцветной трубочкой. Похоже, от этого взгляда мне никуда не спрятаться. Но мне не по себе не столько от него, сколько от её вопроса.        — Ох, блин… сначала я ненавидела Даррелла, когда тот появился в кружке ораторского искусства. Он был таким знойным: кожаная куртка, мелирование, блондинка под рукой. И он едва ли мог проявить интерес ко мне. Но мы могли общаться, сидя на этих занятиях. Мы работали вместе каждый вечер и наши беседы никогда не кончались… Так что наши отношения с Дарреллом оказались закономерной неизбежностью. Он стал лучше в публичных выступлениях, мы делали друг друга сильнее. Однако он решил пойти по стезе юриспруденции, тогда как я всегда хотела продолжить строить карьеру журналиста. Прикинь, мы могли бы быть, как Джеки и Джон Кеннеди…       — Но что случилось потом?       — Эх… я не знаю. Много всего произошло: я стала более бережливой, пытаясь снизить свой учебный долг в университете, подзабила на себя, мы стали реже встречаться из-за моих семинаров и работы в закусочной, потому что с моим образованием колледжа и халтурки в местной газетёнке меня не хотели брать местные редакции. Возможно Даррелл нашёл себе другую. Нет. Он точно нашёл себе другую… других. Он всегда говорил, что девушки из круга его общения, а точнее из сестринства их университета те ещё пустоголовые штампованные шлюшки.        — Парни всегда винят в своих грешках других, но только не себя.       — В этом ты права, Сара…        — Бьюсь об заклад, что он и искал себе трофейную пустоголовую куклу, как у всех, которая будет слушать его с открытым ртом, а потом давать ему спустить в неё.       — А вот это было уже лишним… Как думаешь, его найдут?       — Не знаю, но уверена, что если его найдут, то будут ахать, что какой же он герой, что выжил и всячески обелять его, хотя правдой окажется, что он тусовался у своего дружка и курил там крэк!       — Вот это фантазия у тебя! - Я выхлёбываю остатки пива со дна, пытаясь вновь сконцентрироваться на телевизоре, на экране которого вместо новостей  уже мелькает Фред Астер в обнимку с Джинджер Роджерс.        Наблюдая за танцем на экране, я могу видеть, как Сара жмётся на одном месте, вздёргивая хрупкие плечики и кусая губы.       — Я просто хотела сказать, что если парень ищет замену такой красивой, классной и умной девушке, как ты, он не может себе позволить находиться рядом с тобой, потому что на твоём фоне он будет выглядеть как слабак, а ты сама понимаешь, какое хрупкое эго у парней, не то, что у девушек.       Я поворачиваюсь к ней и теперь могу полностью увидеть, как нехитрыми жестами она пытается открыть хрупкую шейку, сделать груди более выделяющимися в декольте, чуть оголить бедро, забираясь с ногами на диван. Она кладёт руку мне на бедро, проводя наманикюренными ноготками по капрону колготок и забираясь ими мне под ткань шортов.       — Если скажешь, то я могу тебя познакомить со своей фантазией поближе. - Сара приближается ко мне.       Вторая её рука укладывается мне на талию и ползёт вверх, нащупывая контур застёжки бюстгальтера на спине. Её лицо становится ближе, и я могу почувствовать тепло её искусанных напомаженных липким блеском губ, пахнущих химической клубникой.       — Так! Стоп! - Я резко встаю на ноги, оттолкнув Сару от себя, в результате чего та падает на декоративные подушки с недовольным выражением лица.       В её глазах на мгновение проскальзывает пригвождающий огонь не просто раздражения или злобы. Нет - в них вспыхнуло пламя откровенной ненависти.         — Что такое? - Она моргает, и огня как и не бывало.        На его место встаёт раздражённость. Раздражённость, которая бывает у детей в супермаркете, когда и без того обессиленные родители отказывают тем в их прихотях купить то или это.        — Тебя ничего не смущает?       — А что? Тебе больше нравится сосаться с моим кривозубым братом? С этим уродом?        Это последняя капля.       Я ухожу в комнату к Питеру, оставив Сару наедине с телевизором и стаканом газировки, который она вызывающе теребит в руках и громко хлюпает напитком через трубочку так, что это слышно даже в спальне. Я чувствую, как хищный взгляд Сары продолжает оставаться прикованным ко мне даже сквозь стены.       Это не может продолжаться! Как только Питер вернётся со своей встречи, я всё ему расскажу. Попытаюсь смягчить горькую пилюлю тем, что скажу, что мы продолжим встречаться, и все дела. А пока мне нужно прийти в себя и собрать вещи, чтобы завтра после учёбы отправиться привычным маршрутом до работы!       Именно так я и сделаю!        За дверью слышно, как Сара проходит вдоль по коридору на кухню, а оттуда проходит в дверь гаража.        И всё в доме затихает, позволяя усилиться монотонным звукам работающей техники: холодильнику и лампочке в террариуме Крыса.       Придвинувшись к единственному живому существу в доме, помимо Сары, я сочиняю речь для Питера, разглядывая жёлтую тупорылую змейку в террариуме. Крыс беспечно лежит, обернувшись вокруг коряги под тёплой лампой, его бездумные красные глазёнки смотрят одновременно на всё и ни на что, в то время, как сам он что-то пытается проглотить, хотя размер челюсти сильно уступает размерам поданной ему еды. Приглядевшись к его трапезе я вижу, что это не мышиный детёныш, которых обычно Питер кладёт змеёнышу, хотя по цвету это что-то очень напоминает трупик грызуна. Приглядевшись ещё внимательней, я вижу, что это вовсе что-то отдельное с торчащей белёсой костью посередине. И тут до меня доходит - Крыс пытается проглотить чей-то палец… или, скорее, обрубок пальца.        Тело меня не слушается, оно отшатывается назад, спихнув со стула сумку, глухо шлёпающуюся на пол, ко мне под ноги. Невольный шаг назад, и тишину прорывает хруст чего-то пластикового или стеклянного под стопой. Я тянусь к выключателю.       Крошечный зайка скорбно лежит на боку с вмятиной на плюшевом животе из которого торчат чёрные пластиковые осколки с остатками стекла.       Отцепив зайку от сумки, я внимательно разглядываю того в руках. Это была скрытая камера! Вот глазик-пуговка открывает мне линзу с проводами, идущими к разворошённому брюшку с матрицей и картой памяти.        Питер всё это время следил за мной! 

***

      Всё идёт как нельзя лучше. Форма санитара, электронный пропуск на шнурке, медицинская маска, шапочка с мультяшным узором, перчатки и шприц с убойной дозой фентанила в кармане. Полным ходом идёт пересменка, и персоналу нет дела до того, что происходит в палатах пациентов: одни хотят побыстрее домой, другие - чтобы эта ночь прошла как можно быстрее.       Поднявшись на служебном лифте и спокойно пройдя по коридору с тележкой, я вхожу в палату интенсивной терапии, где мирно спит этот… как его? Господи! Я до сих пор не запомнил имени этого наглеца.        “Тай Кимсон Ли-Паркер” - Написано на табличке его кровати, около которой ритмично пищит аппарат жизнеобеспечения, отражая на экране кривую кардиограммы, амплитуду дыхания, уровень сатурации и прочих медицинских показателей.       Пи-Пи

            Пи- Пи

                  Пи-Пи

      Ритмичные звуки констатируют стабильность состояния спящего пациента.       Достав из кармана двадцатикубовый шприц с раствором, я подключаю тот к инфузомату, от которого идут трубки к венам парня. Остаётся только настроить аппарат на нужную скорость в нужное время, и можно будет не беспокоиться о мистере Ли-Паркере. Самое главное - отключить этот звук, чтобы никто не смог подать “синий код” реанимационной бригаде.        Но тут в кармане брюк вибрирует телефон.       “Нестабильная связь с источником”        — Какого чёрта?! - Я открываю приложение, присоединённое к камере видеонаблюдения в подаренном Тебе брелоке и вижу в помехах так близко Твоё лицо с широко распахнутыми глазами, перекошенное от ужаса.       Теперь Ты знаешь.       Только не это!        — Эй! Кто вы такой? - В дверях стоит медбрат, тыча в меня пальцем.       У меня нет времени. Я жму на кнопку “Старт” на табло инфузомата, резко разворачиваюсь в сторону двери, сбивая медбрата с ног, и бегу по коридору, снося всё и всех на своём пути.       — Задержите его! - Кричит распластавшийся на полу медик.       Воспользовавшись всеобщим смятением, я проскальзываю к пожарной лестнице и несусь по ней вниз, вплоть до самого выхода на парковку. В лёгких всё горит, но я продолжаю бежать, пересекая её, пробежав прямо перед проезжающей каретой скорой помощи, водитель которой орёт мне вслед матом.       Я должен ехать домой. Немедленно.       Я скидываю рубашку, пробегая по оживлённой улице, швыряю электронный пропуск в первую попавшуюся помойку и забегаю в проулок, в котором припарковал свой автомобиль.        Подавшись назад, я врезаюсь в мусорный бак, из которого с воплем вылетает кошка, а подавшись вперёд, вписываюсь в фонарный столб, заставив тот согнуться. Наверное, будь я сейчас персонажем GTA, схлопотал бы три звезды.        Чёрт! Чёрт! Чёрт!        Мне удаётся выехать на проезжую часть, а с неё на шоссе, удивительно свободное в такое время дня. Я набираю Сару на телефоне, а когда слышу её “Алло”, то тут же срываюсь на крик:       — Чёрт, Сара! Надеюсь ты всё позакрывала в доме, тупая сука! Где ты, блять, сейчас?! Что ты там натворила?! А?!       — Господи! Да успокойся ты! - Фыркает она и кладёт трубку.       Тупая сука! Тупая сука! Тупая сука! Уж я тебе покажу, когда вернусь домой!

***

      Ужасающие мысли рушатся на мою голову, как ледяная вода. Живот крутит, а мышцы будто связаны судорогой, с которой я начинаю шарить по многочисленным углам и полкам дома в поисках подобных устройств. И вот одна из них - смотрит на меня с полки шкафа напротив кровати, запрятанная в обложке из-под Драйзеровской “Американской трагедии”; вторую запрятали в настенном светильнике, третью в безделушке на полке с сувенирами… таких скрытых камер может быть напихано ещё чёрт знает сколько.        Я захожу в дверь гаража и включаю свет - Сары, оказывается, нигде нет. Вот её машина, стоит, припаркованная рядом со шкафом с инструментами. Находясь в этой тотальной тишине, я слышу какие-то звуки. Они не похожи на электрическое монотонное гудение: они прерывистые, с разной высотой и интонацией, похожие на отзвуки беседы. В голову приходят неутешительные мысли о том, что весь дом - паутина.       Я подхожу ближе к шкафу с инструментами и замечаю, что стена в том месте, где он стоит, будто выпирает вперёд.        Я подхожу ближе, чтобы повнимательней рассмотреть шкаф вместе со стеной, как вдруг свет во всём доме гаснет. Ловушка схлопнулась! Я запуталась в паутине и бегу прочь из гаража.       Я тянусь за телефоном в кармане кофты и набираю номер Дона:       — Ал… алло? - Сбивчивым от ужаса голосом тараторю я, - Мистер Уильямс?       — Дитё? - Устало бормочет на том конце линии Дон. - Что случилось?       — Н-нет времени объяснять. - Голос продолжает дрожать. - Помните адрес, который я вам сказала?       — Записал, да. - Он тут же становится живее.       — Заберите меня оттуда. Как можно быстрее, пожалуйста!        — Я тогда заодно вызову туда полицию.       — Нет-нет! Никакой полиции… никакой полиции, пока я сама не разберусь.        — Как скажешь… Я выезжаю. Если ты в опасности, то найди безопасное место.        — Я в безопасности, сэр… относительной. - Звонок окончен.        Я пытаюсь взять себя в руки, но эти руки продолжают дрожать.       “Я тебя прошу - соберись!” - Диктую я своему телу и подаюсь вперёд, в сторону спальни Питера, чтобы собрать свои вещи.       Если не считать серии плохих эстампов, с неприятной педантичностью развешанных точно через равные промежутки, ровную прямизну узкого коридора нарушает лишь череда из четырёх дверей по обе его стороны. Больше всего мне хочется домой, в квартиру на Вирджиния-стрит, к кошкам Дэниеля, хоть к чёрту на рога, лишь бы подальше отсюда! Подальше от блёклых синих стен каморки Питера, подальше от вездесущих глаз видеокамер, расставленных по всему дому в самых непримечательных местах. Кто знает, может одна из таких крошечных камер взирает на меня с кухонной полочки своим синим глазом, ранее незамеченная. В кромешной темноте её можно увидеть невооружённым взглядом даже из прихожей на другом конце коридора.       — Дорогая! - На кухне под вычурным плафоном в цветочек зажигается сноп света, протянув по коридору до самой прихожей к моим ступням долговязую тень Питера, стоящего ко мне полубоком.        — Что это за хрень была?! Что за хрень происходит в этом доме?!       — Любимая. Успокойся.       — Я тебе не любимая! Меня больше интересует вопрос, кто ты, блять, такой?!       Он подходит ко мне, простирая руки. Подходит медленно, крадучись, боясь спугнуть.       — Отойди!        — Что ты увидела? Я всё могу объяснить.       — Ничего мне не нужно объяснять!        Он подходит всё ближе, а я хватаю ближайший предмет, подходящий к самообороне - зонтик из подставки.       — Что тебя так напугало?        — Объясняй! Зачем тебе столько камер, распиханных по дому, сраный ты извращенец?!        — Я же говорил, что я параноик на безопасности и контроле.       — Контроле над кем? Надо мной? Мне хватило того, чтобы моё видео в белье разлетелось по всему интернету! Мне ещё не хватало, чтобы и ты слил снятые исподтишка видео того, как я переодеваюсь, как мы трахаемся!        — Да чтобы ты знала, я лазил по всем этим сраным сайтам и их зеркалам, где распространилось то видео и кидал на него репорты, чтобы его удалили! Как тебе только могло прийти в голову такое, что я солью какие-то компрометирующие тебя вещи?!       — Может быть, ты и скажешь, что убил моего босса за то, что тот как раз и слил его в интернет?       — К сожалению, меня опередили! Но если бы у меня была такая возможность, я бы сделал это, потому что люблю тебя, Янси! Люблю, как же ты этого не понимаешь? Я готов сделать всё ради тебя! Неужели тебе мало того, что я уже сделал для тебя?       Я молчу. Его слова отзываются уколом совести у меня в душе.       — Тебе напомнить, что я успел сделать для тебя, дорогая? - Я продолжаю молчать, потупив глаза в пол. - Я спас тебя от бандитов, когда ты так нуждалась в спасении, я предоставил тебе свой дом, когда ты так нуждалась в защите, я преподнёс тебе на блюдечке Спенсера, когда ты практически ничего не сделала в собственном расследовании, дорогая. Что будет с тобой, если ты вдруг оборвёшь все контакты со мной?       — Я не знаю… В смысле, мы едва знакомы, но ты смотришь на меня таким взглядом, словно…       — Словно что?       — Словно “Давай влюбимся и поженимся!”       — Я считаю это достойной платой с твоей стороны, Дорогая!        — А я - нет. - Я слышу за спиной, как подъезжает автомобиль мистера Уильямса. - Это не так работает! Я не хотела, чтобы всё заканчивалось так. Ты так много для меня сделал…       — Да… но мы же можем остаться после того, что между нами было, друзьями?       — После того, что я увидела… я хотела бы верить, что ты - хороший парень, но мне нужно время подумать.       За тонкой дверью слышно, как на крыльцо поднимается мистер Уильямс, как деревянные ступени стонут под его весом, я вижу, как его тень вырастает надо мной, падая на лицо Питера, отчего его глаза блестят, как холодный неон.        Мистер Уильямс стучится в дверь твёрдой рукой.       Питер мучительно морщится, словно введение ключа в замочную скважину и его поворот приносит ему колоссальную боль.       — Здравствуйте, мистер Уильямс! В-вы не могли бы подождать меня здесь, пока я соберу вещи?       — Об чём речь. - Он смеряет суровым взглядом Питера, пока я убегаю в комнату своего временного дислоцирования, запихиваю вещи в дорожную сумку и закидываю её себе на плечо, а в руки хватаю бесценный ноутбук вместе с зарядкой.       — Мерзавец! - Я кидаю Питеру разбитый брелок-кролик и хлопаю дверью у того перед носом.

***

      Это падение.       Спуск вниз: каждый шаг тверд и верен. Я знаю, что собираюсь делать. Эта ночь вытравит прошлое, от него останется только дырявая и ломкая тень, да и та развалится в прах, а тот развеется на многие мили позади. Почему на это потребовалось так много времени? Как мне казалось, путь к достижению того, что я так желал всем своим сердцем, был прост и очевиден, но я не учёл одного…       Твоих собственных целей и желаний. Я думал, что стану для Тебя хранителем, думал, что Ты зацветёшь с моей заботой и контролем пуще прежнего. Но Ты, как уличная кошка, несмотря на всю свою красоту и грациозность, с охочим аппетитом всё равно смотришь на холодные, выстроенные припадочным разумом мегаломана улицы, прочь от уютного дома, прочь из моих объятий.       Ну что ж… похоже, придётся выселить одного постояльца бункера, чтобы создать для Тебя удобную и красивую к… Мой мозг не в состоянии преподнести жгучую правду. Да! Клетку. Прекрасную клетку для прекрасной дикой зверюшки.       — Ты успокоил её? - Как только я закрываю дверь бункера, меня встречает Сара с Дарреллом, свернувшимся у её ног и положившим голову к ней на колени.       Я её будто не слышу. Снимаю с себя всю одежду, оставшись в одном нижнем белье.       — Ты меня слышишь?! - Сара встаёт и подходит ко мне, с капризным тоном. - Эй!       — Тупая ты сука… - Мои зубы скрипят от напряжения, и я с размаху даю Саре по лицу, одарив ту мощной пощечиной, от чего та падает на пол, схватившись рукой за скрытое под волосами лицо.        — Сара! - Даррелл вскакивает со своего места к ней, но ему не дают до неё дотянуться кандалы на ногах.       — Знаешь. - Я хватаю парня за горло и смотрю ему в переполненные страхом глаза, не столько за себя, сколько за Сару, - Всё было хорошо. Я уже было подумывал быть милосердным с тобой. Но наш общий Бог посчитал нужным преподнести мне испытания. Поэтому я должен задобрить его жертвой.       — Только тронь её! - Вопит Даррелл, когда я отталкиваю его на пол, а он всё пытается дотянуться до свернувшейся калачиком Сары.       — Кого ещё “её”? - Я всматриваюсь в лицо парня, осунувшееся, с тёмными кругами под  глазами и потрескавшимися губами.        Он смотрит то на Сару, то на меня, что вызывает во мне позывы к смеху.       — Её?! - Я указываю на сестру, и хохот невольно вырывается из меня. - Мой бедный-бедный Даррелл… Какой же ты наивный!       Я поворачиваюсь к своей сложенной одежде и достаю из внутреннего кармана пальто пистолет. Проверяю в нём патроны.        — Хочешь я открою тебе секрет? Это может для тебя показаться секретом, но всё лежало на поверхности. Ты мог считать, что ты не безразличен Саре или кому-то ещё, но нет. Единственный человек, которому ты не был безразличен была Янси. Она любила тебя, как твоя дохлая мамаша. - Я взвожу курок и выстреливаю в сторону Сары.       Пуля проходит в паре сантиметров от её головы, застревая в бетонной стене.       — Прекрати! Прошу! - Скулит Даррелл, парализованный от страха.       Сара продолжает лежать, недвижимая, не отводящая взгляда от Даррелла, полностью парализованного жестокой реальностью, застывшей в его глазах.       — Тронешься с места - и вторая пуля полетит ровно туда, куда надо. - Угрожаю я Саре, продолжая направлять на ту дуло пистолета.        Она молчит.       — Хоть что-то заставляет тебя слушаться старших. - Цежу сквозь зубы я и направляю пистолет уже на Даррелла.        Прямо в центре мушки дрожит его зрачок.       Жалкое зрелище.       Душераздирающее зрелище.        Я хочу выстрелить ему прямо в лицо, но бурлящая внутри меня ярость не даёт мне сделать это. Она вырывается из меня потоком слёз и обжигающим горло криком с которым я набрасываюсь на парня, отбросив пистолет в сторону.       Титаническая мощь пронизывает электрическим током мои руки, мои пальцы, которыми я сдавливаю его голову и проникаю большими пальцами в глазницы и лопаю его глаза, стекающие вниз по его скулам, пачкая засаленные волосы.       Гул бьющегося в ритме тарантеллы сердца отдаётся мне в виски, заглушая вопли боли Даррелла, который больше для меня не человек. Продолжая держать его за голову я бью его затылком об заливной пол. 

      Раз за разом.

      Раз за разом.

      Раз за разом.       Зелёный пол подо мной окрашивается ярко-алым, но ярость, сводящая скулы никуда не уходит.       Она разрывает меня на части, ровно так же, как я разрываю живот Даррелла и, пробравшись сквозь диафрагму, вырываю обеими руками ещё бьющееся сердце, опутанное сосудами и хлещущее кровью из аорты прямо на меня.       Вот она - жертва. Жертва во имя Тебя. Надеюсь, что в этот раз Ты оценишь мой подарок по достоинству и не будешь отзываться о нём, как о фигне.       — Ты кончил? - Сара смотрит на меня из своего угла рядом с дыркой в стене на уровне её головы. - Доволен своей работой?       Сара встаёт с пола, отряхиваясь от пыли, и убирает волосы с лица, на котором у неё красуется красный след моей пятерни. В таких случаях даже у мужиков хлещут слёзы из глаз, но не у Сары. Её глаза продолжают быть кристально голубыми, а губы изгибаются в довольной улыбке, сменяющейся на кривую дугу.       — Скажи “спасибо”, что на его месте не ты после того, что ты сделала.       — Ты ещё позвони маме и пожалуйся.       — Ах нет. Этим же любишь заниматься ты. - Я встаю от бездыханного тела Даррелла, продолжая сжимать его сердце в руках, тёплое, еле подрагивающее, и бережливо кладу в лоток на столе. - А теперь, если не хочешь присоединиться к нему, помоги мне всё здесь убрать.