Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — А кофе у вас есть? — полюбопытствовал Хестан, глянув на подбежавшую эльфийку.       — Моня, я сварю?! — подскочив на попке, Лаимм задрал руку, точно отвечающий на уроке ученик. — Кисичке надо особенный! Крепанький! Штобы ух! — он весь затрясся, непонятно что показывая. — Низя? — он вылупился на девчонку.       Эльфийка энергией собрата была поражена до глубины души. Столько сил в городской среде зря пропадает! Вот только поведение собратика вызывало смех. Она и рассмеялась. От души так. Громко! Как будто давно этого не делала.       — Пойдём! — наплевав, что гость ещё не доел своё дегустационное меню, эльфийка схватила его за руку и потянула за собой. — Хозяйка наверняка не будет против! Она таких, как ты, любит!       — Каких таких? — спросил Хестан, широко шагая за бегущими эльфами. Супруга так нагло украли!       — Шебутных! Энергичных! Солнечных! Заражающих своей аурой! — эльфийка от восторга перешла на писко-визг. А ещё у неё начала светиться кожа, прям как у Лаимма. Тот тоже от восторга что только не писался.       — Кисичка, надо же пинести!       — Кого?       — Эти!       Хестан озадаченно приподнял брови, однако любимка не успел ответить, чего надо принести, девчонка уже затащила его на большущую кухню и как заорёт:       — Хозяйка!!! Гляди, какого привела!!!       — Я пищёль! — радостно запищал Лаимм и ну со всех шлепки собирать. — Приветь, собратики! Приветь, сасёстрики!       Никогда в жизни Хестан не видел столько лесных эльфов вместе. Чуть челюсть не потерял. А ещё он и не думал, что они настолько дружелюбные и открытые в общении. Такой щебет начался, что те воробьи и синицы, коих любимый Пирожочек прикормил, будут от зависти стоять и курить в сторонке. Это не гвалт, а реально щебет! К тому же, к Лаимму стянулись со всей кухни, будто он кумир какой-то. Один за другим светиться начали и все эльфы без исключения. И Хестан наконец-то разглядел доминантного лесного эльфа. Откровенно, юнец мало чем отличался от плодоносящего. Только если... не было в нём милой детской пухлости, как у плодоносящих, ну и ростом повыше на полголовы будет. Но на этом всё. А где же сила? Где давящая аура? Где проявление доминантности? Где это всё?! Хестан чуть прямо так и не спросил, но вовремя прикусил язычок. Доминант лесноэльфийской расы общался так же, как и плодоносящие, за исключением одного момента — не перебивал, а от того больше слушал.       Как Хестан ни пытался, так и не угадал, кто из этой низкорослой массы та самая хозяйка. А ещё от их радостных воплей голова болеть начала. Или это из-за того, что счастливо вопящий Лаимм, можно сказать, одаривал свой народ тоннами энергии. А чего стоил тот момент, когда Лаимм начал их отчитывать, что алтаря нет! Это абзац. Хестан чуть не грохнулся там же, где и стоял. И кто бы сомневался — алтарь тут же приказали сделать. И в этот момент Хестан сообразил, что хозяйка это вон та девчуля с крашенными в серо-белый цвет волосами. Мордашкой она очень походила на Лаимма, но некая женственность, что ли, просматривалась в большей степени. Любимый Пирожочек-то всё-таки мальчик.       Хестан почувствовал ревность. Она обжигающей волной прошла от самых копыт до кончиков рогов, оставляя неприятные осадки в душе. Видя, как Пиражуня светится от радости, Хестан нахмурился, понимая, что любимке здесь нравится гораздо больше, чем дома. Ну правильно, тут толком города нет, одни сплошные поля со всяческими посевами — его стихия! А дома только дом и в основном кухня. Да ещё и другие эльфы к нему так жмутся, будто себе забрать хотят. Нельзя им себе! Он же Кисин! Пирожок этот…       — Киська!!! — заверещал Лаимм и ну в слёзки.       Хестан и шагу сделать не успел, как эта щебечущая масса облепила его Пиражуню со всех сторон, успокаивая и утягивая к дальним столам. Хестану захотелось взять веник и вымести всех кроме одного единственного.       — Ревность тебя сожрёт, демон, — причмокнув губами, протянула хозяйка всего этого лесноэльфийского ужаса. — А вместе с тобой и твоё счастье, — её взгляд стал тяжёлым, а в серо-синих глазах появилась сталь. — Будешь мне собрата обижать, я тебе в яйца гвозди забью.       Хестан выпал в осадок. Такая страшная угроза! Или все лесные эльфы обладали даром физической силы? Пигалица, как и Лаимм, в грудь ему дышит, а гонора вагон и маленькая тележка. Но чистота гена и сила ауры от девчонки ощущались хорошо. Да ещё и этот маленький доминант за её спиной уж слишком дружелюбно улыбался. Как маньяк какой-то. Реально страшно стало. Говорят же, что крысу убить труда не составит, но если загнать её в угол, то она превращается в монстра. И не то чтобы Хестан сравнивал милых лесных эльфов с крысами, но… Лаимм тоже терпит-терпит, терпит-терпит, а потом как рассердюкается! И раздаёт ладошки по жопам.       — Он термосы просил, — всё так же растянуто проговорила хозяйка. — Кофе тебе в дорогу хочет сделать.       Хестан скосил взгляд на черноволосого паренька, и тот оскалился в широченной улыбке, показывая ровные зубки, которые в мгновение ока стали острыми стальными клыками. Ясно-понятно. Оборотень.       — Капец, — Хестан закатил глаза. — У меня супруга украсть пытаются.       — Кисинька, што ты такое говоришь?! — охнул Лаимм, семеня обратно. — Нитиво не крадут!       — А то подумал бы, — обворожительно улыбнулась эльфийка.       — Низя! — Лаимм погрозил ей пальчиком. — Дома домик! И сынульки! И друзяшки! И Кисичка обещал мне грядочки, — Лаимм просиял солнышком, огромными, полными любви глазами уставившись на тихо посмеивающегося мужа. — Да жи?       — Обязательно, — не стал спорить Хестан.       — Я такой сисливый, стё сясь пукню! — прохныкал Лаимм, размазывая слёзы с соплями по лицу.       — Не плакать! — хозяйка с беспокойством кинулась к разрывавшемуся от переполняющих эмоций Лаимму, утягивая в сторону раковин и без всякого умывая его.       — Пошёл я за термосами, — вздохнул Хестан, смотря на своего щебеталку.       — Глупо ревновать того, кто тебе всецело верен и вынашивает ребёнка под сердцем, — с укором сказал оставшийся рядом оборотень.       — Глупо не глупо, но он мой! И я его без боя не отдам!       — Ох, демоны, — оборотень, закатив глаза, вышел с кухни, бормоча себе под нос что-то про корни, алтарь, древность и шебутного собрата.       Глянув на любимку, Хестан тоже вышел, ибо, если не сходит за термосами, любимка может его и по заднице отвозить.       А Лаимм!!! Реально не успевал от счастья говорить. Волновался, а от того коверкал слова ещё больше, чем веселил окруживших его эльфов. Родной народ! Так непривычно! После городской среды ему казалось, что он снова оказался дома, там, в далёком Четвёртом Куполе, среди того, к чему привык с рождения. Да, фермы там немного иные, но всё же это тоже ферма! Фермочка! С собратиками и сасёстриками! Вот Лаимма и разрывало от счастья, что он снова окунулся в это всё. Кися сделал потрясающий подарок. Как его не любить? Надо любить!       Работать рука об руку с родным народом, это как быть одной волной. Никто ни с кем не сталкивался, ни спорил, передавал посуду, ингредиенты, всякие приспособления без лишних слов. Дома-то не так: то с одним жопкой столкнёшься, то с другим. То одному полчаса объясняешь, что эта чашечка не для этого, то другому. А тут всё как отлаженный механизм!       Лаимма переполнял восторг. Поработал на кухне, чуть-чуть поспорил с вернувшимся Кисей, потому что тот давай ревниво ворчать, а потом принялся делать бульон, краем глаза поглядывая, как собратья носятся с деталями для алтаря. За это народ вокруг хотелось отшлёпать по жопкам! Как так?! Лесные эльфы и без алтаря?! Нельзя так! Лаимм даже немного поругал хозяйку, а та, сделав покорно-виноватый вид, кивала. А сама умилялась его важному виду. Так и хотелось пальчиком в щёчку ткнуть! Да только вон тот демон слишком рьяно следил за своим эльфёнком.       — Я сделал тебе кофеёчка! — Лаимм поставил перед мужем кружку и присел рядышком, спрятавшись под руку и довольно пыхтя.       — Ну что? Рад, что я тебя повёз? — посмеиваясь спросил Хестан, похлопывая любимку по ножке.       — Васе рад! — пискнул Лаимм и ну ржать молодым жеребчиком.       — А не хотел, — оскалившись, Хестан наклонился и куснул любимку за кончик длинного ушка.       — Был не прав, — с важным видом сказал Лаимм.       — Исправишься? — полюбопытствовал Хестан и заржал, потому что любимка честно отрицательно мотнул головой, говоря, что ни шиша он исправляться не хочет. Да и зачем, когда его и таким любят?       Смущённо потупившись, Лаимм сцапал колечко огурца и очень долго его рассматривал, вертя в руках. Хестан на него смотрел и всё же не сдержался от вопроса:       — Что ты делаешь?       — Агурка!       — Наш Агурка дома, — вздохнул Хестан и хихикнул, когда любимка с явным удовольствием захрустел овощем.       — Как думаешь, а другие поедут куда-нибудь?       — Без понятия. Нас это в любом случае волновать не должно, — Хестан с сомнением посмотрел на тарелку пшеничной каши, которую перед ним поставили: он тут же сдвинул её Пиражуне, а тот в ответ на него зашикал, что так нельзя. Пришлось обратно забрать и таращиться на неё как на вражеского врага. Не любил Хестан каши, ой как не любил!       — А вдруг поедут! — не унимался Лаимм, активно работая ложкой, быстро слопав свою порцию.       Никуда их парочку из кухни не выгнали. Даже пока новенький в лице Лаимма просто ел, от него исходила положительная энергетика. И он ею охотно делился. А за это их вкусненько кормили. Кому как. Хестан бы насчёт «вкусненько» поспорил. Однако он расцвёл, когда перед ним поставили тарелку с жареным на гриле мясом — Лаимм всё-таки забрал его кашу, чтобы не пропала. Жалко же!       — Ребята, вы чем планируете заняться? — напротив села хозяйка, внимательно осматривая сладкую парочку.       — Покушенькать! — охотно ответил Лаимм, поднимая руку.       — А потом? — от вида собрата хозяйка не сдержала весёлого смешка.       — Ну, у вас тут гостиница же есть, — Хестан пожал плечами. — Мы с дороги. Надо кое-кому моську умыть и отдохнуть уложить, — он покосился на указывающего на себя пальчиком любимку и кивнул, отчего тот надулся шариком. — Ты же сам говорил, что поедим и ты спать!       — Нихатю спать! Надо немношка погулять! — пробубнил Лаимм и просиял, когда перед ним поставили тарелку с ягодами. — Ягодочки растут?!       — А, — хозяйка отмахнулась, — несколько кустов. Больше для себя посадили, чем на продажу.       — Вкусненько! — прочавкал Лаимм.       — Свинюха мой, — взяв со стола салфетку, Хестан обтёр любимке замаранный нос.       — И нитё ни синюха! — не согласился Лаимм, довольно поморщившись. — Кися меня любит! — он горделиво выпятил грудь.       — И ревнует, — рассмеялся оборотень, перенося с подноса чашку с тёплым морсом.       — Он такой, — тяжко-тяжко вздохнул Лаимм, покачав головой. — Вреднюшка, но я его сё равно люблю! У нас цельных четыре малышика! — весь из себя такой гордый, Лаимм продемонстрировал четыре пальчика, чем позабавил окружающих. — Вот тут читвёртый! — он потыкал себя в животик.       — Не устал с пузиком-то путешествовать? — спросил оборотень, садясь рядом с женой.       — Устал! Но надо выдержать! — Лаимм воинственно сжал кулачки. — Муж жи повёз! Надо успевать.       — А не хотел сначала! — Хестан закатил глаза.       — Пикати! — зашикал на него Лаимм. — Сю жисть терь вспоминать будешь!       — Канешна-а-а, — пропел Хестан.       — Тё ведный такой?! Ни буду мяско скусное готовить больше!       — Я те не буду! — возмутился Хестан. — Как дам по жопе-то.       — Я те дам! — Лаимм в ответ погрозил кулачком.       — Не буду я его нюхать! Он кашей воняет, — Хестан так скривился, будто у него все клыки разом заболели.       — Они полезные! — заверещал Лаимм и как даст мужу ладошкой в лоб. — И овощи тоже! Одно мяско жрямкаешь! Низя жи так!       — Можно! — не согласился Хестан. — Я же жру, и ни хрена со мной не случилось.       — Патамушта я тебя заставляю и всё остальное кушенькать! А если бы не заставлял?!       — Ничего бы не случилось.       — Как и от твоих гамбургеров с пиццами!       Хестан покосился на недовольно пыхтящего и хлюпающего морсом Пиражуню, удивляясь его энергии. Устал он. Ага. Как же. Держи карман шире. Пыхтит-то только потому, что маленький вреднючка.       — Тиво? — Лаимм ангелочком захлопал ресничками, посмотрев на разглядывающего его мужа.       — Люблю тебя, тивокалка мой, — рассмеялся Хестан, обнимая его за плечи, а потом и вовсе пересаживая к себе на колено.       — Я тебя тоже сина люблю! — радостно заголосил Лаимм, заставляя улыбаться и народ на кухне. — Сина-сина-пресина! Воть так!       — Вы такие забавные! — хозяйка захлопала в ладоши. — По саду прогуляться не желаете?