Красная нить судьбы. Часть 4. Рамантишеские пиключения!

             — Я уже забронировал билетики. На завтра! — говорил Айкен, помогая убирать со стола после ужина. — Так что поспим, позавтракаем, да пойдём. Надо успевать, пока не морозы. Когда хоть они ударят-то уже? В прошлом году в это время снежище лежал по колено. А нынче-то чего? Как-то запаздывает зима. Сильно запаздывает! — причитал он.       Тим переглянулся с сидящим рядом Льдом и пожал плечами. Лёд на его действия усиленно замотал головой, а потом широко зевнул, демонстрируя ряды клыков, и в итоге утопал в свой домик, где уже собралась вся котятская братия. Нагло расталкивая котов, Лёд покрутился, улёгся и, снова зевнув, свернулся клубочком, а коты, поворчав на него, улеглись кто под жопой, кто в лапах, кто сверху. Только Фалко никуда не тронулся с места, оставшись на своей жёрдочке под потолком.       — Правильно, время уже позднее! Поели, можно и поспать! — передав мужу стопку тарелок, Айкен обворожительно улыбнулся. — Чего с моськой? Смотришь так, будто я что-то странное сказал, — он озадаченно выгнул брови.       — Всё-таки, — Тим задумчиво причмокнул губами, — поведение нашего Лимонки заразно: ты тоже так причитать стал.       — Вот ещё, — фыркнул Айкен. — Ворчать я и без него умел. Знаешь ли, это дело нехитрое и много ума не требующее.       — Так то ворчать, а то причитать, — подметил Тим.       Айкен замер, с интересом разглядывая вытянувшегося по струнке мужа. Не выдержав, Тим, нервно хихикнув, чмокнул супруга в щёку, схватил ещё посуды и вихрем унёсся на кухню, составлять всё в посудомойку. Айкен только головой покачал: ох уж эти доминанты! Не чувствуют настроя — необходимости! — у плодоносяшек на поворчать. Этого же душенька требует! Это как доминантам на инстинктивном уровне надо доказывать, что они сильнее, выносливее, злее и всякое такое: даже домашние и то периодами друг перед другом грудь колесом делают. Было бы перед кем хвастать! Но у них же это в крови, а значит, ничего не исправить. Единственный из доминантов, кто оставался самым спокойным и рассудительным, — Маркус. Хотя и у него не без инцидентов.       А у плодоносяшек в крови поворчать на доминанта, конечно же, своего персонального, а не на какого-то левого. Ну, можно ещё на друзей поворчать. Но не сильно. А то свой как приревнует! Как закатит скандал! Как получит мухобойкой по башке… Айкен даже не сдержал весёлого смешка. Удивительно, но когда у Духов просишь мухобойку, они раздают каждому свой цвет — за исключением редких случаев, когда всем доставалась одна: жёлтая. Желтушно-жёлтенькая! Да и обычно её выдаёт огненный Дух, а Айкену подаёт земной — чаще всего бойкая коротко стриженая девчуля — и страшное оружие выдавалось зелёного цвета. Красота!       — Я всё переложил! — отрапортовал Тим, возвращаясь в столовую.       — Молодец! — похвалил Айкен. — Теперь чашки и на этом всё!       — Там уже ничего не влезет: кастрюли до хрена места заняли.       — Завтра поставим, — пожал плечами Айкен, помогая мужу перетащить со стола оставшуюся посуду, да раскидать несъеденное по полкам холодильника. — Будь тут Лаимм, он бы точно не позволил «по одной ложке» в холодильник убрать, — он задумчиво почесал подбородок.       — Как всё время грозится: в глаза, в уши, в нос поназапихиваю! — типа сердито пропищал Тим и тут же замолчал и выпучил глаза, когда от проёма раздался недовольный сонный рык Льда. — Всё-всё, мы уже уходим! Ложитесь отдыхать.       Ворча, что двуногие никак спать нормально не дадут, Лёд вернулся в домик, громко попыхтел да развалился пузой к верху, быстро уснув и захрапев на всю столовую.       Закрывая рот рукой и стараясь не рассмеяться, а то как кто-нибудь из пушистых куснёт за что-нибудь, Айкен поспешно ретировался на выход. То есть в холл, а потом на второй этаж в свою комнату. Завтра его ждало маленькое, пусть и обычное, но приключение!              Утром первым проснулся Айкен. Порхая, точно бабочка над полем с цветами, он умылся, сходил в туалет и даже приготовил завтрак на двоих. Окрылённый любовью и преисполненный самыми нежными чувствами к своему мужчине он вернулся с кухни, чтобы разбудить своего котика. Большого и шумно храпящего! Храп очень напоминал рык. Забавный звук!       — Коть! — позвал Айкен, присаживаясь на край кровати и осторожно толкая Тима в плечо. — Уже утро! Надо покушать и идти!       — Куда? — забавно шевеля усами и двигая носом, прижав ушки к голове и потянувшись всем телом, сквозь широченный зевок, отчего стали видны мощные клыки и сделавшийся волной шероховатый язык, выдавил Тим.       — Так завтракать, — с лёгким замешательством ответил Айкен: честно говоря, он еле-еле сдержался, чтобы не ткнуть пальцем в язык. А ну как откусит! Там же вон какие кусалки острючие! Клац клыками и палец долой! Айкен даже руки к ногам прижал.       — Может, ещё поспим? — предложил Тим, переворачиваясь на бок и утыкаясь широким носом в колено супруга.       — У нас сегодня важное событие! — напомнил Айкен, поглаживая гепарда по голове легонько дёргая то за одно, то за другое ушко.       — То-очно, — протянул Тим, снова укладываясь на спину и снова потягиваясь.       — Поэтому подъём! — сжав моську мужа, Айкен смачно чмокнул его в нос и легко подскочил на ноги. — Давай вставай, топай мыть моську! Я там кашку сделал и кофе! Ну, кофе сейчас сделаю, пока встаёшь. То есть тебе сделаю. Чайник поставил!       — Кашку сделал? — переспросил Тим, делая круглые глаза: он-то бы лучше шмат мяса слопал. Не до конца прожаренный: средней прожарки! И с кровяным соусом! От мечтаний о жирненьком куске мясца у Тима даже слюна начала выделяться.       — Манную! — радостно объявил Айкен и с важным видом добавил: — Без комочков!       — Может, мне начать, как Хестану, требовать мяса? — просил Тим. — С подливой! Где моё мясо с подливой?! — весьма неплохо спародировал он требовательный тон Хестана.       Айкен сначала удивлённо распахнул веки, а потом громко от души расхохотался. Озадачив этим Тима:       — Что смешного?       — Кашу я приготовил СЕБЕ! — пояснил Айкен, вытирая выступившие от смеха слёзы. — А тебе я нажарил тарелку котлеток и сделал овощной салат. Салат скушать обязательно! — строго сказал он, и обрадовавшийся котлетам Тим заметно сник. — Нечего привередничать! Мяско-то вот так все готовы есть, а думать о сбалансированном питании, так никто не готов думать! Так что будешь есть котлетки с салатиком! Там ещё с вчера осталась пара хлебцев в яично-сырной «обёртке». Так что тоже скушаешь. Ну, или я скушаю. И ты не думай, там одна котлетка моя! Понял? Чего молчишь?       — Просто у тебя такой пылкий монолог получился, — честно сознался Тим, всё же пересилив себя и усевшись, ставя ноги на пол. — Не хотел прерывать!       — Ой, ну тебя! — кокетливо хихикнул Айкен, одной рукой прикрыв губы, а второй махнув на мужа.       — А встал ты во сколько? А ща сколько? — Тим дотянулся до часов: почти девять утра!       — Встал рано и столько дел успел переделать! — Айкен за себя любимого даже гордость испытал. — Домашних питомцев накормил. На улицу сходил, проверил, как там ремонт заканчивается, и накормил поней. Потом насыпал птичкам всякого-разного. И, думаю, надо будет за ними там помыть всё, а то как-то засрано. Негоже так оставлять, пока Лаимм в разъездах. Оставим ему такой срач, а он обидится и совсем никуда ездить не будет. А время от времени надо менять обстановку, иначе совсем загнёшься. Дома оно, конечно, хорошо, но если не отвлекаться, то можно и в депрессию скатиться. Я же прав? — Айкен вопросительно уставился на молча внимающего ему мужа, который тут же активно закивал, соглашаясь с каждым его словом. — А чего опять молчишь?       — Просто у тебя такой пылкий монолог получился! — повторил свою недавнюю фразу Тим.       — Ла-а-адненько-о, — протянул Айкен. — Я пошёл тебе кофе сделаю! Не отставай! — послав мужу воздушный чмок, Айкен пританцовывая выплыл из комнаты.       Тим не сдержал очередного смешка: плодоносяшки такие плодоносяшки! Один забавнее другого. Нехотя Тим всё-таки поднялся: пока ходил собирался, умывался-одевался, вспомнил, как Хвостик мешал им спать, нагло приперевшись к ним в комнату, а сегодня не пришёл. Видимо, решил поспать с Льдом.       К тому моменту, как Тим спустился вниз, Айкен уже всё приготовил, но не стал утаскивать в столовую, усевшись на кухне. И никуда без морд-попрошаек: животные расселись, кто где, пыря на Айкена, точно посылая ему мысленные приказы, чтобы он навалил им вкусняшек. И плевать, что они буквально полтора часа назад налопались от пузы. Это видимо, как Лаимм и сладости, кои идут не в животик, а в сердечко! Тим всегда в такие моменты озадачивался одним и тем же вопросом, не решаясь задать его вслух: у сердечка свой собственный пищеварительный желудок? Или как вообще понимать эту фразу? Вроде бы ясно-понятно, что не в буквальном смысле, но всё-таки! Она же до ужаса странно и нелогично звучит. Лаимм и логика вещи не совместимые. И ведь вообще — от слова СОВСЕМ! — по этому поводу не заморачивается. Иногда Тим этому умению завидовал.       — Ты под охраной или в кругу врагов? — посмеиваясь спросил Тим, оглядывая котов в раковине, откуда они выглядывали одними глазами, ну и торчащими треугольничками ушей, а потом на Льда, сидящего с противоположного края стола, положив грустную морду на стол.       — Моськи у них такие страдальческие, просто ужас, — покачал головой Айкен. — Если бы я их сам не покормил, то подумал бы, что они голодные. Вот хитрожопые какие! — он погрозил пальцем котам, а потом и волку. В отличие от первых, второй начал тихо скулить, будто его обидели. — И не скули! Чего взялся-то? Ты корм получил? Получил! Питьё тебе твоё особое я сделал? Сделал! Воду тебе поменял? Поменял! Чашку ополоснул? Ополоснул! Шариков сухих мясных накидал? Накидал! Маленькую сахарную косточку дал? Дал! Что тебе ещё надо? Вон сколько всего получил! Я тебя и нагладил, и почесал, и в нос чмокнул, и за хвостик подёргал, и по жопке похлопал! Ты почему такой капризный стал?       Тим на причитания супруга смотрел широко распахнутыми глазами и стоя вытянувшись по струнке. Казалось, если он сейчас сделает малейшее движение, то супруг накинется на него и отчитает как нашкодившего кота. Как например ту парочку в раковине. И чем больше Айкен выговаривал Льду, тем слезливее становилась его морда, пока он в итоге не плюхнулся на бок, заскулив так, что даже коты шерсть вздыбили, откровенно охренев от происходящего.       — Довёл ребёнка, — вздохнул Айкен, поднимаясь со стула и присаживаясь на колени возле Льда. — Ну что ты опять начал? Хватит! Не грусти. Я не могу тебя перекармливать, иначе мне Агурка вместе с Пиражунькой по голове настучат. Потом я плакать буду! Хочешь, чтобы я плакал?       Лёд на мгновение задумался, а потом отрицательно помотал головой. Тим мысленно поаплодировал сообразительности воргенов. Хотя от воргенов у Льда ровным счётом ничего не осталось. Так как пища неподходящая, желудок перестал выделять яд, хотя соки оставались такими же безжалостными ко всему, что в него попадало. Клыки затупились и хоть и выглядят устрашающими, вообще не опасны. Особенно для домашних. Шерсть из жёсткой, что помогала, точно броня, стала мягонькой и плюшевой. Ну и где теперь тут страшная безжалостная зверюга? Домашний щеночек! Никогда воргены не позволяли себе такого отвратительного поведения! А тут ластится, как маленький, вкусности выпрашивает. А всё Лаимм! С его безграничной любовью и желанием закомфортить каждую живую душу в доме. Вот и изнежил зверюгу. Зато сбылась мечта некоторых! Такого и обнимешь без страха раздавить, и уснуть рядышком хочется. Котиков-то так не обнять, там кишочки через попку полезут. Пока Айкен успокаивал волка, Тим покосился на успокоившихся котов, которые, точно почуяв взгляд почти собрата, повернулись к нему. Тим как будто реально прочитал в их глазах: дай вкусняшку, а то в тапки нассым. И плевать, что Тим тапки не носит…       — Ой всё, ладно! — не выдержал Тим.       Айкен озадаченно уставился на мужа, а тот, сетуя, что питомцы слишком обнаглели, насыпал котам — каждому отдельно — в тарелки хрустящих подушечек, после чего достал из морозилки маленькую сахарную косточку, вручая её довольному Льду.       — Ты чего это? — опешил Айкен.       — Да достали! — Тим сунул прямо в клюв Фалко кусок подсушенного мяса и замахал на него руками, прогоняя. — Пожрать спокойно не дают. Сами нажрались и нормально. А остальные как будто святым духом питаются. Я, между прочим, только есть сажусь, а они мало того что налопались, так ещё и по второму кругу вкусняхи выпрашивают! Неделю теперь ничего не получите! — крикнул Тим в сторону дверного проёма. Самое забавное, что услышавшие его питомцы один за другим вытянулись, выглядывая из-за угла. — Да-да, вам говорю! А то совсем обнаглели! Лаимму потом на меня пожалуетесь! — поглядев на двуногого, животные утянулись обратно в сторону домика. Тим даже не сразу сообразил, когда коты успели своё слопать. Видимо, пока выдавал волку и соколу, они и успели.       — Ничоси, — прыснул в ладонь Айкен. — Чего это ты так разошёлся?       — Не знаю, — Тим и сам удивился такому своему поведению. — Чёт бомбануло! Хорошенько так. Да ну серьёзно! — возмутился он. — Тебе поесть надо, отдохнуть! Ты беременный! А они чего устроили?!       — Успокойся! — Айкен тут же подскочил к разворчавшемуся мужу и чмокнул его в нос. — А ещё на меня говоришь, что я ворчу! — хихикнул он.       Муркнув в ухо своему Цветочку, Тим усадил его за стол, решив поухаживать. Сначала Тим поставил тарелку с кашей и чашку с чаем, не забыв о тарелочке с хлебцами. И затем только себе: кружку кофе и тарелку с котлетами.       — Салатик! — любезно напомнил Айкен, стоило Тиму только подумать о том, что можно и присесть.       — Думал, забудешь, — издал нервный смешок Тим.       — Такой же хитрюшка, как и наши пушистики, — на этот раз Айкен погрозил пальчиком мужу. — Я же тебя предупредил, что будешь кушать с салатиком! — вытащив половинку кругляша огурчика из салатницы, Айкен протянул его мужу.       — Хорошо, — с кислой миной выдохнул Тим, даже не пытаясь бороться с супругом, и скривился сильнее, захрустев огурцом.