Глава 6
31 августа 2022 г., 15:57
Производительность Луи снизилась почти до нуля из-за недосыпа и постоянной тревоги — на работе он едва ли не каждую минуту смотрел на часы, мечтая, чтобы время ускорилось. Он старался занять себя каким-нибудь проектом, чтобы скрасить себе ожидание, но никак не мог сосредоточиться из-за огромного потока мыслей в голове, единственным предметом которых был его соулмейт. Все попытки сконцентрироваться на задании были провальными, взгляд то и дело возвращался к часам. Замкнутый круг.
В обеденный перерыв он пошел в соседнее кафе с коллегами, которые пытались его расспросить, но наткнулись только на недовольное пожатие плечами и в итоге оставили его в покое. Он задержался дольше обычного — не хотел возвращаться в офис, который теперь казался ему тесным и душным, несмотря на то, что помещение всегда было огромным. Когда рабочий день подошел к концу, Томлинсон сразу же побежал на улицу, сел в машину и рванул в кафе.
Он сел прямо напротив двери, чтобы иметь возможность видеть любого входящего — и с каждым новым звоном колокольчика сердце Луи боязливо пропускало удар. Официантки снова недовольно на него смотрели, особенно после того, как он отклонил несколько предложений о заказе — хоть Томмо всеми силами старался быть дружелюбным, чтобы его просто-напросто не выгнали, он все же не смог сделать заказ, к которому бы он не притронулся.
К вечеру к нему присоединились Зейн и Найл после работы. Они всячески старались отвлечь его разговорами и шутками — Луи только кивал и смотрел либо в окно, либо на дверь, неразборчиво отвечая мычанием и бормотанием. В конечном итоге за несколько минут до закрытия кафе Томлинсон просто сник, не увидев своего соулмейта за целый день.
В машине они ехали в тишине, даже радио не играло, и Найл, сидящий на переднем сидении, не решился его включить. Луи крепко сжимал руль, кусая губы и ощущая невыносимую сонливость:
— Я, наверное, слишком сильно его обидел, — произнес он. — Поэтому он не приходит.
Он не раз прокручивал в голове момент, как глаза парня покраснели и он убежал из кафе. И ужасно корил себя за это, в очередной раз поднимая голову, когда дверь кафе распахивалась.
— Не исключено, — согласился Зейн. — Но он не может противиться своей природе. Определенно, он ищет тебя.
— Да, — кивнул Найл. — Ты сам практически не спишь, а он еще такой молоденький, — Зейн лишь хмыкнул, будто бы сам Найл не считался юным.
Луи просто кивнул, понимая, что вопрос: «Почему он тогда не приходит?» останется без ответа. Дома он бездумно смотрел телевизор всю ночь, а когда Зейн и Найл ушли спать, остался в гостиной. Если вчера у него получилось подремать несколько часов, то сегодня Луи понял, что не сможет — тяга к соулмейту и что-то похожее на черную дыру в его душе совершенно опустошали его внутренне, он не мог вернуться к своему привычному состоянию. Та встреча перевернула его существование — "до" осталось где-то в прошлой жизни, появилось только "после", которое мучило Луи.
Утром он лежал посередине дивана головой вниз и, закинув ноги на его спинку, смотрел перевернутую картинку телевизора. Когда он увидел утренний выпуск новостей, из комнаты вышел Найл.
— Ты спал? — оглядев гостиную, широко зевнул он.
— Не-а, — Луи поднял затекшую голову и принял нормальное сидячее положение, разминая шею.
— Доброе утро, — Зейн вышел из спальни с закрытыми глазами и, врезавшись в Найла, повис на нем, утыкаясь тому в шею. Луи смотрел на этих сонных двоих и начал впервые завидовать — ему максимально захотелось встречать утро так же со своим соулмейтом. А еще Луи с наибольшим удовольствием испытал бы бешенство от раннего пробуждения, нежели сейчас лежать изнуренным на диване после бессонной ночи. О том, как эти двое гармонично и счастливо смотрелись и о своей внезапной зависти, Луи думать не хотел.
Они вместе позавтракали, хоть Томмо так и не притронулся к тарелке с хлопьями, которую позже забрал себе Найл.
— Не хочешь потусить сегодня? — спросил Зейн, начиная мыть тарелку. — Я позову парней, — он повернул голову к Луи.
— Нет, я буду в кафе, — отмахнулся Луи.
— Там посидим, — пожал плечами Найл.
— Нет, тогда я точно его пропущу, — отказался Луи и сбежал из кухни.
Рабочий день буквально скопировал предыдущий — Томлинсон изнывал, тянул время на обеде и еле успел сымитировать деятельность, когда мимо проходил начальник отдела.
Вечером он уже сидел в кафе, место напротив двери оказалось занято, и он выбрал другое у окна. Он застонал, когда увидел на улице парней — Зейн с Найлом притащили с собой Майка и Эндрю. Луи сжал зубы, смотря на эти две парочки, и, если бы не его цель, ради которой он уже третий день сидел в кафе, то он бы уже сбежал, пока они его не заметили.
Они быстро его увидели и тут же подсели к нему — Луи постарался то занять место, за которым мог видеть дверь.
— Паршиво выглядишь, — отметил Майк, оглядывая синяки под глазами Луи и его похудевшее лицо с заострившимися скулами. — Так и не…
— Нет, — оборвал Луи, вытягивая шею на звук колокольчика над дверью.
Томлинсон, вглядываясь в посетителей, совершенно пропустил момент, когда перед ним оказалась пинта пива, которую он почти что сразу осушил.
— Мальчики, если вы пришли напиться, то клуб открывается в десять вечера, — предупредила официантка.
— Да, хорошо, — кивнул Зейн.
Поспешно выпитые четыре пинты на голодный желудок — он практически не ел последние дни — сказались плохо на Луи. Он быстро размяк, и парням пришлось его увести из заведения, чтобы он не начал буянить и не впал в пьяные рассуждения о том, в какой ситуации он оказался по собственной вине. Луи осознал, что находится не в кафе, только на улице и начал сопротивляться.
— Я должен вернуться, — он попытался оттолкнуть от себя Зейна.
— Приятель, уже поздно, кафе закрылось, — соврал Малик и запихнул друга в машину.
В автомобиле Томмо смог вырубиться после продолжительных и громких разглагольствований о том, какой он придурок и что все в его жизни через жопу, после того, как обвинил Зейна и Найла в тошнотворной нежности, с которой они относятся друг к друг, даже успел обругать Майкла, который, к счастью, уехал со своим парнем, в предательстве — нашел своего соулмейта и бросил его одного страдать.
— Боже, когда же они, наконец, встретятся? — завыл Найл, страдальчески закрывая лицо руками, пока выслушивал все это.
— Не помню его таким буйным, — хмыкнул Зейн, игнорируя бормотание Луи о том, как мир к нему несправедлив.
— Это отвратительно, — нахмурился Найл. — Так и хочется врезать ему и его соулмейту заодно.
— За что? — поднял брови Зейн, ведь он не так часто слышал подобное от своего парня.
— За тупость, твою мать! Он правильно сказал, все у него через жопу, — закатил глаза Найл, скрещивая руки на груди, и прислушался к Луи:
— Если бы я не слышал, как вы, блять, постоянно трахаетесь, то я бы мог подумать, что вы всегда такие тошнотворно милые… — все слова Луи произнес очень смазанно.
Зейн только засмеялся, увидев, как Найл сдерживался, чтобы не запульнуть в Томмо свою куртку.
Проснулся Луи ночью на своей кровати, не до конца отрезвев, и опять принялся за старое, только уже в своей комнате — посмотрел несколько фильмов, выпил таблетку от головы и начал ходить туда-сюда, пока его не затошнило, и он снова не рухнул в постель. Это ночь длилась для Луи максимально долго — он пытался вспомнить, не натворил ли чего-то за вечер, и корил себя за то, что позволил себе настолько быстро опьянеть из-за пива. Из-за тесноты в комнате он вышел в пустую гостиную и включил телевизор, убавив громкость, чтобы просто перестать находиться в этой удушающей тишине.
Томлинсон несколько раз вставал и проверял, сколько шагов составляла длина и ширина его обители, хотел даже сдвинуть диван, кресло и столик, но быстро передумал, иначе разбудил бы парней. Луи выпил несколько кружек кофе, стараясь избавиться от противного урчания в желудке и похмелья, и снова вернулся на диван. Под утро он принял душ, выпил еще одну чашку кофе и сел на подоконник на кухне. Он дождался, когда парни присоединятся к нему, и стал наблюдать, как они вместе готовят завтрак — Зейн был приветлив, а Найл демонстративно его игнорировал.
— Я… Наболтал всякой херни, да? — спросил Томлинсон, слезая с подоконника.
— Ну, если ты о том, что ты несколько раз назвал нас слюнявыми кроликами, которые громко трахаются и постоянно лижутся, то да, — ответил Найл, доставая пустую банку из-под кофе. — Ты что, выпил весь кофе?
— Я куплю сегодня, — сказал Луи в свое оправдание, смотря на ухмыляющегося Зейна и раздраженного сонного Найла, кидающего пустую банку в мусорку под раковиной.
— Я на самом деле так не думаю, — произнес Луи, стараясь своими словами стереть хмурое выражение с лица Хорана. — Да, вы иногда бываете громкими и слишком часто обжимаетесь, но я правда так не думаю.
— Хоть раз мог бы извиниться, — пробормотал Найл, садясь за стол. — Хорошо, что мы уронили его на лестнице вчера.
— Что? — спросил Луи под приглушенный смех Зейна.
— Ну, ты очень тяжелый, когда в отрубе, знаешь, — ответил он.
— Ладно, — Луи, отставив чашку, поднял руки. — Я заслужил, — признал он, и это стало своего рода извинением. Он никогда не умел извиняться, особенно когда дела касались его внутреннего состояния. Томлинсону было слишком тяжело признаться себе, что он с трудом смотрит на таких счастливых друзей, а в последние дни преимущественно — ведь он все острее ощущал себя одинокой половинчатой субстанцией. Не говоря уже о том, что он не мог произнести это вслух, хоть и испытывал стыд за все сказанное — Луи был уверен, что он наговорил куда большей херни, чем поведал ему Найл — но он все равно не мог заставить себя извиниться.
— Ладно, просто в следующий раз уроню тебя несколько раз, — кивнул Найл, сдерживая примирительную улыбку, но без особого успеха.
— Согласен, — кивнул Луи, улыбаясь в ответ.
— Ты был таким горячим, когда злился, — ухмыльнулся Зейн, накрывая руку Найла и смотря на Луи.
— Вот вы уроды, — все еще улыбаясь, покачал головой Луи и прошел в спальню, чтобы переодеться.
На работу Луи ехал неохотно — еще очередной день, полный скуки, тоски и нервов. Первая половина дня прошла для Луи успешно — ему удалось немного поработать, чтобы не получить выговор за безделье, после он снова пообедал с коллегами, которые теперь просто косились на него, боясь завести с ним разговор. И если бы Луи считал это проблемой, то он, скорее всего, попытался бы наладить с ними контакт — ведь он всегда старался не портить отношения с людьми, с которыми работает. Но сейчас он специально молчал, не желая усугублять ситуацию — он просто не в силах поддерживать дружелюбный разговор, особенно в состоянии дикой сонливости.
После обеда он подпер голову рукой и уставился на часы, считая минуты до того, как снова может отправиться в кафе, и не заметил, как слиплись глаза. Проснулся он от громкого звонка телефона прямо на ухо —Луи дернулся и выпрямился на стуле, сонно оглядываясь.
— Проснулся? — усмехнулся Кевин, собирая документы в папку. — Как раз хотел тебя разбудить, ты так мило похрапывал.
Луи вытер слюну с уголка губ и смущенно протер глаза, игнорируя звонок.
— Прости, почему не разбудили раньше?
— Ты выглядишь вымотанным последнее время, еще более угрюмым и злым, поэтому решили дать тебе немного отдохнуть, — проговорил Кевин и улыбнулся. — Ответишь?
— А, да, спасибо, — кивнул Луи и потер онемевшую часть лица, на которой спал.
Парень подмигнул, убрал папку и под взглядом Луи удалился из офиса — Томлинсон взял трубку:
— Да, Зейн?
— Ты не в кафе. Ты что, его нашел? — обнадежено начал Зейн.
— Блять! — Луи вскочил со стула и начал бросать свои вещи в рюкзак. — Я не был там, я уснул на работе и никто меня не разбудил! Я сейчас буду!
— Томлинсон, ты время видел? — спросил Зейн. — Кафе уже закрывается.
— Блять, блять, блять, — Луи быстро бежал к машине. — Я успею.
— Его тут не было, мы посидели здесь немного за обедом, — ответил Зейн. — Будем ждать тебя дома.
Оказавшись в машине, Луи закурил сигарету и все равно свернул на улицу, где находилось это кафе — клуб еще не открылся, и он увидел толпу подростков у входа, пытаясь найти глазами нужного ему человека. Он медленно проехал мимо, вглядываясь в людей, но так и уехал ни с чем.
Домой он вернулся в мрачном расположении духа и сразу ушел в свою комнату, не собираясь разговаривать с парнями — не хотел грубить и ругаться, усугублять свое состояние и ситуацию.
— Луи, мы были там, — он услышал короткий стук в дверь и голос Зейна, когда рухнул на кровать. — Его честно там не было.
Луи не ответил — банально не знал, что конкретно он должен сказать. Томмо уставился в свое зашторенное окно и просто позволил глубокому отчаянию захватить себя. Он ощутил глубокую боль внутри — не только свою, но и чужую. Сосредотачиваясь на этом, он закрыл глаза и представил лицо подростка, обещая им обоим, что он не сдастся. Не в этот раз.
***
В понедельник Гарри очнулся после непродолжительного беспокойного сна от боли в лице — левая часть онемела, словно под кожу засунули вату. В ванной комнате, взглянув на себя в зеркало, он обнаружил, что под глазом налился неприятного цвета синяк, заходящий на скулу, губа и вовсе припухла, и теперь он выглядел так, будто бы его лицо перекосило. Он аккуратно умылся и спустился к завтраку, где мама уже приготовила блинчики. Она повернулась к нему и покачала головой. Гарри пожал плечами и сел за стол — каждый укус отдавался болью в губе и лице. Пока он медленно страдал, мама положила перед ним мазь от ушибов с обезболивающим эффектом: — Должно стать полегче, несколько раз в день, ладно? — Спасибо. Она поцеловала сына в лоб, взъерошила ему кудри и убежала на работу. Гарри медленно доел все блинчики и запил их апельсиновым соком, лениво помыл посуду и только после этого собрал рюкзак, нанес на лицо мазь и отправился в школу. С самого утра ему пришлось отвечать на вопросы Оливера, одноклассников и учителей о том, что произошло с ним. В конце дня он уже начал злиться и избегать людей, чтобы не хамить — ему и самому не хотелось нарываться на грубость. В очередной раз, когда Гарри пытался спрятаться ото всех, он наткнулся на футбольную команду, которая не упустила возможность подшутить над ним. — Что, Стайлс, запутался в ногах и упал на гору учебников? — Гарри даже разочаровался — настолько плохой была эта шутка. Он подумал сказать об этом, но так и не решился — не хотел второй день подряд попадать на чужие кулаки. Это, между прочим, больно. Он просто сбежал от них на последний урок, где так и не смог сосредоточиться на нем — в голову словно назойливые мошки закрадывались мысли о его соулмейте, о котором Гарри думал почти что постоянно. Парень был очень красивым — у него были голубые глаза, блестящие и мягкие волосы карамельного цвета, к которым хотелось прикоснуться, прямые черты лица и тонкие губы, которые Гарри был не прочь попробовать на своих. И этот парень ждал его вчера весь день в кафе. Стайлс опустил голову на парту, чувствуя себя идиотом. Сегодня он решил, что не пойдет в заведение, потому что его лицо выглядело ужасно, да и эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Единственная надежда, которая заставляла его не заниматься самобичеванием, — очень скоро он, возможно, услышит его голос. В среду его телефон молчал — в школе Гарри почти каждую секунду проверял наличие сообщений или пропущенных звонков, нарываясь на замечания учителей. На биологии его даже выгнали из кабинета. Вечером он сидел в гостиной и смотрел на телефон, лежащий на столике перед ним, — он запретил кому-либо из своего окружения себе звонить. Гарри вспомнил, как долго ругалась на него Джемма вчера, когда он позвонил ей с этой просьбой — так ему пришлось пересказать, что произошло с ним в клубе. Сестра заставила его отправить ей фотографию своего лица — только позже он понял, что этого делать не стоило — она пообещала, что найдет этого ублюдка и оторвет ему не только руки. Он никогда не слышал, чтобы она была настолько злой, но позже она успокоилась, когда узнала о том, что он ждет важный звонок в среду. Сейчас он был дома один и гипнотизировал свой телефон взглядом, нервно кусая губу и шипя от боли всякий раз, когда задевал ранку. Его лицо все еще сияло фиолетово-синими цветами, но благодаря мази небольшая опухоль стала практически незаметной. Вчера мама даже попыталась замазать ему синяк своим тональным кремом — Гарри вечно дергался, а увидев эффект решил все смыть. — Это выглядит так, будто ты меня оранжевой краской намазала или залила мое лицо воском, — простонал Гарри. — Согласна, прости, я хотела как лучше, — извинилась она. — Просто тон не подходит. — Да ладно, все в порядке, мне эта идея сразу не понравилась, — хмыкнул он. — С ссадинами я выгляжу мужественнее. Гарри улыбнулся, вспомнив смех мамы, но снова стал серьезным — он получил сообщение. Он дрожащими руками схватил телефон и, прочитав, зарычал, отбросив его на столик — он возненавидел мобильных операторов в данный момент. Он просидел так до одиннадцати часов вечера, когда понял, что это безнадежно — ему никто не позвонит. Либо парень его не ищет, либо Мэри не отдала ему телефон. Гарри встал и направился в свою комнату — там он улегся на кровать, крепко обняв свою подушку. Отчасти ему это надоело — снова хотелось получать удовольствие от жизни: быть внимательным на уроках, не отвлекаясь на мысли о соулмейте, спокойно спать, а не вертеться на смятых простынях всю ночь, он уже практически прочитал все книги из своей домашней коллекции. Его телефон завибрировал на одеяле, и Гарри снова схватил его — на экране высветился незнакомый номер. Гарри моментально бросило в жар, сердце забилось в груди и ладони неожиданно стали влажными. Он провел по экрану и увидел сообщение: «Его сегодня не было. Прости. Мэри» Гарри застонал, откидывая и телефон, и идею поехать в клуб, чтобы узнать все у девушки, зато он решил, что завтра точно пойдет в кафе и будет сидеть там, пока не увидит своего соулмейта. Он услышал, как через полчаса пришла мама и приоткрыла дверь в его комнату, но он притворился спящим, зная наверняка, что она ему не поверит. Через несколько минут она уже зашла в его спальню и положила что-то на прикроватную тумбочку, сохраняя их негласную ложь. Когда дверь за ней мягко закрылась, Гарри поднял голову и увидел, что на деревянной поверхности стоит стакан воды, а рядом лежат две маленькие таблетки снотворного. Он улыбнулся и принял их, чтобы хоть одну ночь проспать приятным спокойным сном. Отчаяние утром было настолько сильным, что Гарри не вылезал из-под одеяла почти тридцать минут после звонка будильника. Он задумчиво гладил чернильные буквы на своем запястье, осторожно обводя кончиком пальца каждую линию. Его веки припухли от слез, которые он все-таки не смог сдержать в себе — он не любил плакать и делал это очень редко, но сейчас он ощущал себя хуже, чем в те дни, когда страдал из-за смерти Зефирки. Теперь Гарри казалось, что это было тысячу лет назад. Он услышал скрип двери и посильнее закутался в одеяло, прячась от мамы, обхватив запястье. — Милый, ты опоздаешь в школу, — мягко проговорила она, садясь на край кровати. — Я не хочу идти в школу, — глухо пробубнил он в мягкую ткань. — Я заболел. — Гарри, — настойчиво проговорила мама и потянула одеяло на себя, но Гарри не позволил. — Даже если я соберусь, я прогуляю, потому что не хочу туда идти, — под одеялом было очень жарко, но он упрямо уткнулся в горячую от его дыхания ткань. — Ладно, — вздохнула Энн. — Побудь сегодня дома, но только один день. Я понимаю твое состояние, но я все же твоя мама и буду против того, чтобы ты прогуливал школу, особенно в выпускном классе. — Спасибо, — пробормотал Гарри и, как только вес с кровати пропал, высунул голову, чтобы вдохнуть прохладного воздуха. Он провалялся в кровати до обеда, игнорируя звонки и сообщения Оливера, который явно страдал от одиночества в школе. Только после того, как Гарри позавтракал в обеденное время, он принял душ, обработал лицо и решил, что небольшая прогулка не повредит ему. Погода за окном снова соответствовала его настроению — тучи заволокли небо, создавая впечатление раннего утра или вечера. Гарри надел свою любимую темную толстовку, привычные узкие джинсы и новые кеды, которые в случае дождя не должны были промокнуть. Он накинул капюшон на голову и запихнул руки в карманы кофты, неосознанно закрываясь и защищаясь от внешнего мира и прохожих, пока брел по улице. Немного похолодало, неприятная морось липла к лицу и еще больше завивала его торчащие из-под капюшона кудряшки. Гуляя по парку, Гарри знал, что делает это напрасно, но все равно не мог себя пересилить — он шел в сторону кафе, оправдывая себя тем, что это простое желание скрыться от мерзкой погоды и в заведении довольно низкие цены. Стайлс не мог проигнорировать и пересилить эту надежду в груди, которая заставляла его передвигать ноги и идти дальше, а сердце с каждым шагом биться быстрее. В любом случае, если в кафе Гарри не встретит своего соулмейта, то он просто закажет себе кофе и может быть какой-нибудь десерт. Гарри помялся у окна, пытаясь разглядеть там посетителей, но видел лишь свое отражение — влажные кудри, торчащие из-под капюшона, заспанное лицо с огромным синяком на половину лица. Поморщившись, он отвернулся от стекла и, глубоко вздохнув, вошел в кафе — он с замиранием сердца оглядел полупустое помещение. Отчаяние и тоска накрыли его с головой, когда он не нашел среди посетителей шатена с голубыми глазами, и Гарри поплелся к самому дальнему столику в углу, где они сидели в день, когда он впервые увидел своего соулмейта. Сев спиной к двери, он даже не снял капюшон, взял в руки меню и скрылся за ним, коря себя за ту же противную надежду — может, если он посидит тут немного на том самом месте, то это усилит удачу и соулмейт его заметит. Он мысленно стал представлять, как будет выглядеть их встреча, если его родственная душа все же появится здесь — радостно, неловко или они будут вести себя, как два придурка. Гарри точно решил, что, если это произойдет, он ни за что не убежит, точно извинится и никогда больше не отпустит его от себя. — Простите, Вы готовы сделать заказ? — услышал он рядом и поднял голову. Он увидел официантку со светлыми волосами, в которых мелькали розовые прядки, ее глаза на секунду удивленно расширились, когда она оглядела его синяк, и он поспешил опустить голову вниз. Он прочистил горло и заказал себе латте с ванильным сиропом и большой кусок шоколадного торта, официантка повторила ему его заказ и удалилась. Ожидая, Гарри всеми силами старался не смотреть на дверь, чувствуя себя глубоко несчастным. Он все же ответил на сообщения Оливера, сказав, что просто плохо себя чувствует и что не следует приходить к нему домой. — Привет, — он услышал знакомый голос и вскинул голову. — Прекрасно выглядишь, — он увидел улыбающуюся Мэри и поднял уголки губ ей в ответ, пока та ставила перед ним его заказ. — Спасибо, — пробормотал Гарри, наблюдая, как она присаживается на край дивана напротив него. — Его вчера здесь не было, но Кейси рассказала, что какой-то парень на протяжении нескольких дней приходил сюда и сидел до самого закрытия, — поделилась она, чуть наклонившись к нему. — Не знаю, он ли это, но вчера были только его друзья. Я не рискнула отдавать им твой номер, извини. — Спасибо, — повторил Гарри, крутя чашку с латте. — Эй, не переживай, — она аккуратно сжала его руку. — Если это действительно был твой соулмейт, то он обязательно придет сюда сегодня, — она ободряюще улыбнулась. Гарри кивнул, попытавшись улыбнуться в ответ. Она сочувственно на него посмотрела и снова унеслась обслуживать столики. Стайлс сделал большой глоток кофе и запихал в рот огромный кусок шоколадного торта, даже не позаботившись о том, что может испачкаться.
