незаконченное.

Как оказалось, уборная была занята. В ванной обнималась какая-то парочка, а на унитазе сидел Пип Пиррип и что-то неразборчиво бормотал. Твик быстро приходит в себя, взвизгнув, как будто-то кто-то только что поджег его волосы, и уходит так быстро, как только ему позволяют слабые ноги. К счастью, из-за огромного стресса и унижений, некоторые части его тела снова расслабились. Однако, чувство стыда никуда не исчезло. Господь Иисус, о чем он только думал? С той же скоростью, с которой Твик ворвался в первую ванную комнату, он проверяет кладовку, несколько спален и кабинет. Весь дом был заполнен пьяными телами, криками и вонью от пролитого алкоголя вперемешку с потом. С каждой новой комнатой жжение от слез в глазах парня только усиливалось, и проверив последнюю седьмую дверь, которую он с трудом захлопнул, Твик едва сдерживает вопль. Отлично, думает он. Ладно, ему все равно здесь не место. Должно быть это знак от каких-то бессердечных высших сил, что ему следует пойти домой и попытаться задушить себя подушкой. Твик настолько перестал ориентироваться в пространстве, что даже не заметил, как направился в сторону лестницы. Мир начинает качаться и вращаться в ту секунду, когда он ставит ногу на первую ступеньку, вцепившись пальцами в перила. Бурчание в животе усиливается, кожа пылает, но он справляется с этим, ибо был слишком встревожен, чтобы беспокоиться на своем состоянии. Он уже прошел половину пути, державшись всеми силами за перила, чтобы не упасть лицом вниз и не разбиться насмерть (не то чтобы это было бы уж так обидно, но Твик думает, что тем самым испортил бы вечеринку), когда чья-то теплая рука схватила его за запястье. — Еб твою мать, господи! — блондин кричит, размахивая руками, и чуть не переваливается через перила на своем пути к свободе. Только вторая рука, схватившая его за живот, спасает его от падения, прижав парня спиной к крепкой груди. — Твик, милый, успокойся! — знакомый голос сопровождает запах виски и табака. Хватая ртом воздух, но инстинктивно расслабившись на груди Крейга, Твик протягивает назад одну руку и хлопает ладонью по плечу своего псевдо-парня. Игнорируя удивленное ворчание, он позволяет Такеру помочь ему подняться, пока они не садятся вместе на одну из ступенек. Прижавшись спиной к телу Крейга, Твик устроился между его бедер. — Ты придурок! Я думал у меня случится сердечный приступ, чувак! — его слова были невнятны и их было трудно разобрать, но черноволосый парень все прекрасно понимает, ибо давно привык к подобному. Твик дрожит и потеет, и ему кажется, что лестница под ними содрогается. — Извини, извини, — звучит так, будто Крейг запинается где-то между смехом и беспокойством, — я звал тебя, но ты, похоже, не слышал. Твик оборачивается чтобы пристально взглянуть Крейгу в глаза. — А ты не мог бы, я не знаю, не хватать меня так резко прямо на лестнице? — блондин думает о том, чтобы рассказать своему другу о количестве несчастных случаев, которые происходят на лестнице по неосторожности (большая их часть все же случается на заброшках или в старых зданиях), пока его взгляд скользит вниз к губам Такера. Они розовые и влажные, и все, о чем может думать Твик, это… Искаженный звук паники (возможно что-то вроде "прости") наполовину слетает с губ парня, и Твик пытается быстро отвернуться, но Крейг останавливает его, положив свою руку ему на лицо. Воздух между ними стал горячим из-за тяжелого дыхания, и парень не может заставить себя посмотреть в пристальные глаза Такера. Он проводит большим пальцем по щеке блондина. — Чувак, ты плакал? — голос темноволосого мальчика повысился на октаву, и его пальцы, пробегающие по волосам на затылке Твика, заметно напряглись, — что случилось? Даже такой чертовски умный человек как Крейг, иногда ведет себя как полнейший дебил. Поцелуй случился. Твик повел себя как идиот и поцеловал его, поддавшись эмоциям. — Н-ничего, — говорит он, истощенным голосом. Его щеки горят, а в носу что-то щиплет. Ему не получается сдержать трепет в животе, когда Такер наклоняется еще ближе, проникая в его личное пространство. (Какое "личное пространство"? Они всегда и везде были рядом,) — ничего не случилось, я просто перенервничал из-за шума. Похоже, Крейг ему не поверил, но допрашивать все же не стал. Очевидно, что он знает, когда лучше остановиться. — Хочешь выйти на улицу, подышать воздухом? — спрашивает он вместо этого. Твик утвердительно кивает, его растрепанные волосы взъерошились еще сильнее, а подборок вырвался из руки Такера. Они с трудом встают на ноги (Крейгу приходится практически поднимать блондина за подмышки. Очевидно, что у него начались проблемы с координацией из-за алкоголя), и спускаются вниз по лестнице на первый этаж. Это не так уж и сложно, когда Крейг рядом. Его рука остается на спине Твика, и трепетание в животе все никак не прекратится. Забрав свои куртки и шарфы (Такеру приходится залезть по локоть в кучу из одежды на столе, чтобы найти их вещи. Твик его ждет, прислонившись к стене у двери), в конце концов, спотыкаясь, они выходят во двор. Здесь тихо и почти нету людей. Где-то недалеко от них стоит группа готов, которые курят травку и пьют что-то подозрительное, похожее на самогон, но Твик слишком далеко, чтобы разглядеть, да и неинтересно ему это. Он слишком сильно нервничает. Воздух был холодным и резал кожу лица, но это каким-то образом успокаивает Твика. Это спокойное место кажется параллельным миром, если сравнивать его с тем, откуда они только что пришли. Как будто бы мир поставили на паузу. Все, что случилось ранее, становится чем-то сюрреалистичным. Голова Твика кружится и его начинает укачивать. Крейг отвлекает его, взяв за руку, и ведет вниз по ступенькам крыльца. Они с трудом пробираются сквозь толстый слой снега, и располагаются под ветвями огромного дерева. Твик пользуется шансом и отстраняется от другого парня, прислонившись в грубой коре ствола дерева. Он наблюдает, как Такер лезет в карман и достает оттуда красную пачку мальборо. Это странно. Когда Крейг опять начал так много курить? Кажется, прошла целая вечность. Его руки не дрожат как у Твика, и, похоже, его совсем не волнует то, что произошло в комнате у Токена, или тот факт, что Твик расстроен. Его совсем не тревожат боль и страдания бурлящие внутри блондина. — Зачем ты это сделал? — выпаливает он, дрожащим голосом. Твик откашливается и продолжает, — все смеялись надо мной, а Клайд вел себя как уебок, и… Темноволосый парень останавливается на полпути к тому, чтобы вытащить одну сигарету из пачки, и бросает на Твика взгляд, который тот не может расшифровать. Затем он убирает сигарету, закрывает пачку и засовывает ее обратно в карман. — Разве имеет значение, что думают другие? — Конечно это имеет значение, чувак! Я только что п-первый раз по настоящему поцеловался в комнате, полной бухих долбоебов, и они всё видели, и они… они смеялись, — слезы наполняют его глаза, и он морщит нос, чтобы остановить крик, подступающий к горлу. Боже, почему он чувствует себя настолько дерьмово? Твик вытирает лицо рукавом и думает, что ему, может быть, стоит просто свернуться калачиком и нырнуть лицом в снег. Возможно, Крейг даже и не заметил бы, если бы блондин прямо сейчас задохнулся в снегу и в собственных слезах. Такер до боли крепко обнимает его обеими руками и прижимается губами к макушке Твика. Он не сопротивляется желанию обнять Крейга за талию, не испытывает никаких сомнений по поводу того, чтобы уткнуться своим заплаканным замерзшим лицом в его шею. — Ты мой парень, чувак. Они не знают, что мы раньше не делали ничего подобного. Они думают, что мы просто не можем оторваться друг от друга, потому что все время вместе, и завидуют, ибо большинство из них не может найти занятия интереснее, чем ебать кому-то мозги. Твик прислоняется к нему, пока он говорит, и что-то в спокойном и низком голосе Крейга, облегчает боль в его сердце. Рыдания смягчаются до икоты еще до того, как они по настоящему начались. Парень проводит рукой по позвоночнику Твика, заставив того выпрямить спину. Прикосновение приятное, медленное и тяжелое. Он достаточно успокоился, чтобы продолжить разговор. — Тебя это правда не волнует? Ты же не сделал это лишь потому, что больше не хотел пить? Крейг немного отстраняется от него, и Твик замечает нахмуренный лоб и абсолютно нейтральное выражение лица. — Нет, — он поднимает руку, чтобы прикоснуться к щеке блондина, и тот совершенно не возражает. — Тогда… ннггрх, тогда почему? Чел, я совершенно не понимаю почему кто-то… — Можно я поцелую тебя? Твик бледнеет и быстро хлопает глазами в недоумении. Интересно, насколько Такер был пьян. — Ч-что? — его голос больше напоминал писк. — Можно я поцелую тебя? — медленнее повторяет Крейг, и Твик впервые замечает, насколько быстро появился розовый румянец от холода на его щеках. Все что он может сделать, это кивнуть в знак согласия. Такер приподнимает лицо Твика вверх, держась пальцами за его подбородок. Его губы приоткрыты, глаза бегают, и он наклоняется так медленно, что у светловолосого мальчика перехватывает дыхание. Этот поцелуй отличается от прошлого. Это было мягкий, долгий поцелуй, от которого у Твика задрожали веки. Крейг был настойчив и серьезен, и без лишних мыслей крепче прижал Твика к себе. Он держится так уверенно, что у блондина на секунду замирает сердце, и его онемевшие от холода пальцы впиваются в куртку Крейга, когда тот еще немного наклоняет голову в сторону. Звуки музыки и голосов внутри дома отдаются приглушенным эхом. Когда Такер отстраняется, Твик неохотно открывает глаза. Он все еще пытается собраться с мыслями, когда Крейг начинает говорить. — Это должно было быть так, а не во время какой-то дурацкой детской игры. — А? — Таким, должен был быть твой первый поцелуй, — он аккуратно проводит тыльной стороной пальца по влажным и колючим ресницам Твика. Опущенный уголок рта и напряжённость в глазах говорят о том, что Крейгу очень жаль, — прости, что я все испортил, милый. Я пьянее, чем думал. Это забавно, потому что сейчас слова Такера сделали Твика похожим на ходячую катастрофу. (На самом деле, он всегда так выглядел.) Он с трудом сглатывает ком в горле. Блондин прислоняется к груди своего псевдо-парня и позволяет своим глазам закрыться. — Мне, нгхх, все равно, — отвечает он, хотя несколько минут думал совсем иначе. Твик физически и морально опустошен, у него кружится голова, и все чего он хочет – это быть рядом с Крейгом. Только Крейг, и никаких осуждающих взглядов с мерзкими комментариями. Все остальные в этом мире могут пойти нахуй прямо сейчас, — можно я останусь сегодня у тебя, чувак? — Ты не хочешь пойти домой и поспать в своей кровати? Он трясет головой из стороны в сторону. У Крейга дома их оставят в покое и позволят побыть наедине. Это все, чего хочет Твик. — Хорошо, пойдем. Они выбираются из под низко висящих ветвей и идут обратно по заваленной снегом дорожке, минуя охранника и переходя улицу. Твик не замечает, когда именно Такер обнял его за плечо и прижал к себе. Для них обоих это было так же естественно, как и дышать, и этот жест успокаивает блондина, вызвав дурманящее чувство легкости. Его судороги становятся реже, а беспорядочный ритм сердца выравнивается. Парни идут, будто в тумане, не говоря ни слова. Твику кажется, что в какой-то момент, Крейг достал из кармана телефон, чтобы отправить кому-то сообщение, но он был не уверен в этом и решил ничего не спрашивать. Огни мелькают и танцуют вокруг него, и парень начинает задаваться вопросом, было ли это хорошей идеей, возвращаться домой пешком после такого количества алкоголя. Идти ровно не получается. Время от времени они останавливаются, чтобы передохнуть, опираясь друг на друга, пока снова не поймают равновесие. По мере того, как отдаляется шум музыки, оживают другие, более тихие звуки: вой сирены вдалеке, воркование голубей, сидящих на голых ветках деревьев, и гудение автомобильного двигателя на соседней улице. Пройдя где-то полпути Твик замечает, что пошел снег, и он запрокидывает голову чтобы посмотреть, как снежинки оседают на волосах Крейга. Парень задается вопросом, куда подевалась синяя шапка Такера. Наверняка у него замерзли уши, ибо его волосы слишком короткие и не достают до них. В конце концов, они добираются до дома Такеров. Свет внутри был выключен, поэтому Крейг достает ключ из под коврика и заходит в прихожую вместе с Твиком. Сразу после этого, он возвращает ключик на своей законное место и закрывает дверь изнутри. Прежде чем блондин успевает опуститься на пол и развязать шнурки, Такер тащит его к лестнице. — Нгхаа, мои кеды, чувак… — Забей. Если идти прямо для него было тяжело, то подниматься по ступенькам в темноте было практически невозможно. Ноги Твика не функционируют должным образом и он несколько раз подряд спотыкается, почти падает и вскрикивает. На секунду ему кажется, что он летит вниз... Потом Крейг закрывает ему рот своей рукой. Он был, на удивление, абсолютно спокоен. Темноволосый парень издает тихий смешок, растворившийся в темноте. — Тсс, чувак, пошли уже, — шепчет он. После недолгих поисков нужной дверной ручки, она заходят в комнату Крейга. Твик закрывает за ними дверь, как можно тише, и инстинктивно щурится, когда другой парень включает свет. Блондин придерживается одной рукой за стену, чтобы не упасть прямо на ковер. В комнате его лучшего друга, как всегда, было безупречно чисто. Каким-то образом Крейг добирается до кровати, ни разу не споткнувшись, и садится на край. Это невероятно впечатляющий подвиг для Твика, который ему придется повторить. Перед этим, парень снимает с себя куртку, шарф (в котором он чуть не задохнулся), и кеды. Твик добирается до места назначения с первого раза, ибо кое-чьи руки уже тянутся вперед, чтобы поймать его, и он опускается на кровать Крейга. Парень бесцеремонно ложится на спину и закрывает глаза, чтобы не видеть танцующие узоры от света лампы. Такер следом откидывается назад и они оба просто лежат рядом. Твик чувствует себя, как бы сказать… далеким от всего этого, но возможно, это просто потому, что прогулка усилила его опьянение примерно в пять раз… "Опьянение". Хм. Такое слово вообще существует? Если нет, то теперь оно принадлежит ему. Это слово определенно имеет место быть. Возможно оно уже есть, верно? Повернув голову набок, Твик открывает рот, чтобы поделиться этой прекрасной идеей, и замечает, что Крейг смотрит на него. Просто… смотрит. Щека блондина дергается, когда он пытается улыбнуться. — Божее, чувак, что такое? — Ты сердишься? — слова застывают в воздухе между ними. Изо всех сил пытаясь понять, о чем говорит Такер, Твик протягивает руку, проводит дрожащими пальцами по его плечу, по рукаву куртки, пока не добирается до ладони. Он складывает их пальцы вместе, словно пазлы, и поднимает в воздух, чтобы внимательнее рассмотреть. Твик знает, что Крейг пристально наблюдает за этой картиной, но его это не беспокоит. — Из-за чего… из-за чего я должен сердиться? — Я поцеловал тебя. И не один раз. Он несколько раз подряд моргает. — Оу, точно, — говорит Твик, как будто только что открыл новый закон физики, — ты об этом. Они снова погружаются в тишину, их ладони все также висят в воздухе, пока Твику это не надоедает. Опустив руки на прежнее место, блондин переворачивается набок, чтобы полностью осмотреть Крейга. Их разделяют какие-то жалкие пятнадцать сантиметров. С такого близкого расстояния Твик может рассмотреть каждую маленькую и незаметную родинку на лице своего друга. Он хмурится, пытаясь вспомнить, почему он был так расстроен ранее. — Почему ты сделал это, чувак? Ну, я имею в виду, поцеловал меня во второй раз. — Мне просто захотелось, — плечо Такера дернулось. — Оу, — он трется щекой о ворс одеяла и пытается понять, что это значит. Вероятно потому, что Твик его лучший друг, и это было самым легким выходом из ситуации, несмотря на то, что он говорил ранее… иначе бы он этого не сделал. А сад? Это было просто потому, что Крейг чувствовал себя плохо из-за того, что испортил его первый поцелуй, разве не так? И ничего более. К тому же, кому захочется поцеловать такого дерганого придурка как Твик? Эта мысль причиняет ему боль. И… да, вот оно. Твик вспомнил, почему он тогда так сильно расстроился. Это несправедливо, что Крейг совершает наитупейшие ошибки, а потом сразу же находит способ, чтобы успокоить своего псевдо-парня. Несправедливо, что он поцеловал его во второй раз чисто из жалости, и это был утешительный приз для Твика за потерю чего-то ценного. Не то чтобы он берег свой первый поцелуй для кого-то особенного, но блондин понимает, что это полный отстой, ибо до этого его ни разу по настоящему не целовали. Особенно учитывая его возраст, но… От части он жалеет, что это произошло именно так, на глазах у придурков из школы, которые шутили и кричали так, как будто бы их поцелуй был чем-то до смерти смешным. Нет. Это нечестно. Теперь они одни, в знакомом месте, которое стало для Твика вторым домом. Он хотел бы, чтобы это случилось именно здесь. Только он и Крейг, никаких вопросов или действий. Твик жалеет, что это не произошло именно так, и потом вспоминает, почему именно это никогда не случилось бы. Прежде чем у него появляется шанс осознать, что именно он собирается сказать, рот Твика открывается сам по себе. — Поцелуй меня, чувак. Сделай это еще раз.