незаконченное.

Спустя полчаса, когда всем стало окончательно скучно (у Твика появилась надежда, что, может быть, всем уже надоело играть), Кенни придумывает несколько дополнительных правил. Каждый раз, когда кто-то успешно выполняет действие, все пьют по шоту, и каждый раз, когда кто-то говорит правду, все пьют уже по два шота (это нововведение было принято, чтобы снизить количество людей, которые все время выбирают правду. Видимо, возможность опозориться, мотивировала парней. Твик искренне не понимал, почему). Если человек не выполняет задание или отказывается говорить, то он выпивает сразу три шота. Все в их компании были все еще на удивление трезвыми, учитывая что время приближалось к десяти (кроме Стэна, который выглядит так, будто бы он не просыхал с середины прошлой недели), и игра должна была достаточно быстро изменить эту ситуацию. После того, как Картман встает и вразвалку подходит к столу с едой, чтобы пополнить припасы, начинается игра. — Клайд, — Токен начинает с наименее заинтересованного члена их группы (ровно как и Твик, но в отличии от Донована, тот держал рот на замке и не ворчал каждые две минуты), — правда или действие? — Ау, чувак, почему я? Выбери кого-нибудь другого, мудак, — эти двое устраивают что-то вроде состязания в гляделках, и в конце концов Клайд сдается, — ладно. Действие. Блэку хватает секунды, чтобы придумать задание для своего друга. — Возьми у Кенни зажигалку и сожги это дерьмо, — он указывает пальцем на журнал Плейбой. — Ну уж нет. Я пас. — Тогда ты пьешь, — Токен пожимает плечами. После долгого спора (который начал Клайд, и тем самым взбесил всех в комнате, потому что не мог решить что ему делать), он в конце концов делает несколько глотков из фляжки, которую Кенни достал из кармана куртки. — Чувак, что это вообще за хуйня? Параша полная. Кенни просто хихикает. Это тот самый смех, от которого Твику становится не по себе. (Опять же, все что касается МакКормика, вызывает у Твика беспокойство. Его кожа зудит в присутствии парня в оранжевой куртке.) Пока Клайд все еще приходит в себя, Кайл, который был следующим по очереди в их импровизационном круге, поворачивается к Картману. — Правда или действие, жиртрест? Эрик щурится. Твик с интересом наблюдает, как его кожа покраснела на несколько оттенков. Он выглядел явно нездорово. — Правда, — наконец выдает Картман, как будто это причиняет ему физическую боль. — Это правда, что Хайди снова порвала с тобой, потому что застукала тебя трахающимся с пирогом? — Эй, заткни свой поганый жидовский рот! Это все ложь, пиздеж и провокация! Это я порвал с ней, потому что она была недостаточно женственной для меня. Мне нравится, когда у моих сучек есть сиськи, понимаешь? — Так это было не потому, что она нашла все эти странные секс-игрушки, которые ты воруешь у матери? — Клянусь богу, Кайл, я ударю тебя так нахуй сильно, что тебя твоя родная мать не узнает, — если раньше Картман был красным, то теперь он становится фиолетовым. Эрик выглядел так, будто бы вот вот взорвется. Твик задумывается над тем, чтобы отодвинуться подальше, на всякий случай. Он не хочет возвращаться домой с испачканными кровью волосами. — Так это не потому, что она увидела твою историю браузера и поняла, что тебе нравится давать в задницу? — продолжал давить Кайл. Твик давится своим напитком и чувствует, что ему становится жарко, когда рука Крейга, лениво играющая с его волосами, замирает. Они оба уже привыкли к гейским шуткам, которыми их друзья разбрасываются все время, но… Сегодня между ними что-то не так. Что-то явно не так, и Твик ни коем образом не может понять, что именно. После того, как Стэнли, Баттерсу и Кенни удалось оттащить Картмана и Кайла друг от друга (первого с разбитым окровавленным носом, а второго с ехидной ухмылкой), игра продолжилась. Стэн бросает Кенни вызов, принести лифчик Мерседес или Порше. Когда МакКормик возвращается не с одним, а сразу с двумя лифчиками, так еще и с девочками, его приветствуют с радостными возгласами и громкими аплодисментами. Твик делает один глоток кофе с виски, и все же не может скрыть гримасу. Из хорошего, его глаза перестали слезиться. Когда очередь дошла до Картмана, тот спрашивает Кайла, не хотелось ли ему когда-либо переспать с кем-то из парней, которые сейчас находятся в комнате. Его уебанская улыбка говорит о том, что он ожидал, что Брофловски разозлится и откажется отвечать. — Да, — вместо этого спокойно выдает Кайл. За этим следует серия смешков, подбадриваний, и аплодисментов, непристойные комментарии и вопросы сыплются через всю комнату. Кайл выглядит невозмутимо, хотя его щеки все же порозовели. У Твика тоже. Значит ли это, что Кайл гей? Би? Или это нормально для парней натуралов, думать о сексе друг с другом? Это не то, о чем Твик привык думать слишком долго, но он определенно был геем. Просто тема секса в целом кажется ему далекой и странной. Активно представлять кого-то, пока ты… агрх. По какой-то причине, это кажется чем-то запретным. После того, как они все выпивают по шоту (Твик начинает привыкать ко вкусу той гадости, которую он пьет, и это плохо, потому что он чувствует что пьянеет), наступает очередь Крейга. Блондин начинает нервничать, ожидая, что Крейг выберет его. У него будет лишь секунда, чтобы выбрать правду или действие, но это не происходит, ибо Такер обращается к Баттерсу. Твик с облегчением выдыхает. — Прочитай вслух последние пять сообщений, которые ты получил, и свои ответы, — говорит Крейг. Оказывается, что три из пяти сообщений были от родителей Баттерса, в которых говорилось, чтобы он вернулся домой во время (иначе его накажут), и о том, что ему лучше не забыть рецепт на лекарства для бабушки (иначе придет чертовски огромный штраф). Последние два сообщения были от какого-то парня по имени Брэд или Баки, или что-то в этом роде, но Твик был слишком занят, облокотившись на Крейга и расслабившись от его прикосновений, чтобы обращать на это внимание. Если бы кто-то другой попытался дотронуться до его волос, думает Твик, то он бы испугался. Он не понимает, что настала его очередь, пока Крейг не прекращает свои тихие манипуляции и не толкает парня в плечо. — Ауч, — протестует Твик. Его лицо морщится, когда он поворачивается, чтобы изучить людей в комнате. Такер возвращается к тому, что он делал до этого, и Твик снова отвлекается, — агх, боже, я не знаю. Порше, я полагаю? — Ладушки, — говорит девушка, накручивая на пальце прядь волоса и улыбаясь так неопределенно, что Твик задумывается, есть ли что-то кроме воздуха в ее голове. Кенни сидел рядом приобняв ее за плечо с ярко-розовым кружевным лифчиком, завязанным на его голове, как уши Микки Мауса. Твик отводит взгляд, — хм… действие, пожалуйста, сладкий. — О господи боже, хорошо… — он отчаянно осматривает помещение, пытаясь придумать что-нибудь нормальное (изо всех стараясь не обращать внимание на то, что почти каждый парень в комнате горит от мыслей о том, что же он заставит ее сделать). Его взгляд падает на упаковку с маршмеллоу, лежащую на коленях у Картмана, — сколько зефирок поместится у тебя во рту? Раздается множество разочарованных стонов, пока девушка не встает, чтобы забрать упаковку с зефиром, и не начинает засовывать их в рот с откровенно похотливыми звуками. Ее щеки раздуваются так сильно, что она начинает чем-то напоминать Полосатика – последнюю морскую свинку Крейга. Оказалось, у нее во рту может поместиться многое. Порше сдалась на десяти зефирках, прежде чем ее лицо окончательно не деформировалось. Выплюнув все обратно в упаковку, девушка вытирает струйку слюны с подбородка, ее сомнительная улыбка все еще на месте. Все в комнате аплодируют стоя. Твик думает, что он предпочел бы, вырвать себе все зубы без анестезии, чем смотреть на это. Теперь эта ночь будет сниться ему в кошмарах. Он посмотрел на Крейга и скривил лицо. Глаза его друга просто весело прищуриваются. Игра продолжается, и с каждым раундом все пьянеют быстрее и быстрее. Твика не заставляли делать ничего более захватывающего, чем пятьдесят прыжков с хлопками. Он заканчивает "тренировку" задыхаясь и пошатываясь, и, не задавая лишних вопросов, садится к Крейгу на колени, когда тот, тянет его к себе. Их не смущал тот факт, что они были далеко не одни. Такер был высоким и худощавым, но Твик находит утешение в тепле исходящего от его тела и прислоняется к Крейгу. Теперь, когда его кружка была пуста, он переходит к бутылке Крейга и делает по несколько глотков между раундами. Задания становятся все хуже и хуже: Токена заставили прыгнуть в снег без верхней одежды, Джимми станцевать стриптиз перед всеми в гостинной, а Клайда пробежать по морозу до Сити Вок и обратно. Вопросы тоже становились жестче и интереснее. Мерседес призналась, что потеряла девственность на последнем ряду в кинотеатре, когда ей было четырнадцать, во время ночного повтора одного из фильмов о Дэдпуле. — По крайней мере, трахаться, наблюдая за тем, как Райан Рейнольдс выбивает из кого-то дурь, означает, что у нее хороший вкус, — иронизирует Крейг. Твик пытается подавить шокированный смешок и жгучий румянец. Есть что-то в том, как Крейг произносит слово "трахаться", от чего у Твика сводит живот. Кенни открыто сознается, что дрочил под столом в классе химии, в школьном автобусе во время поездки в Денвер, и в учительской после уроков. — ...прямо в любимую кружку мистера Элтона, — гордо восклицает он. Раздается смесь из восторженных возгласов и стонов отвращения. Стэна спрашивают, что самое отвратительное он делал по пьяни, и после долгого неловкого взгляда на Кайла, он выдает какую-то чушь про то, что отрубился в кустах. Все в комнате соглашаются, что история полная херня, и что Марш врет. Стэнли Марш – один из самых пьющих людей в Южном Парке после Кенни (и его отца, Рэнди), и его почти всегда ловят, занимающимся чем-то странным или непристойным. (Незадолго до конца прошлого семестра, Стэн пришел в школу, опоздав на три часа, пьяный в стельку, и нассал в шкафчик какой-то десятиклассницы, потому что "не смог найти туалет".) Когда парень отказывается сказать правду, он получает штраф и опрокидывает половину своего напитка. К тому времени, когда они все по настоящему напились, к их игре, каким-то образом, присоединились еще двадцать человек. Комната Токена была огромной, но даже в ней становилось тесно. Все подушки на полу были заняты, а на кровати сидело восемь человек. Музыка внизу стала заметно тише, что было хорошо, ибо они не смогли бы закрыть дверь, даже если бы захотели. Хотя, все в порядке, думает Твик. Он все еще сидел на коленях Крейга, уткнувшись лицом в его костлявое плечо с полузакрытыми глазами. Блондин почти уверен, что улыбается как придурок, даже несмотря на сбитое дыхание и жар внизу живота, которые не позволяли ему рационально мыслить. В какой-то момент во время игры рука Крейга переместилась на бедро Твика, сильнее прижав его к себе. Другой рукой Такер лениво рисовал узоры на коже блондина, снова пробравшись под его зеленую футболку. Твик не может сдержаться и корчится от щекотки. Забавно, думает он, как много раз руки Крейга побывали на его теле за сегодня. Хриплый смешок вырывается из Твика прежде, чем он успевает прикрыть рот ладонью, и Такеру приходится придержать почти пустую бутылку Джека Дэниэлса в его руках. Пальцы Крейга перекрывают руку блондина на горлышке бутылки, и Твик не может отвести глаз. Крейг такой хороший друг, верно? Самый лучший друг. Парень подавляет еще один бессмысленный смешок. Крейг наклоняет голову, прижимается губами к уху Твика и обдает его своим горячим дыханием так, что все внутри парня мгновенно воспламеняется. Внезапно желание засмеяться, клокочущее в его груди, рассеивается. — Что тебя так рассмешило? — достаточно громко спрашивает Крейг, чтобы парень смог его услышать, и Твик снова начинает ерзать, когда жар в его животе усиливается. Если бы он не был так пьян, то наверняка почувствовал бы себя неловко. Как бы то ни было, Твик обнаруживает, что прижимается к черноволосому парню еще сильнее. Дыхание сбивается, а слова застревают где-то на кончике языке, когда Крейг проводит носом по его щеке. Твик с трудом сглатывает. Делает глубокий вдох. Открывает рот, чтобы сказать… — Крейг, старик, правда или действие? — выкрикивает Клайд. Оба парня подскакивают, как будто их только что ударило током, часть оставшегося виски выливается из бутылки на пол, и они вновь возвращаются в реальность. Почти все в комнате смотрят на них. — Вы уже закончили лизаться? Мы не снимаем тут гей порно, ты же знаешь, — Донован был немного на взводе. Крейг передает почти пустую бутылку виски Твику, чтобы показать Клайду средний палец. — Очень жаль, — монотонно говорит Такер. Твик прикусывает внутреннюю сторону щеки, находясь где-то между замешательством и истерикой. Он задается вопросом, придется ли ему провести остаток вечеринки в этом состоянии. — Ну что тогда? — спрашивает Донован таким плаксивым голосом, что это действует Твику на нервы, — давай же, чувак. Не заставляй меня спрашивать в третий раз. — Ты завалишь ебальник, если я скажу действие? — это звучит немного грубее, чем хотел Крейг, по мнению Твика. Клайд корчит ухмылку, которая делает его похожим на пиранью. — Поцелуй кого-нибудь, — медленно говорит он и ожидает, когда стихнут все воодушевленные возгласы, чтобы поднять руку и привлечь всеобщее внимание, — но есть одно условие. Сердце Твика колотится с неимоверной скоростью. Крейг с кем-то поцелуется? — Это должен быть кто-то, кого ты ни разу не целовал до этого. Эти слова не укладываются в голове Твика. Кто-то, кого он ни разу не…? Крейг вообще целовался с кем-либо с тех пор, как…? Они "встречались" с четвертого класса… У Твика, конечно, никогда не было возможности поцеловаться с кем-то. Нет, думает парень. Он знает Крейга лучше, чем кто-либо другой здесь. Его псевдо-парень больше не интересуется подобными… — Хорошо, — говорит Такер. Секунду, он хочет кого-то поцеловать? Но… они же хорошо проводили время, разве нет? Твик долго смотрит на свои руки, с удивлением обнаружив, что они трясутся. Он буквально слышит свое сердцебиение, его грудь сжимается от этого ощущения. Что-то неприятное происходит у него внутри. К Твику приходит прискорбное осознание. О господи, он сейчас разрыдается прямо здесь у всех на глазах. Вместо того, чтобы проанализировать свои чувства, он в спешке пытается слезть с колен Крейга. Щеки горят, а слезы начинают щипать глаза. — Боже, я-я просто отойду тогда… — проблема в том, что Такер все еще держал его за бедро, сжимая так крепко, что завтра, наверняка, там появится синяк. — Что? Ты куда собрался? — Ты хочешь поцеловаться с кем-нибудь на спор? Ладно, валяй, чувак. Делай, что хочешь, — Твик размахивает руками в попытках вырваться, и случайно ударяет Такера стеклянной бутылкой в плечо, да так сильно, что остатки алкоголя выплескиваются парню на грудь. — Блять, чел, — ругается Крейг, вырывая бутылку из рук Твика и вслепую тыча ею в какого-то парня, сидевшего рядом с ними. К слову, неизвестный парень берет бутылку, и мгновение спустя Крейг руками вцепляется в волосы Твика. Он силой притягивает к себе светловолосого мальчика, и тот уже ничего не может с этим поделать. Когда их губы встречаются, это не напоминает ничего более, чем обычное прикосновение. У Твика есть всего секунда, чтобы заметить, что губы Крейга были сухими и слегка потрескались, прежде чем… Прежде чем Такер закрывает глаза и наклоняет голову вперед. Рука парня скользит вниз по шее Твика, пока не обхватывает пальцами подбородок. Блондин пристально смотрит на длинные черные ресницы и редкие веснушки на лице Крейга, когда их губы прижимаются друг к другу еще сильнее. Всплеск чего-то бодрящего прознает его нервные окончания, а жар смягчает тяжесть в животе. Сердце не перестает бешено колотиться. Это… это кажется правильным. Остальной шум в комнате (громкий свист, возгласы возражений и все такое) становится чем-то неважным, когда Твик буквально тает в руках своего "парня", неуклюже отвечая на его прикосновения. Он не уверен, насколько долго длился этот мягкий и неловкий поцелуй, но в какой-то момент все начало меняться. Крейг двигается, прижимаясь носом к щеке Твика, и блондин слышит странный вздох, вырвавшийся из Крейга, когда тот открывает рот ровно настолько, чтобы прикусить его нижнюю губу. Это было немного больно. Язык, следовавший за укусом, пробегает по чувствительной коже, как бы зализывая рану. Твик в шоке отстраняется, широко раскрыв глаза и прерывисто дыша. Руки парня сжимаются на груди Такера, хотя он не помнит, как они там оказались. Крейг смотрит прямо на него полузакрытыми глазами, слегка приоткрыв розовые губы. Все, на что способен сейчас Твик, это наблюдать, как бегают глаза Такера, как будто бы он что-то ищет на его лице. О господи. Твику не хочется думать, разбираться в том, что сейчас происходит; ему не хочется, чтобы этот момент не заканчивался, поэтому он отвечает на поцелуй на Крейга, прижавшись к нему губами гораздо сильнее, чем раньше. Он имитирует то, как Такер провел языком по его нижней губе, демонстрируя контроль над своими эмоциями и тревожностью. Крейг не дает ему и шанса пожалеть о своем решении; высокий парень издает короткий стон от удивления, но отвечает Твику с тем же энтузиазмом без колебаний. Когда их языки соприкасаются, у блондина перехватывает дыхание, а пальцы ног сжимаются в кедах. В этот раз, он не психует и не пытается отстраниться. Он прижимается к Такеру, упираясь руками о его грудь, несмотря на достаточно неудобное положение. Язык Крейга проникает в рот Твика и медленно проводит по его зубам и небу. Он влажный и теплый, на вкус как виски, и парню кажется, что в его мозгу происходит короткое замыкание. Он издает одобряющий вздох, когда Такер отодвигается и прикусывает губу. Его пальцы судорожно сжимали воротник кофты темноволосого парня. Рука на его бедре напрягается в ответ, прежде чем скользнуть к пояснице и заставить Твика сменить позу. Блондин молча соглашается, отстраняясь от Крейга ровно настолько, чтобы выпрямить спину и перекинуть одну ногу через него. Блять, он хочет большего. Он хочет Крейга, хочет, хочет, хочет… Такер едва дает парню достаточно времени, чтобы поудобнее устроиться у него на бедрах, и снова тянет Твика к себе. Их рты соприкасаются. Тепло и давление доставляют такую приятную боль… — …серьёзно блять, чуваки, идите в отдельную комнату! Глаза Твика распахиваются. Он замирает и немного отодвигается. Голубые глаза вопросительно хлопают, примерно в дюйме от него. Кто-то поднимает шум (много кто) прямо позади них; вокруг них. Твик с трудом приходит в себя, и пытается пробиться сквозь пелену из алкоголя и желания. Легче сказать, чем сделать, когда земля уходит из под твоих ног, заставляя напрячься еще сильнее, и, о боже, у него встал. Его самый первый поцелуй чуть не перерос в сеанс сухого публичного совокупления. Издав испуганный звук, похожий на что-то вроде "ннагргхах", Твик отползает назад так резко, что падает с колен Такера на ноги какого-то парня, растянувшегося перед ними. Парень громко ругается, толкает его, а люди вокруг начинают свистеть и насмехаться над тем, как идиотом блондин себя только что выставил. Лицо Твика горит так сильно, что слезятся глаза. Все, что он может сейчас сделать, это с трудом подняться и выбежать из комнаты. Протискиваясь через группу подростков, столпившихся в дверном проеме, он игнорирует крики Крейга о том, чтобы тот его подождал. Твик выбирается в коридор сквозь сердитое ворчание тех, кого он ненароком задевает, и гул музыки с первого этажа. Парень прямиком направляется в ближайшую ванную.