Пророчество

«Мы все носим маски, и приходит время, когда мы не можем снять их, не затронув собственной кожи.» — Андре Бертье.

— Мы снова всех спасли! — радостно воскликнул Супер-Кот, не скрывая гордости за себя. И хоть в последнее время его по-странному, так, как никогда прежде, стала одолевать сильная усталость, он старался не показывать этого, всё также оставаясь заносчивым, вечно торжествующим Супер-Котом. Подходя сзади к своей напарнице, столь идеальной в глазах юного супер-героя, столь изящной, благородной и неотразимой, у парня помутнел рассудок. Ему внезапно так сильно захотелось обнять девушку, а может-быть и женщину, которая живёт на этом свете уже более тысячи лет, положив свои тёплые ладони на её осиную талию, приложившись щекой к щеке этой таинственной личности. Но сейчас сладкие грёзы стали гаснуть, стоило юноше сравняться с девушкой и боковым зрением взглянуть на её лицо. Она перехватила его мимолётный взгляд кислотно-зелёных глаз (Девушка не могла перестать изумляться тому, как её напарник соответствует образу кота. Зелёные глаза с проницательным, хитрым и уверенным взглядом пробирали её приятной дрожью. Хоть напарник часто бесил её, а иногда даже вызывал в ней желание сменить своего коллегу по спасению Парижа, Леди-Баг всё равно питала к юноше особую привязанность) и с напускным равнодушием сказала, поднимая своё лицо к мрачным, тёмно-серым, нависшим, словно какая-то угроза тучам: — Дождь. Скоро будет дождь. — Что с тобой? Супер-Кот смотрел прямо перед собой, на растилающийся перед ним пейзаж вечернего Парижа. Улица Риволи проходила прямо под ними и растягивалась на три километра в длину. Улица была достаточно известной, но, как казалось Супер-Коту слишком однообразной и скучноватой. Длинные дома в итальянском стиле создавали впечатления, что смотришь на одно длиннющее здание. Девушка молчала и похоже хотела оставить вопрос без ответа, но Супер-Кот не сдавался. — Здесь неподалёку стоит позолоченная статуя Жанны д’Арк, — он старался говорить ласково, мягко и тепло, лишь бы только не спугнуть свою Букашку, — эта женщина чем-то напоминает мне тебя, миледи. — О, котик, ты сравниваешь меня с сожжённой на костре женщиной? — язвительно спросила девушка. По выражению её лица было абсолютно ничего не понять, но даже тон, полный яда, не добавлял блеска её глазам. Она казалась подавленной, хотя только что поборола одного из самых сильных соперников. «Бражник наверняка сидел в каком-нибудь удобном и комфортном кресле, смотря на нашу борьбу, как на боевик-экшн.» — раздражённо думалось девушки, пока Кот разглядывал её лицо, подмечая изменение в дыхание, то, как сжимались по-детски пухлые губы. — Жанна д’Арк в возрасте семнадцати лет возглавила армию смелых французских воинов… а через два года умерла. Да, её сожгли на костре, как еретичку и осудили её за то, что она носила мужскую одежду. Эти гендерные стереотипы. — парень скорчил лицо, как будто съел лимон и услышал приглушённый смешок. — Я о том, что она, как и ты в юном возрасте уже пошла на эту опасную, но благородную и самоотважную дорожку героя… — В юном возрасте? Сколько мне по-твоему? — девушка прикрыла веки, ловя лицом порывы ветра, на её губах играла насмешливая улыбка. — Моей Букашечке не может-быть больше, чем мне, — непринуждённо ответил парень. — Я не твоя Букашечка. Не называй меня так, это звучит слишком… — она замялась, словно сама не понимала, что ей не нравится в этом обращение. — Слишком как? В одно мгновение Супер-Кот сел на каменную поверхность крыши пятиэтажного домика, свесив ноги в пропасть. Оперевшись на руки, он стал раскачивать ногами. — Букашечка. Букашечка. Бу-у-у… — Перестань, — сев рядом, Леди-Баг прижала колени к груди, обнимая их руками. — Что же с тобой происходит? Ты… расстроенная и… подавленная. Это связано с твоей настоящей жизнью? — когда Супер-Кот сверкнул глазами в лицо Леди-Баг, лицо девушки стала большим пятном, а мир вокруг словно встряхнулся. Этот приступ головокружения был безболезненный, но в сердце юноши страшно кольнуло. Маска потеряла очертания и весь облик уверенной в себе супер-героиня поник, представляя взору Супер-Кота его одноклассницу из настоящей жизни. Никакого сходства в поведение, характере и манере говорить герой никогда не находил, но сейчас, словно этих совершенно разные для него раннее девушки потеряли свои конкретные особенности и стали чем-то одним целым. Леди-Баг подняла своё лицо, на которое стали падать капли, фыркнула и встретилась с ошарашенным, поражённым, волнующим взглядом Супер-Кота. — Ма… Маринетт? Девушка не смогла подавить вскрик и прижала ладонь ко рту. В висках запульсировало, ком ужаса сжал её горло, внутри всё неприятно перевернулось. Мозг не хотел воспринимать эту информацию и поэтому поставил девушку в ступор. Она смотрела на него, тяжело дыша, приоткрыв рот, крепче сжав колени. Супер-Кот точно помнил, что видел, но спустя секунд семь видение исчезло и лишь память восстанавливала необыкновенные сходства во внешности, но всё тут же перестало иметь значение, словно по щелчку пальца. — Прости… не знаю, что это было. «И я не знаю. Я всё ещё в маске? Получается, так. Но почему он назвал моё имя?» — порассуждав минуты две, Леди-Баг приняла решение делать вид недоуменного человека. — К-к-кто… — прокашлившись, супер-героиня, которую на самом деле звали Маринетт, продолжила, пытаясь сбросить с себя оцепенение, — кто такая Маринетт? — Я правдо не знаю, как так получилось… В самом ухе у Маринетт запипикало и она взглянул на небо над головой, ощутив нарастающий темп дождя, уловив сильные порывы ветра, взглянув на уличные фонари и грустно вздохнула. «Я так сильно устала…» — однако чувство долга и ответственности перед народом, и тем, кто доверил ей эту роль боролось с желанием всё бросить в равной битве. — Пора. — Леди-Баг… Девушка стояла на противоположной стороне от напарника, который тоже уже встал. Повернувшись, она ощутила некое напряжение, возникшее между ними и не в силах выдерживать его, крикнула: — Наверняка эта девушка очень симпатичная, раз ты вспомнил о ней, разговаривая со мной! — Букашка, если нужно, я готов выслушать тебя. Девушка помолчала, а затем угрожающе пробормотала. — Не называй меня Букашкой. — Ты что-то сказала? Он и в правду мог её не расслышать, ведь лило уже, как из ведра, а ветер шумел в ушах, но по игривому тону стало ясно, что это не так. — Пока, Котик, — и она исчезла в вечерних сумерках, надеясь поскорее оказаться в своей кроватки.

* * *

Полная тьма и ненарушаемая тишина. Сердце ускоряет удары, дыхание оглушает и чей-то душераздирающий крик проходит через всё тело. Двигаясь, как в невесомости, она всё ближе приближается к владельцу крика и вот прямо перед ней возникли две фигуры. Мужская, с длинными волосами, широкими плечами, массивной шеей, чёткими и прямыми чертами лица, рельефным прессом и оголённым телом. Здесь, в этом месте, это кажется приемлемым, девушка ничего не чувствует, словно призрак, наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой. Мужчина открывает рот и вновь кричит, падая на колени и ползя на четвереньках ко второй личности. Женщина, не менее идеальная, чем мужчина, с талией, бёдрами, аккуратными плечами и волосами, как у Рапунцель скована цепями, основания которых уходят в пустоту. Вокруг неё летает облачко дыма, а в следующую секунду её поглащает тьма вокруг. Ощущение, что это женщина давно уже не жива, но и не мертва. Девушка не может разглядеть лица этой парочки, но улавливает, как под пятнами, где должны быть глаза блестят слёзы. Чей-то голос, непринадлежащий ни мужчине, ни женщине, низкий, спокойный, равнодушный, но всё же с особой эмоцией начал говорить, проходя через тело девушки, её содрагает и она перестаёт дышать, внимая каждому слову. — Я выбрала вас, жалкие людишки, вас избрали на Особенный путь, предназначенный для Истинных душ, а вы пренебрегли моими решениями и стали действовать вопреки моей воли, так понесите же наказание, бессмертные, что подготовлено для тех, кто не следует своей Судьбе. Голос замолчал, а затем послышался взрыв смеха, жестокого, ледяного, насмешливого. — Вас поглотят ваши страхи, я — Судьба, я — Повелительница Смерти, а вы — бездушные демоны во плоти, так живите жизнью подобной демонам и выглядите, как они! Маринетт открыла глаза, обливаясь потом. Школьница включила прикроватную лампачку и села в постели. В голове гудел шум тишины. — Тикки… спишь? — осторожно спросила Дюпен-Чэн, глядя на сделанную саморучно маленькую кроватку, расположенную на отдельной полке, над тумбочкой. Квами потянулась и зевнула. Маринетт стала успокаиваться после кошмара, который видела уже в двенадцатый раз. Как только квами распахнула глаза и в слабом свете лампочки увидела потную хозяйку, тот час взлетела и начала кружить вокруг лица Маринетт, ласково щебетя. — Неужели опять этот жуткий сон, Маринетт?! — Прости, что разбудила, Тикки. — Маринетт, я не спала, — на какое-то мгновение девушке почудилось, что квами хмурит брови, которых у неё нет. — Но… — Квами не нужен сон. Мы устроены немного по-другому. Энергию я получаю другими способами. — Серъёзно? И я никогда об этом не слышала? Послышались шаги, потом стук и из люка в полу выглянуло круглое, заботливое лицо любимой мамы. Сабин Чэн внимательно разглядывала комнату на протяжение минуты, а затем со слабой, уставшей, но тёплой и живой улыбкой спросила: — С кем это ты разговаривала? — М-а-а-ам! Ещё одно лицо возникло из люка. Казалось просто невообразимым, как этот человек не раздавил маму Маринетт. Но несмотря на большие параметры и суровое лицо, внутри папа девушки был настоящим плюшевым мишкой. —Маринетт, время два часа ночи, почему у тебя включен свет и ты не спишь? Терпение девушки было на исходе, и она откинув одеяло в сторону, вскочила с кровати в одной серой пижаме, которая представляла собой серую футболку и широкие штаны, и голубых носочках. — Мама, папа, идите спать, — Маринет хотела захлопнуть люк, но шорох позади неё напомнил ей о Тикки. — Вы вновь нарушаете моё личное пространство, — пояснила свою раздражённость девушка с синяками под глазами голубыми, как воды глубочайших и чистейших океанов, от недосыпа. Том Дюпен заметно погрустнел, собираясь уходить, тихо извинившись. Мать же Маринетт не боялась вызвать в дочери раздражение. — Мы волнуемся, дочка. Понимаешь, в твоём возрасте… Тебе ведь уже скоро шестнадцать, мои одноклассники и одноклассницы в твоём возрасте уже хвастались успехами в… ммм… в своей половой жизни и… и мы с папой… — женщина прикусила нижнюю губу и с тихим вздохом закончила, — забеременеть в твоём возрасте было бы слишком обременительно. У Маринетт округлились глаза. — Вы считаете, что я прямо сейчас прячу кого-то в своей комнате?! — громко спросила Маринетт. — Дочень… Маринетт тот час вспомнила внимательный, обследовавший взгляд матери и вспыхнула красным. — Да как так мож… — Извини, Маринетт, нам стоило поговорить с тобой об этом утром или вечером, но не сейчас, пойдём, Сабин. И разочарованное лицо матери исчезло вслед за отцом. Вернувшись в постель, Маринетт выключила свет и закрыла глаза, перевернувшись на бок. — Маринетт…? — шёпотом обратилась Тикки, которую школьница могла-лишь слышать. — Прости, это я виновата, надо было тише говорить… — Ты не виновата. — А кто виноват? Вопрос отпечатался в голове Маринетт и она стала размышлять, не слыша тираду Тики о том, как сильно девушка обижает родителей. «И если подумать… В последнее время, последние три битвы, которые произошли за эти две недели окончательно меня выбили из клеи… Я чувствую такую усталость, подавленность и нежелание продолжать так жить… Мне так хочется, чтобы эта ответственность перестала быть на мне и, чтобы Бражник исчез из нашей жизни… Я вспоминаю о былой жизни, как о чём-то несуществующем, будто и не было спокойной жизни, где я могла переживать лишь за себя, а не за всех этих людей, которых я обязана защищать. Ну, почему именно я?! ПОЧЕМУ!!!» — Маринетт, я волнуюсь за тебя. — Да, Тикки, я знаю, но давай поговорим об этом позже. — тоном нетерпящим возражений сказала девушка. — Но сон… — Оставим это на потом, пожалуйста, мне осталось спать четыре часа… из которых я буду спать два, так что, пожалуйста, спать…

* * *

Он мог бы проследить за ней, узнать её настоящую личность, но он этого не сделал. Шлёпая дорогими ботинками по лужам, весь мокрый и промёрзжий, засунув руки в карманы тёмных брюк, Адриан изредка ловил на себе любопытные взгляды, торопящихся по домам граждан Парижа. Дождь закончился, он длился на больше двадцати минут, но Париж тем и славился, что, если над головой хмурились тучи, ливень был сильный и жестокий, но короткий. Уже давным-давно стемнело и Адриан коротко подметил, что атмосфера ночного Парижа после дождя невероятно романтичная, но не будь он сейчас занят размышлениями о том, что его ждёт в конце пути, который он держал, то быть может он остановился, сел бы на ближайшую деревянную скамеечку и с глупой улыбкой вдыхал запах мокрого асфальта. Завернув за угол между двумя домами, Адриан минуты две шёл по узкой улочке, где свет падал лишь из окон, от чего юноша не раз запнулся об разный мусор или же какие-то отдельные части мебели. Здесь воняло смрадом и чем-то ужасно неприятным. В какое-то мгновение Адриану захотелось развернуться и бежать прочь, но его тянуло в то место. Ещё раз свернув за угол, Адриан подошёл к первому подъезду слева, в конце ряда домов лился жёлтый свет уличного фонаря. Набрав нужный номер квартиры на третьем этаже, Адриан стал ждать, думая о том, почему он сюда пришёл. — Наконе… Наконец-то ты явился, — на пороге маленькой квартиры Адриана встретила полу-обнажённая двадцати трёхлетняя девушка из Канады. Супер-герой и по совместительству супер-звезда находился на тонком лезвие, как сумасшедший, находясь где-то между реальностью. И не было такого, что внутри него шла борьба, казалось, словно он просто идёт по дорожке заготовленной ему с самого начала. «Но неужели именно это является моим путём… Неужели я должен предаваться разврату, всей этой грязи и мерзости вместе с этой канадкой, которую я вижу второй раз,» — однако когда темноволосая, с большими карими, почти чёрными глазами, пахнущая алкоголем, с костлявый, тощей фигуркой и бледным, почти смертельным оттенком лица, с плохо смытым макияжем, от чего казалось, что под глазами у неё большие синяки и опухшими губами от поцелуев своим легкомысленным голосом воскликнула: — Т-ы-ы-ы… о-о-о, весь промок, — а потом вцепилась за его рубашку обеими руками, шатаясь и удерживаясь с его помощью, посмотрела своим затуманенным, пустым взором на него, — Джерри только что отлизал мне, но я думала только о тебе, поскорее бы нам с тобой уже… Адриан затолкал её внутрь, захлопнул позади себя еле державшуюся на петлях дверь с тревогой на душе, но каким-то спокойствием в мыслях продолжил уже в другом направлении: «Нельзя отрицать свою настоящую суть, мне нравится всё это, хотя это до ужаса пошло и развратно… но… НЕТ. Я сам сюда пришёл, мои ноги повели меня сюда по-моему желанию… правдо, я пришёл сюда сразу после того, как в очередной раз спас Париж… вместе с Леди-Баг… Леди… Леди-Баг… Такая благородная, честная, она воплощение героизма, от неё так и светит… Но её здесь нет. Меня нет в её сердце. Она ушла, бросив это скудное «пока, котик», после того, как мы так сильно продвинулись в наших взаимотношениях.» — Ты чё застыл? — грозный и сердитый тон вернул Адриана Агреста в реальность. В его грязную, мутную, извращённую реальность. Из глубины квартиры послышался нетерпеливый, разгорячённый окрик на английском языке. Это был Джерри, который переехал жить во Францию месяц назад из Америки, он плохо знал французский, поэтому разговаривал на своём родном, английском. — Адриан, а мы уж думали ты не придёшь, — из темноты вышел Джерри, типичный накачанный, спортивный, туповатый альфа-самец. С ним парень виделся в четвёртый раз, именно он познакомил его с Шарлоттой. Тот был на год старше Агреста и в отличие от Шарлотты, которая по словам Джерри зарабатывала на жизнь сама, хотя ещё неясно какими способами, жил с родителями, которые постоянно его контралировали и вмешивались в его личную жизнь, опять же, по его словам. Возможно, именно по-этому Адриан находил его симпатичным, так как они чем-то были похожи. И хоть Адриан за последние пол года успел заняться сексом с пятнадцати людьми разных полов, его сексуальный опыт мерк в сравнение с этими двумя. — Раздевайся и проходи, — сказал абсолютно обнажённый качок и сверкнув похотливыми голубыми, тухлыми глазами, выражающими лишь узость ума, ушёл обратно в тьму. На фоне играл современный английский рэп, создавая атмосферу ночного клуба. Шарлотта смотрела на него из-за ресниц, прикусив губу. Адриан закрыл глаза, там в тьме его рассудка было необычайно спокойно, но стоило открыть глаза и мир пошатнулся, почти незаметно, но ощутимо. Для Адриана это было безболезненно, как и на крыше с Леди-Баг, когда он вместо неё увидел Маринетт, он решил, что подумает об этой несуразице потом. На этот раз галлюцинаций или видений не было, но произошло большое изменение в поведение юноши и его мышление. Его ухоженная ладонь легла на грудь девушки, которая опиралась за стенку. Он провёл пальцами вокруг соска, а затем погладил девушку указательным пальцем между грудями, от чего та вздрогнула. Она что-то невнятно пробубнила, явно думаю, что её хорошо слышно, но Адриан услышал лишь «нет». Он отвернулся и всмотрелся во тьму. Показалось, что длинный коридор освещается, а тьма словно облачко дыма приближается к нему. Адриан зачарованно вглядывался в тьму, при этом испытывая страх и оцепенение, но видение, как и ранее не продлилось больше пяти секунд. — Не-е-е…ет. потому, что ты разденься для начала, а потом… мы-ы, бу-у-у… Будем на равных. Оба полностью без одежды, — Агрест повернулся обратно и смотрел на то, как Шарлотта старалась сексуально снять с себя оставшееся нижнее бельё, эта вызвала у него усмешку. — Смеёшься? — Адриан не смог удержаться от смеха, в то время, как Шарлотта толкнула его в грудь, от чего он ударился головой об голую стену. Она развернулась к нему голой задницей и стала тереться об его пах, со спущенными у коленей трусами. — Ну, посмотри-и-им… кто смеяться будет, когда его возбудят, да не дадут. Адриан сначала развёл руки в стороны, как бы не нарушить личное пространство девушки, но потом окончательно услышав внутри себя некий щелчок, обхватил девушку ладонями за талию и развернул к стене лицом, стараясь не обращать внимание на гудящую в голове боль. Шарлотта изгибалась и стонала, как на скотобойне свиньи, но голос у неё был сам по себе приятный, сладкий, так что слушать эти звуки было не так уж и невыносимо. Адриан осторожно, боясь причинить боль, но без нежностей и ласк входил в девушку. В голове царил мрак. Пружины дивана под ними скрипели, Джерри удовлетворял себя в кресле напротив. Секс Шарлотты и Адриана был сухой, обычный, ничем непримечательный, юноша не старался удовлетворить ни себя, ни девушку, он действовал, как робот. — Адриан, чёрт, смотря на вас я никак не могу кончить, не будь бревном, ты ведь не какой-нибудь волосатый, жирный мужик, а фактически писанный красавец. Девушка лежала под Агрестом, словно бы не услышав слов Джерри, продолжая стонать, её ладони обхватывали спину Адриана, он остановился, неторопливо вышел из неё и отполз от девушки на достаточное расстояние, чтобы натянуть свои боксеры и брюки, которые кинул на подлокотник дивана, одежда была влажной, но это не имело значения. — Э-э-э… Мы не закончили, — пробубнила Шарлотта, с разведёнными коленями и непонятным выражением на лице. — Ты делала вид, что тебе приятно, а ещё ты в алкогольном опьянение, не думаю, что стоит заниматься этим, когда ты в не ясном уме, на моём месте мог оказаться кто-нибудь намного беспринципнее… Это небезопасно, я даже точно не знаю, дала ли ты мне согласие. — Чува-а-ак, уходишь? — Джерри в полу-мраке было нехорошо видно, но, кажется он продолжал теребить свой член. На правом запястье у Адриана были часы и когда он встал и схватил свою высошенную рубашку с батареи у балкона, он решил выйти туда, чтобы отделаться от тех двоих и остаться одному, но при этом, как бы ему не хотелось уйти из этой квартиры, дома его ждало нечто похуже. На часах показывало без одной минуты двенадцати. Прохладный ветер ударил в лицо юноше, но этот порыв показался ему такой сильный, что вот-вот и он бы полетел вниз, в трущобы этой грязной улицы. — Что я… Что я тут делаю? — вопрос улетел в пустоту, заставляя с каждой секундой паниковать Адриана всё сильнее. Ужас и самое истинное омерзение накрыло его, как сильный наркотик, хотелось выблювать все свои органы, помыться, как-нибудь очиститься от всего, что происходило с ним последние пол года. Оперевшись обеими ладонями о узорчатые, металлические перила, Адриан Агрест посмотрел вниз, представляя в своей голове, как летит туда, к земле, а потом наконец-то вновь обретает единство души и тела, но, увы, это был бы полёт с третьего этажа и не факт, что он бы умер, инвалидом разве что стал бы. Перед лицом появилось лицо Леди-Баг, а затем Маринетт, у Адриана закончился кислород в лёгких, он еле смог выдавить из себя: — Маринетт.