Пророчество

«Из всех насмешек судьбы над человеком — нет убийственнее безответной любви.» — Максим Горький.

— Я ухожу, — застёгивая серебрянные пуговицы на ходу, Агрест обратно зашёл в комнату. Резкий запах курева и спирта ударил ему в нос, он бросил едва заметный взгляд в сторону кресла где до этого сидел и мастурбировал Джерри, а затем на полу-разорванный, тёмно-синий диван, где до сих пор была Шарлотта. Она лежала на боку, подложив одну ладонь под щёку, а другую вытянув вдоль головы. Она выглядела, как мертвец, с торчащими рёбрами и бледной кожей. Свет был очень тусклый, но Адриан всё равно смог разглядеть некоторые детали помещения в котором он находился. Низкий, но длинный столик стоял прямо посередине, на нём было бесчисленное количество пустых и открытых бутылок разного вида алкоголя, бычки были сложены в одной куче. Рядом с диваном, был расположен уже высокий стол с двумя деревянными стульями, над этим столом висела гирлянда, которая проходила через всю стену, включаясь в разетке у ещё одного кресла. Прямо у его ног был кинут большой матрас. — Он ушёл, — обрывисто сказала Шарлотта, а затем добавила, — и ты уходишь? Её голос был полон грусти и разочарования, тут до Адриана только что дошло, что он совершенно не знает этого человека. — Наверняка тот ушёл за бухлом и скоро вернётся, скажи ему, чтобы не звонил мне, — Агрест направился к раскрытой двухстворчатой двери в темноту коридора где лишь в конце горел слабый свет, но остановился на пол пути, когда сзади услышал грохот, а затем болезненный вопль. — Чёрт… — вымолвила Шарлотта, вновь попыталась встать с пола, но её пошатнуло, и она упала в руки Адриана, почти теряя сознание, парень положил её обратно на диван, укрыв одеялом без пододеяльника, сев рядом и еле заметно положив руку на предплечье девушки. Ему показалось, что он был обязан что-нибудь сказать, ведь вид этой девушки казался ему настолько несчастливым. Он немного подумал, вспоминая проведённое с ней время и то, что успел от неё услышать. В прошлый раз, когда они только встретились, девушка была более менее трезвая и вела себя достаточно сдержанно в эмоциональном плане, но стоило ей напиться, как она… — Шарлотта, я бы хотел быть с тобой знаком в других обстоятельствах и если… если ты будешь в трезвом уме, то попроси у Джерри мой номер телефона и позвони, мы могли бы встретиться. — Вали уже… попользовался мною, а теперь. — Чува-а-ак, зырь какую красотку я нам привёл! Джерри, одетый в серую, поношенную футболку и широкие джинсы появился на пороге комнаты, Шарлотта замолчала, словно не хотела, чтобы качок её услышал. Он держал за талию высокую, крашенную блондинку с отросшими корнями и идеальным макияжем с красной помадой на губах. Она приторно улыбалась, от чего Адриану стало нехорошо. Её тревожный, нервный взгляд бродил по комнате, словно она выискивала ещё людей. — Впрочем, как всегда, — прошептала сзади Адриана Шарлотта и больше от неё ничего не было слышно. Агрест встал и направился к выходу из этой мрачной комнаты, Джерри перегородил ему дорогу девушкой, от неожиданного столкновения блондинка вскрикнула, вся сжимаясь. Они ударились лбами. — Пардон, — вымолвил Джерри и гортанно засмеялся. Девушка пробормотала что-то вроде «всё в порядке», потирая при этом свой высокий лоб, Адриан же внимательнее к ней пригляделся. Трезвая, идеально накрашенная, пугливая, но подчиняющаяся всему, что ей говорят. — Извиняюсь за такой вопрос, но Вы куртизанка? Девушка вся съёжилась и недоумённо на него уставилась, ничего не отвечая. — Чувак, ты только глянь на эти сись. Агрест перехватил тыкающий палец в бюст девушки и сильно его сжал. Джерри наконец-то убрал свою руку с талии девушки по вызову и она стала менее напряжённая. — Я думаю, что ты такой нервный, потому что трахался с Шарлоттой, а она в сравнение с этой… ух. Но Адриан лишь аккуратно пододвинул девушку в сторону и проскользнул к двери, Джерри не унимался. — Ничтожный кусок дерьма. — голос Адриана был угрожающий и пугающий, Джерри замолк, словно не понимаю, что сказал Агрест. — Трахать проститутку равно, как насиловать её. — Чё…? — на квадратном лице Джерри застыло тупое и глупое выражение. Девушка стала смотреть на Адриана несколько по-другому, когда он перевёл свой взгляд на неё и сказал: — Всего хорошего, — эта дама ещё долгое время пыталась понять истинный смысл тех двух слов. «Может-быть я что-то принял? Какой-то наркотик и из-за этого…» — ночью туристов было не меньше, чем днём, поэтому Адриан решил не разгуливать по мокрым улицам Парижа, а снять себе номер в одном недавно построенном отеле. Адриан оставил на решепшене номер карты отца, так как у него не было с собой денег, парень в красном костюме за стойкой узнал в блондине сына модельера Агреста, поэтому не противился, — «Эти внезапные приступы головокружения… И, Леди-Баг, откуда и главное почему… Как в моих мыслях в тот момент могла оказаться Маринетт? Я был всецело сосредоточен на объекте моей… моего… Я не понимаю, раньше я с уверенностью мог сказать, что Леди-Баг мне безумно нравится, но сейчас… Я не понимаю это чувство, оно невероятно сложное и запутанное.» Но время близилось к пяти часам утра и лёжа в постели, стоило Адриану лишь на мгновение закрыть глаза и отпустить все мысли, как он погрузился в пустой, спокойный сон.

* * *

Школьница с хмурым выражением лица ворвалась в туалет, скидывая с плечей розовый рюкзачок на чистый, кафельный пол. Из небольшой щелочки вылетело небольшого размера существо, с большой, шарообразной головой на лбу которой красовался чёрный круг и непропорциональным голове телом. Человеку, незнающему о волшебных свойствах этого существа могло почудиться, что это зловещий инопланетянен. — Маринетт, почему ты избегаешь разговор о этом твоём сне? Девушка заглянула во все кабинки, а затем скатилась по одной из светлых стенок, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. У Маринетт была хорошая, здоровая, бледная кожа и из косметики она пользовалась разве что тушью и разными нейтральными блесками для губ. Чаще всего на лице Маринетт красовался лёгкий румянец, как например сейчас, когда она выбежала из кабинета, так как квами начала шуметь и привлекать внимание, находясь в школьном портфеле. — Хорошо, Тикки, — выдохнула девушка, а затем добавила, открыв глаза и встретившись глазами с квами, — но это не сон. Это кошмар. — Двенадцать раз подряд, думаю, что это не просто кошмар… — размышляла вслух Тикки. Обе женские особи помолчали. — Надо рассказать об этом Мастеру Фу, — предложила квами. — Да, наверное… — тихо отозвалась девушка. — Ты можешь ещё раз описать то, что ты чувствовала? Маринетт не хотела говорить, но понимала, что тревога Тикки основана не на пустом месте, хотя и не знала, что всё это значит. — Мне снились кошмары и довольно часто, но это… Кошмар он несколько иной, а этот… И эмоции у меня там очень странные и всё слишком реально, но при этом нет ощущения, что всё происходит наяву, я там вообще никакой власти не имею… нет, тоесть, да, в снах всегда так, но… я словно вообще не должна была всё это видеть… Да не должна… — Маринетт что-то ещё промямлила, но дальше у неё ничего не вышло объяснить. — Ладно, хорошо, а теперь, пожалуйста, давай всё что происходило, с самого начала. Это просьба вызвала у Маринетт панику, настолько ей не хотелось переживать всё заново, Тикки заметила перемену на её лице и извинилась за свою бестактность. Маринетт ещё раз вздохнула и пересказала всё с самого начала. Когда она закончила, Тикки больше не задавала вопросов, обдумывая всё сказанное девушкой. Маринетт вышла из уборной, тревожно глядя себе под ноги, на душе было так паршиво. Дюпен-Чэн чувствовала, что у этого кошмара должно быть какое-то продолжение и вряд-ли удастся его избежать. Да, она могла бы не спать, но рано или поздно её веки сомкнутся и тогда… Прямо перед носом девушки возникла лакированная, грязная обувь и испуганный шёпот. — Вот же чёрт… Маринетт! — Адриан… Дюпен-Чэн стыдливо и робко подняла глаза на юношу, и пробежалась взглядом по его виду, поразившему её глаза. Солнцезащитные очки, хотя на улице было пасмурно и облачно, белая рубашка, точно такая же в которой он вчера был в учебном заведении, только теперь растёгнутая, а под ней серая узкая футболка, а он никогда не ходит дважды в одном и том же, тем более в мятом и… У воротничка рубашки маленькое бордовое пятнышко, его вчерашние брюки были, как из помойки, обувь вся в грязи, но где он мог её найти, ведь хоть вчера и шёл короткий дождь, вряд-ли он ходит по трущобам, где вода смешивается с грязью. Вряд-ли кто-то мог заметить эти изменения во внешности Агреста, но Маринетт даже уловила другой запах. Едва уловимый, но… «Это… Это пахнет спиртом или у меня проблемы с носом?» Оба молчали, словно не находили, что сказать. Адриан опомнился первым и отойдя на два шага назад, улыбнулся своей привычной, привлекательной улыбкой. — Привет, прости, я задумался и по-этому… Маринетт не выражала своих обыденных эмоций. Она смотрела на него с непривычной для неё дерзостью. — Всё… Он хотел спросить «всё ли в порядке», но слова потеряли смысл, а голос ушёл куда-то погулять. «Именно ты мне вчера привидилась, моя влюблённая одноклассница,» — с неким упрёком по отношению к девушки думал Адриан. У Маринетт же случился некий сбой в системе и поэтому она всё также молчала, без мыслей в голове. — Этикетка, — Маринетт указала пальцем на бумажку, висящую на кончике очков. — Д-да… Это… ну, это… Я… «Ну, давай же, помоги мне, почему ты молчишь и выглядишь такой суровой?» Адриан прикоснулся к этикетке и сорвал её со второго раза, сжимая в кулаке. Напряжение между школьниками росло. — Тебе идут очки, — и Маринетт, испытывая смешанные и непонятные чувства удалилась. «Соберись, ты не можешь думать о Адриане в то время, как тебе снятся эти странные кошмары! Мастер Фу, мне срочно нужно узнать, что эта за чертовщина!» Между квами и Маринетт перед самой дверью кабинета произошла небольшая беседа. — Сегодня он сам не свой, — сказала Тикки. — Определённо, — сухо ответила девушка. — И ты тоже. — О чём ты, Тикки? — Ты не визжала, не заикалась и вела себя, как нормальная. — Я тебя не понимаю. — Быть может твои чувства поугас… — Как ты можешь такое говорить? — возмутилась Маринетт, прикасаясь ладонью к ручке двери. — О, Маринетт, не злись, прошу, пожалуйста! Я сегодня слишком наглая, — тоеньким голоском пролепетало маленькое существо. — Возможно, ты и права, Тикки. Но согласись, вполне логично не думать о парне своей мечты, потому что тебе снится какой-то загадочный и однозначно важный во всех пониманиях сон. — Думаю, что ты права… — Родители Нино отправляются в путешествие по Германии. Баден-Баден, Гамбург, Мюнхен, Берлин. Они собираются посетить эти города, Нино предложил мне провести каникулы в Германии, — сообщила лучшая подруга Маринетт. Смугленькая, в отличие от Дюпен-Чэн не такая тощая и выглядящая более здоровее. У неё шёлковые, длинные и хорошенькие каштановые волосы. В целом, смотря на Алю создаётся впечатление, что она писанная красавица, вот только с большим мозгом. Красавица из будущего, где женщин ценят не только за внешность. Подруга была одета в клетчатую рубашку и длинную юбку и приятно пахла карамелью, в то время как Маринетт нацепила на себя светло-серую толстову и широкие джинсы, сделав быстрый пучок на голове. — Разве тебе нравится Германия? Мне всегда казалось, что ты хотела бы побывать в более тёплых странах. — Да, но дело совсем не в этом. Маринетт, неужели ты не понимаешь! — со смехом воскликнула Аля. Эта была жизнерадостная и энергичная девушка, которая редко унывала. Маринетт же испытывала одну опустошенность и страх перед предстоящей ночью. Позади девушки сидел Адриан, который уткнулся лицом в поверхность парты. Когда до этого спустя минут десять после неё он зашёл в класс, Маринетт старалась делать вид, что не замечает его, даже после того, как на следующей перемене он захотел завязать с ней беседу, пока она разговаривала с Алей о учёбе. — Дамы, извините, что прерываю ваш прелестный разговор, но мне срочно нужно поговорить с Маринетт. Аля оживлённо подмигнула Маринетт и с напускным равнодушием ответила: — Подруга, не задерживайся, — и ушла в кабинет, оставив парочку одних в коридоре. Рядом стояли двое их одноклассников, но им вряд-ли было до них дело. — Извини, но мне надо идти, — сухо сказала Маринетт и повернулась вслед за подругой, которая из-за небольшой щёлочки подглядывала, её лицо исказила гримамаса, вроде: «Ты что творишь? Тёплая ладонь Адриана схватила её за локоть, дрожь прошлась по её спине, а кислород выбило из лёгких, а ноги пошатнулись так, что Дюпен-Чэн еле устояла на них. Маринетт вырвала руку, но Агрест и не останавливал её. Маринетт в тот момент думала о том, как же приятно быть обычной девочкой, что бросается жар при виде того самого парня, но удивительно, как быстро она спохватилась и заставила себя прекратить этот полёт в облаках. Адриан же был в недоумение от поведения Маринетт, поэтому прекратил попытки с ней поговорить. Аля косо посмотрела на блондина, а затем спросила у своего парня в кепке с синей футболкой и точно такой же смуглой кожей, Нино, который сидел рядом с Адрианом: — Эй, почему твой друг выглядит, как овощь? Нино оторвался от экрана телефона и глянул в сторону друга, который отозвался мычанием. — Думаю напился, — спокойно изрёк Нино. — Адриан, ты что правда бухой? — с еле сдерживаемым смехом спросила Аля, Нино приглушённо засмеялся. Парень что-то пробубнил, а Аля подхватила смех Нино. На щеках Маринетт выступила такая краснота, что она казалась помидором. И было вовсе не ясно смущена она или разгневана. — Что вы такое говорите?! Адриан не бух… — сморщив носик, Маринетт закончила вопросом, — он вмегда в трезвом уме, так ведь…? — обращаясь то ли к самому юноше, то ли спрашивая у себя самой, Маринетт закончила свою тираду. — Нет. — Адриан оторвался от парты, а волосы полезли в его глаза, очки до сих пор были на нём. Маринетт невольно умилилась его виду. Волосы растрёпанные, лицо опухшее и ещё эти очки… — Маринетт? — А. ч-что? — с тревожной миной на лице, девушка повернулась точно также, как и Аля, чтобы видеть Адриана. — Я говорю, что у меня похмелье, а вы как мои друзья, пожалуйста, будьте потише, — ласково проговорил Агрест. — Дюпен-Чэн! — рявкнула у самого уха Маринетт. Она помрачнела и медленно развернула корпус, но стоило ей поднять своё милое личико, как на него обрушился литр воды. Маринетт открыла рот и почти беззвучно ахнула, она была так поражена, что и не сразу до конца поняла, что только что произошло. Когда первый шок ушёл, на смену ему пришла ярость. Аля вскочила и Маринетт краем глаза, мутным взором из-за воды заметила её сжатые кулаки, Нино встал и обошёл парту, садясь перед Дюпен-Чэн на корточки, в кабинете находилось около десяти человек, не включая компашку Маринетт и все молча уставились на разворачивающую сцену, кто-то вскрикнул, кто-то хихикнул, но даже те, кто посочувствовали Маринетт остались на своих местах. — Да как ты можешь! — злобно провопила Аля, но Маринетт попросила её сесть и та покорно, но с большим недоумением плюхнулась обратно на поверхность. На лице Хлои была омерзительная улыбка, её высокомерно приподнятый подбородок говорил о том, что она чувствует себя правой. — Привет, Адрианчик, — сладко и ванильно поздоровалась Хлоя, от Адриана ничего в ответ никто не услышал. — За… — Маринетт вздохнула и протыкая ногтями ладонь, заставила себя произнести следующее, как можно спокойнее, — Должно-быть я чем-то провинилась перед тобой? Мне жаль, — но до тщеславной блондинки не дошёл настоящий посыл этих слов. — Ты провинилась перед всеми нами. Эй, вы! — она указала лёгким движением руки на группу из трёх человек, глядящую на Маринетт с сочуствием, — Дюпен-Чэн — шлюха! Она использовала Адриана, нашего светлого и благородного Адриана, заманив его своими ведьминскими штучками! — Ха-ха-ха, — истерично засмеялась Аля. Смех этот был мрачным, подходящий больше на шипение, — что ты подразумеваешь под ведьминскими штучками? — компульсивно рассерженно спросила Аля. — Ты, — Хлоя указала пальцем с дорогим маникюром на Маринетт, которая медленно встала. Адриан подскочил к ней и оказавшись рядом, судорожно прошептал: — Я не понимаю о чём она, Маринетт, тебе не стоит… Но девушка подняла руку вверх, призывая его к молчанию и он замолчал, правдо, не по своей воли. «Какого чёрта, почему я не могу открыть рта!» Адриан впился своими зелёными глазами в спину Маринетт, наблюдая за тем, как своими ногтями она всё сильнее впивается в ладони, на мгновение ему показалось, что девушка сейчас ударит Хлою, но ничего не произошло, однако странная вибрация прошлась по школьному кабинету. И он шумно выдохнул, обретя возможность производить эти человеческие звуки. Кажется, за это небольшое мгновение с Маринетт произошло большое изменение. Её голос срывался на крик, а глаза с новым чувством впились в Хлою, которая с таким испуганным и ошарашенным видом смотрела на темноволосую, словно та только что попыталась её убить. У Хлои задрожала нижняя губа, а ладони стали ощупывать голову, щёки, нос, руки, Маринетт стала приближаться к ней и та попятились назад. Странная тишина повисла в кабинете, Адриан снова поймал себя на безмолвие. Когда одна Маринетт стала говорить, голос её показался грозным, устрашающим и волнительным. Адриан представил себя на месте Хлои и решил, что и он на её месте был бы испуган. Он также совсем не понял, что имела ввиду заносчивая миллиардерша, ведь у него с Маринетт были чисто дружеские отношения. Ему симпатизировала её миловидная внешность, но он относился к ней, как к обычной фанатке, которая слишком идеализировала и романтизировала Адриана Агреста, сына Габриэля Агреста. Грубо говоря, как считал сам Адриан, Маринетт видела в нём лишь свои фантазии и мечты, но не то что любила его, он наверняка ей даже не нравился. Однако, когда она заговорила, у Адриана засосало под ложечкой, было ощущение, что он всецело поглощён в то, что вылетает из её рта. — Я терпела все твои ужасные выходки, твой гнусный и мерзкий характер, твоё раздутое эго. И если в нашем современном обществе до сих пор существует дурацкое социальное разделение, то не смотря на твоё происхождение и деньги, которыми обладает твой отец, а не ты, ты всё равно находишься на самом днище и говорю я это вовсе не потому, что меня задело и разозлило то, что ты вылила на меня воду. Нет. Признаться честно, мне было обидно, но это неважно. Сегодня ты перешла черту. Я бы ни за что в жизни, даже под дулом пистолета не воспользовалась бы Адрианом и сегодня ты оскорбила не меня, а весь истинный смысл настоящей, чистой, самой сокровенной любви. Я люблю Адриана Агреста и твоё поведение говорит о том, что ты никогда не поймёшь того, что чувствую я, ведь я всем сердцем предана и привязана к нему, в то время, как ты только создаёшь видимость какой-то искренней чувствительности. После того, как Маринетт закончила, Адриану казалось, что он не сможет жить без её голоса, но этот общий транс закончился и начались шептания, Хлоя Буржуа заводила на весь кабинет. — О-о-она р-р-разорвала меня на ч-части… ОНА УБИЛА МЕНЯ! — крикнула блондинка и все перевели взгляд на неё. Разразился смех. Адриан в то время почувствовал, как у него засосало под ложечкой, он ощущал, что-то неведимое, но реальное и всё его внимание было приковано к Маринетт, в то время как та находилась далеко от реальности, но и не переступая грань сознательного. Когда она встала, а Адриан подбежал к ней, в её голове светилось упорное желание, чтобы юноша помолчал. Она подняла руку, надеясь лишь показать ему своё нежелание выслушивать его слова, но почувствовала странный холод, а затем кончик пальца словно загорелся. Маринетт показалось, что ветер переменился и что она пробивается через бурю, вокруг всё потемнело и перед глазами была лишь Хлоя, которая смотрела на неё с нескрываемым презрением. Ярость Маринетт стала чем-то осязательным, и она почувствовала как в жилах бурлит кровь, и как стучит сердце. Её гнев был так велик, что позволил на секунду забыть Маринетт о человечности и представить, как Хлоя мучительно кричит, пока части её тела разлетаются по кабинету. Хлоя странно поёжилась, а затем БАМ. Она только и успела, как с ужасом посмотреть на Маринетт, а её органы превратились в кровавое месиво. Потолок, учительский стол, стены. И хоть тело Хлои превратилось во что-то ужасно мерзкое, Маринетт чувствовала её присутствие, этот страх, который испытывают люди, встречаясь лицом к лицу с диким зверям без оружия в руках. Потом осознание Маринетт стало проясняться, и она увидела перед собой всю ту же стоящую Буржуа, в сердце кольнуло чувство вины, но Маринетт ухватилась за свой гнев и держась с ним за руку стала говорить, впиваясь глазами с красными белками в Хлою, которая под этим взглядом готова была расплакаться от отчаяния. Но её буквально пригвоздило к месту. И только когда Маринетт сказала, что любит Адриана, ярость ушла, а на смену пришла самая сильнейшая усталость и головная боль, пронзившая веки. Туман перед глазами ушёл и ярость тоже, но Маринетт ощущала странную вибрацию, исходившую за её спиной. С поникшими плечами, отворачиваясь от орущей Хлои, со слов которой все смеялись и шутили, девушка встретилась с острым взглядом Адриана. Он смотрел только на неё, словно не мог оторваться. Маринетт почувствовала особую связь, которая их соединяла, но в кабинет вбежала преподавательница с рыжим хвостиком и в белом деловом костюме, и очень громко заорала: — Акума! Акума! — она задыхалась. Аля подошла к ней, положила ей руки на плечи и спокойно спросила, что она имеет ввиду. — В парижанку вселился акума и… Я, как ваша наставница должна вас защитить, так что опустите шторки, закройте окна и... вперёд же! — никто не шевельнулся. — И… я не хочу наводить смуту и панику, но я должна это сказать, — повернулась к Адриану, — она ищет тебя.