They don't believe in us. But I believe.

—О нет, я умираю!— Фрэнк совершенно театрально вздыхает, прижимая к своей груди брошенный в него двумя секундами ранее пакет со льдом, а после, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и закрыв глаза, плавно опускается на пол, прямо как в идиотской замедленной съёмке, давно ставшей очередным глупым клише. Может он и правда пытается изобразить из себя какого-нибудь героя голливудского фильма? Но они ведь не ведут себя так вычурно! Хотя...Он в каком-то плане действительно был слишком хорош для голливуда. Джерард быстрыми шагами приближается к парню, опускаясь перед ним на колени. —Нет, Фрэнк! Ты не умрёшь! Ты будешь жить! Я...Обещаю тебе!—Джи кладёт свои ладони по обе стороны его лица и чуть приподнимает с пола. Всё так же наигранно изображая сочувствие. —too late, my time has come...*—приоткрыв один глаз, отвечает он, после чего хватается за сердце и кажется "умирает". ________________________________________ —Эй, Энштейн, мёртвые люди не улыбаются! —Ничего не могу поделать, ты очень смешно переигрываешь— —На себя посмотри, легендарная фигура актёрского мастерства,—Уэй смеётся, после чего сразу же хватается за живот, сгибаясь пополам. —Вот чёрт!—Некогда труп, моментально вскакивает с пола, приближается к Джерарду и...Начинает расстёгивать пуговицы на его рубашке, странно. Снизу - вверх. —Эй, эй! Какого...—он ничего не может сделать, или не хочет, просто глупо наблюдает за аккуратными, но при том торопливыми действиями парня. Его руки всё такие же холодные, это вроде неудивительно, совершенно обычное явление, у многих людей они холодные, ведь так? Нет, всё же, у Фрэнка они холодны в совершенно ином смысле, холодны настолько, что от любого прикосновения пробегает жуткий мороз по коже, бросает в дрожь. Они на самом деле были мертвенно - холодные. И почему-то, вопреки всем законам логики Джи был готов моментально растаять под этими волшебно - плавными движениями ледяных пальцев, стремительно забирающихся под его верхнюю одежду, касающихся каждого миллиметра кожи, задевающих каждый, даже самый маленький шрам. И это отнюдь не было неловко, наоборот, вызывало бурю эмоций. Каждая из них была ярче предыдущей, от недоверия до восторга. Но добравшись подушечками пальцев до рёбер, он вдруг замирает, берёт лежащий на полу, почти растаявший пакетик льда в руку и бережно прислоняет его к месту, на котором уже начинал расцветать яркий синяк, так бережно, словно он ухаживал не за обычным неудачником, а за настоящим произведением искусства, достойным почётного места в Лувре. Но только...У Мона Лизы нет синяков. Они успели поспорить. Джерард утверждал, что он вполне в состоянии пойти на уроки, но его новый друг категорически отказывался от перспективы отпустить еле-живого Уэя на целый учебный день. Так что.. Позднее Фрэнк отведёт Джерарда домой, под руку, несмотря на все бессмысленные возмущения последнего. Они будут болтать о новом выпуске любимого комикса, совсем недавно поступившей в продажу газировке с апельсиновым вкусом, сойдутся на том, что просто обязаны попробовать её, обсудят то, насколько всё-таки странными и неоправданно жестокими бывают люди, посмеются над собственными фамилиями. Они кажется могли бы разговаривать с утра до самого вечера, то беспричинно смеясь, то перескакивая с темы на тему и каждый раз находя новый повод для "крайне важного" обсуждения, притворяясь, словно знают друг друга больше сотни лет, хотя обоим было всего по семнадцать. —До встречи, Иеро.— —Увидимся, Вей.— Они оба ненавидели, когда их фамилии произносили неправильно.