За все нужно платить, Валькирия!

Все присутствующие на корабле замерли, наблюдая, как голова хтонического чудовища сотрясается и кричит при виде мамы, с которой его очень давно и не справедливо, разлучили. Он не мог скрывать восторга, ну и потопить в своей радости судно, на котором приехала, его долгожданная мама не желал, поэтому просто дергал огромной головой и звал. Бода, не ожидая, что ее мальчик такой большой, немного растерялась, но потом, отбросив все сомнения, побежала навстречу своему ребенку. Она попыталась обнять его толстую шею, но длины рук не хватило, поэтому женщина прижалась к огромному змею и тихо заплакала от счастья. - Мааа-ма не п-с-с-с-лачь. - Мальчик мой, как же ты вырос, какой стал красивый! - шептала женщина Ермунганду, в смышленых глазах которого, собирались слезы. Все смотрели на эту картину, молча, ничего комментировать не хотелось, ведь перед древними существами предстала любовь в ее истинном виде. Эта любовь не имела корыстных целей, не обманывала, не врала, она просто существовала между родителем и ребенком. Бода сильнее прижималась к змею, что-то шептала ему на ухо, он двигался своим могучим телом, раскачивая Скидбладнир. Все молчали, а Локи ушел, не хотел мешать. Трикстер сел на дальнюю палубу, ведь пообщаться с Ёри он еще успеет, а мысли посетившие его голову, разрывали черепную коробку, и рисковали вылиться новой порцией сарказма, глупых шуток и издевательств. - Кто я такой? Я был создан для развлечений и услад, так зачем ты который раз подсылаешь мне тех, то меня любит?- воплощал он неизвестно кому и куда, и его жесткое, себялюбивое сердце екнуло. Это из-за него сейчас страдает Бода, мертвы Сигюн, Нари, Нарви, болеет и умирает Лив. Еще не одно существо, решившее его полюбить, не было счастливо! Его дети, его милые дети, вынуждены сидеть взаперти, на глубине, подальше от всех, пока дети Одина восседают в его чертогах. - Ненавижу! Ненавижу тебя названный братец! Отправляйся к Хель, и не надейся, что моя дочь будет к тебе благосклонна! Локи впервые было так больно, в его сознании всплыло что-то типа чувства вины за содеянное, и он не знал как с этим жить. Эти эмоции были такими новыми и пугающими, что кажется, могли разорвать его на кусочки. Он источник всех проблем: по приданию он должен начать Рагнарек, все думают, что именно он убил Бальдра. Лив, она болеет и страдает из-за него, верная и преданная Сигюн умерла, друзья его ненавидят, дети познали только страдания, а он все что может, только глупо шутить, напиваться и трахать очередную деву, которая развела перед ним ноги. Конечно, он дал в рот тем созданиям женского пола в Льесальвхейме, говорил сам себе, что это для отвлечения их внимания, но кого он обманывал. Они обе так хорошо работали своими ротиками, так обсасывали его яйца и член, что он на секунду даже забыл что они враги, забыл о данных обещаниях Золотку. Но старик этого не мог видеть, и показать Лив не мог, ведь Локи в последний момент решил прикрыть свою задницу, и создать иллюзию. А сам он своему Золотку об этом никогда не скажет, ведь боится ее потерять.

«Я не сказал Лив и слова лжи»

Всплывает в голове у трикстера свой же мерзкий голос, своя лживая фраза. Сказал! Сказал много лжи, не мог не лгать, не мог остановить свою мерзкую сущность, ненавидя себя всем естеством.

«Но и правды в твоих словах было мало!»

Говорит он сам себе и хватается за виски. Да он сказал ей много лжи, ведь потерять Лив было страшно, очень страшно. Валькирия сделала даже больше чем Сигюн, она почти растопила и приручила своевольное сердце плута. При одной мысли о Лив, сердце билось в разы сильнее, да так, что пробивало грудную клетку. От тоски по ней, хотелось выть волком, те девичьих губы на члене сейчас были омерзительны, но это его природа! Локи схватился за лицо руками и присел, Бог огня снова был слаб, очень слаб, и уязвим, как младенец. - Ты специально ее подослал? Ты посадил мне на член эту девушку, чтобы ослабить и убить! Да Всеотец, это сделал ты? Несвойственное трикстеру самобичевание так бы и продолжалось, если бы он не услышал родной голос своего Золотка.

«Я хочу тебя видеть!»

Она хочет меня видеть - данная мысль крутилась у Локи в голове, одновременно принося ужас и восторг и заставляя мысли путаться - Моя девочка, любимая моя, хочет меня видеть, остальное не важно, остальное мы переживем. А вдруг она хочет навсегда уйти! Тогда я ее не отпущу, я, же Бог. Локи улыбнулся, когда увидел Лив сидящей, на созданным ею плавучем острове. Она смогла сделать это сама, его сила себя прекрасно чувствовала в ней, и это вызывало гордость. Локи правда подкорректировал парочку моментов, но не важно, его Золотко создала целую иллюзию. Локи тихо, стараясь не шуметь, и не разрушить эту чудесную картинку, где его женщина сидит на острове и шлепает ногами как маленький ребенок, приблизился к ней, и встал за спиной. Он не трогал девушку, не смел, прикоснуться или нарушить покой. Ему хотелось по привычке пошутить, съязвить, хотелось, чтобы она нахмурила носик, ругалась, только чтобы не убивала своим молчанием. - Присядешь?- тихий надломленный голос его Золотка, пробил очередную брешь в сердце Бога. Но он не спорил, опустился рядом с девушкой, а она в каком-то только ей известном порыве прижалась нему, закрыв глаза, то ли от страха, то ли от боли. Он еще долго смотрел на нее, на то, как она все ближе утыкается в его жилетку, на слезы, и тихое прощение. А вскоре, крепко обнял, прижимая ее все ближе и ближе, шепча на ушко: - Золотко, мое золотко! Локи продолжал говорить ей на ухо нежные слова, целуя ее в лоб, в макушку, перебирая короткие волосы. Ему больше ничего не было нужно, Бог был счастлив с ней, со своим Золотком! - Бог, мой Бог- шептала Лив в ответ, а Локи удивлялся, ведь она никогда ранее его так не называла. Его Лив, только шутила, улыбалась, звала дурачком, нежно толкала в ребра, а потом туда же исступленно целовала. Он не выдержал этой пытки нежностью, подцепил своими длинными пальцами ее подбородок, и, смотря прямо в глаза, спросил: - Лив, что случилось? - Случилось! Случилось то, что от моей гордости ничего не осталось! Я простила тебя Локи, снова простила. Но потом вспомнила, каким другим и несчастным ты был в нашу последнюю встречу, и поняла, что не имею права отбирать тебя у тебя самого. Я не имею права заставлять трикстера быть серьезным, повесу стать семьянином. Это не получиться Локи, как говорят на Земле - это утопия. У нас ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы ты отказывался от жизни, которую так любишь, ради обычной мидгардки. - Но я люблю тебя! Я не шутил, не врал, мне самому сложно было в это поверить, но это правда, я люблю тебя, мое Золотко! - Нет, Локи ты не знаешь, о чем говоришь, ты не знаешь, что такое любить женщину всегда, всю жизнь, не одну ночь или несколько лет. - Я любил Сигюн - обреченно говорит Локи, и тяжело вздыхает- я любил ее, и если бы не Один, то остался бы с ней и детьми! Укол ревности пронзил тело девушки, она понимала, почему Локи это сказал, он так хотел показать, что чувства ему не чужды, но ревность было не остановить. Локи же моментально увидел перемену эмоций, и ему очень понравилась реакция женщины. Он только сильнее сжал ее в объятиях, и, придвигаясь, стал целовать щеки, лоб, шею, нырнул за ушко, и не сильно его прикусив, сказал: - Жаль, она не была такой горячей, как одна моя знакомая мидгардка! - А что это за мидгардка, познакомишь?- по привычке подыграла Лив, ведь это стало ее инстинктом, подыгрывать, понимать поддерживать даже самые глупые шутки. - Может быть, если ты будешь хорошей девочкой!- Локи припал к губам любимой и стал сминать их в своей горячей, но шутливой манере. Он играл с Лив, выводил ее на эмоции, заставлял ненавидеть, но тут же любить. Она была полностью в его власти, понимала, что это приведет к неминуемой гибели, но не могла противиться, а только отвечала, поддавалась, поддерживала, шла за ним, как и остальные. Вскоре Локи прервал поцелуй, Лив потянулась за новым, но он только чмокнул ее в губы, и, посмотрев, прям в глаза сказал: - Я не позволю Ангрбоде совершить то, чем вы договорились, скорее убью ее, чем она притронется к тебе. Я трус Лив, редко участвую в сражениях, предпочитая их хитрости и уму, но за тебя готов бороться. Золотко, возвращайся в Мидгард и жди, осталось немного, я приду за тобой, и с этого момента мы проведем невероятное количество времени вместе. И помни, что я люблю тебя! Локи шутливо клацнул ей по носу и исчез, ведь иначе не смог бы уйти, и остался вечно со своей женщиной в этой иллюзии. *** А на борту Скибладнира все было по прежнему, жизнь мирно шла как декорации к основному спектаклю, где грозный змей, не мог и секунды прожить без прикосновений своей мамы. Они о чем-то говорили, Ангрбода смеялась, иногда смахивала слезы. А остальные старались жить как раньше, Сагр перебирал баночки, Лиод чистила мечи, а Улль занимался едой, то и дело, посматривая на разворачивающуюся картину. Он все еще был обижен на Боду, но все-таки решил, что выслушает ее, попробует понять, поддержать. - Мама с-с-с где та с-с-с деву-с-ш-с-ка, ч-с-то была с-с-с-с папой? У ведьмы снова засвербело в душе, опять все говорят про мидгардку, не уж то после того как Ангрбода отправила себя в добровольное отшельничество все девять миров сошли с ума по этой невзрачной девушке. Конечно, отрицать, что Лив была необыкновенной, нельзя. Она попала в Асгард, осталась жива, несколько раз принимала силу Локи, боролась наравне с Богами и другими мифическим и существами, не боялась самого Всеотца, а главное смогла влюбить в себя, того кто казалось совсем не умел этого делать. Любил ли Бог огня Сигюн, ведьма не знала, но не верила в это, ведь он очень быстро отошел от смерти своей второй семьи, и пустился во все тяжкие, а здесь его душа дрогнула перед обычной мидгардкой. - Это папина хорошая, знакомая, тебе она нравится? - Даааа - протянул змей, а после как-то погрустнел- но ей с-с-с-с грозит беда, мама по-с-моги ей. Ангрбода закрыла глаза, несколько раз вздохнула, успокоилась, а после пообещала своему ребенку, что выполнит его просьбу. Улль, же чем бы ни занимался, не мог отвести взгляда от женщины, с которой совсем недавно был близок, он хотел ее обнимать, целовать, любить, так как в тот день. Он совсем не понимал, зачем им скрывать, что их отношения вышли на новый уровень. Почему он не может показать каждому на этом гребанном корабле, чья это женщина, а особенно, чтобы об этом знал Локи. - Ведьма мне пока еще нужна, а ты прожигаешь в ней дырку, вместо того, чтобы подойти и поговорить. Я не помню, чтобы ты был таким трусом - услышал Улль знакомый голос, и хотел было разозлиться, но повернувшись , увидел, что Локи капитулирующее выставил руки вперед, желая показать, что никаких иных эмоций кроме искреннего желания помочь в его действиях нет. Локи улыбнулся, и в своей привычной манере пошел докучать Сагру, как будто и не было этого разговора, и утреннего скандала, Локи был прежним. Улль же вздохнул несколько раз, закончил приготовление пищи, и, обтерев руки о штаны, пошел к Боде в надежде, что она не оттолкнет его. Он замер перед последним шагом, и бесшумно стоял за ее спиной, пока Ермунганд не увидел его, и не улыбнулся своей фирменной до жути пугающей улыбкой. Ведьма обернулась и увидела того с кем еще недавно делила постель, того кто целовал ее так самозабвенно, того кто втрахивал в кровать, а после не поверил, обидел, обвинил. Но она понимала, почему это произошло, поэтому встав, взяла лучника за руку, выбив из него стон облегчения. - Ёри, ты знаком с Уллем? - Да, это друг па-с-пы. Улль улыбнулся, и понял, что снова не сердиться на Локи, и это какой-то замкнутый круг, где никто не может злиться на Бога огня, а он живет своей беззаботной жизнью, переступая, через чувства других существ. Бода же погладила большим пальцем ладонь своего Бога, а он улыбнулся, ведь хотел этого больше всего на свете. Локи на этот раз с улыбкой наблюдал за этой картинкой, но покусывал свои губы, в надежде обнаружить на них знакомые нотки его Лив. Отчаявшись, он рукой развел воздух, в бешеном желании найти ее теплые, длинные пальцы, чтобы переплести, также как и Уль с Бодой. *** Лив проснулась в своей кровати, вымытая, одетая и испытала невероятное чувство вины перед супругом. Джек был отличным мужем и человеком, Лив, невероятно повезло. Чувство вины становилось все сильнее, а в голове возник вчерашний разговор.

- С кем я соперничаю Лив? -С Богом!

Женщина надела теплую пижаму и пошла в зал, где ее семья смотрела телевизор, у каждого в руках были кружки какао с зефирками, которое сделал Джек, и Лив снова стала чувствовать себя виноватой. Она переминалась с ноги на ногу, пока дети не увидели маму, и не улыбнулись ей тепло, как будто, обещая хранить их теперь общую тайну. - Лив, ты проснулась, как себя чувствуешь?- с явным беспокойством спросил муж, а женщина улыбнулась, давая понять, что все в порядке. Джек встал, поднес ей кружку с дымящимся какао, и девушка улыбнулась ему съедаемая тоской, чувством вины и благодарности этому человеку, но не любви. Сердце Лив принадлежало Богу огня и коварства, и чтобы не делал ее земной муж, она никогда не ощутит, и доли того, что чувствует от одного прикосновения Бога. Весь день семья провела вместе как в те счастливые времена, до болезни Лив. Они смотрели кино читали книги, играли, бесились, и Лив хотела чтобы каждый день до ее ухода проходил также. *** На Скидбладнир постепенно опускалась ночь, и кто-то должен был сказать Ангрбоде, что время встречи с Ёри подходит к концу, но никто не решался, и даже Локи отказался это делать. Трикстер снова задремал на своем месте, пока не услышал, что его зовет ведьма. Он выдохнул, и недовольно повернувшись, спросил, что от него хотят. - Сын желает тебя увидеть!- прокричала Бода, а Локи уже улыбаясь, подошел к змею, погладил его по чешуе, и притворно побурчал, когда огромный язык облизал его лицо. И все вроде бы было хорошо, но потом Ёрмунганд напрягся и посмотрел вверх. - Малыш, что такое?- спросил Локи, понимая, что их ждут незваные гости. - Фригг - ответил змей и указал наверх, где парила огромная орлица.