Вторжение

      — Доброе утро, — привычная милая улыбка заставила Диану сжать зубы. — Как спалось?       — Нормально, — односложно буркнула в ответ Арбенина.       — Пойдём завтракать, я блинчики приготовила, — ещё шире улыбнулась Светлана. — С твоим любимым клубничным джемом.       — Иду, иду, — кивнула Диана и, откинув одеяло, встала с кровати. Как была — голая. И… Ничего! Ни один мускул не дрогнул на лице любимой, она и бровью не повела! И это Светка?!       Арбенина недовольно поджала губы, накинула халат и скрылась за дверью ванной комнаты. Состроив рожицу своему отражению, выдавила зубную пасту и принялась сосредоточенно чистить зубы. Мысли привычно умчались прочь…       …Она не знала, как и когда это произошло. Никто тогда толком ничего не понял. Был обычный весенний день. Люди занимались своими делами, как вдруг новостные СМИ по всему миру запестрели странными сообщениями о вторжении. Причём, кто, куда и где вторгся — не сообщали. Только общие слова об угрозе. Повсюду началась паника, возникали беспорядки, правительства многих стран объявили всеобщую мобилизацию и ввели военное положение, но по-прежнему никто ничего толком не объяснял.       Светка записалась добровольцем в числе первых.       — Я же медик, Дин! Как я могу остаться в стороне? — обняла она Диану, когда зашла по дороге на пункт сбора попрощаться.       — От чего в стороне? Куда ты едешь, Свет? — хмурилась Арбенина. — Происходит какая-то херня, а ты отправляешься неизвестно куда!       — Ну, вот и выясню всё, — усмехнулась Сурганова, крепко обняла и махнула на прощание рукой. — А ты давай, учись! Вернусь — проверю зачётку!       И убежала… Чтобы вернуться месяц спустя уже вот такой. Другой. Странной…       Диана не понимала, как такое возможно, но рядом с ней последние полгода жил совсем другой человек!       СМИ тогда всего недели три спустя как-то резко замолчали о вторжении, говорили о чудовищной ошибке, всеобщем заблуждении и каких-то экспериментах сумасшедших учёных. Как ни странно, ничего страшного вокруг действительно не происходило, и жизнь потихоньку возвращалась в привычное русло. Военное положение отменили, ещё какое-то время ходили по улицам патрули, пресекая мародеров и наводя порядок, а потом и вовсе всё стало как прежде.       И Светка вернулась домой…       Арбенина промокнула лицо махровым полотенцем и прошла в кухню.       — Садись. Ешь быстрее, а то в институт опоздаешь, — указала на табурет Светлана.       — Ну, и чёрт с ним, — буркнула Диана. — Я сюда с тобой поехала, чтобы музыку писать вообще-то, а не по институтам шляться.       — Диана! Как ты можешь такое говорить? — всплеснула руками Сурганова. — Образование — это очень важно!       — Боже, тебя что, моя мать покусала? — скривилась Арбенина.       — Чего?! — заморгала Света.       — Того. Ты говоришь сейчас прям как она!       — Эээ… Ну, потому что это правильно, Диан, — пожала плечами Светлана.       — Да я учусь. Только, что насчёт музыки, а? — сделала глоток кофе Арбенина. — Ты со своего возвращения скрипку в руки не брала! Гитару тоже! И вообще, когда я начинаю играть, придумываешь тысячу и одну причину, чтобы не играть самой и помешать мне! И так уже полгода. Что происходит, а?!       — Да ничего не происходит, некогда просто бывает, — отвернулась, пряча глаза, Светлана. — И вообще, далась тебе эта музыка! Разве нам плохо вместе и без неё?       — Света… — прошептала потрясённая Диана. Сурганова впервые так откровенно заявила, что не хочет больше заниматься музыкой. — Тебе не кажется, что нам надо серьёзно поговорить? И честно!       — Ты опоздаешь на занятия, — попробовала соскочить Света.       — Да в жопу их! — вспылила Диана. — Ну-ка, сядь и посмотри на меня! Вот. Молодец. А теперь рассказывай.       — Что рассказывать?       — Всё, Свет. Ты уходила нормальная, а вернулась… другая! И ничего не говоришь. Где ты была? Что с тобой стало?       — Обычная я, тебе кажется…       — Не кажется! — Диана ухватила Свету двумя руками за запястья, не давая подняться и уйти в очередной раз от разговора. — Что происходит?       — Тебе лучше не знать. Руки убери… — блеснув сталью глаз, глухо припечатала Светлана.       — Не уберу. Говори давай!       — Живо! Убери руки! — процедила Сурганова. — Не то хуже будет.       — Правда? — скривилась Арбенина. Светка слабее, что она ей сделает? — А то что?       Светлана отвечать не стала. Просто резко взмахнула руками, и Диана отлетела к стене, как пушинка, больно приложившись спиной и затылком.       — Бляаать… — простонала Арбенина. — Охуела?!       — Я тебе не один раз сказала: «Не лезь, куда не следует!» Ты будто не слышишь меня, — спокойно сложила руки на груди Сурганова.       — А я любопытная, — фыркнула Диана. — Лучше расскажи, всё равно не отстану.       — Ладно, чёрт с тобой, давай поговорим, но предупреждаю, если после этого ты всё равно не успокоишься…       — То что? — снова вздёрнула подбородок Арбенина. — Ну, что ты сделаешь? Снова ударишь? Что?!       — Нет, зачем? — мило улыбнулась Светлана. — Мне придётся тебя убить…

***

За полтора года до…

      Весна била все рекорды, май по теплу и солнцу нагло соревновался с июлем, и приехавшая на несколько дней в Магадан школьная подруга, сразу после выпускного рванувшая в Питер, разумеется потащила Диану в парк.       — Лучше бы на маяк пошли, — проныла изнывающая от жары Динка. — Дался тебе этот сраный парк…       — Там сейчас по такой погоде народу куча, а я хочу побыть только с тобой, — объяснила Ветка, сворачивая с асфальтовой полуразбитой дорожки на едва заметную тропинку, ведущую в самую чащу леса.       — Боже, куда ты меня тащишь? — проворчала Кулаченко, продираясь сквозь густые заросли кустарника. — Вет, ты спятила?       — Не бухти, уже почти пришли, — хихикнула Суровцева. — Здесь есть одна уютная полянка. Вы, кстати, когда в Питер собираетесь?       — В конце июля, наверное, мать вчера говорила. А может, и в августе, как у неё там с командировкой получится, так и поедем, а что?       — Ничего, просто хочу показать тебе Санкт-Петербург, — улыбнулась Виолетта. — Ты, главное, не посрись с ней, а то накроется поездочка медным тазом. А Питер — это Питер! Ты просто обязана там побывать!       — Пф! Сама понимаю, — скривилась Диана. — Экзамены сейчас сдать надо нормально, тогда и проблем не будет.       — Ну, так сдавай, не халтурь, — посоветовала Суровцева, остановившись на маленькой полянке. — Пришли. Здесь тусить будем.       — Не умничай, — фыркнула Диана, вытряхивая из рюкзака плед. — Сама знаю, только дело не в экзаменах. Мне кажется, мать что-то подозревает про нас с Анжеликой…       — Ооо! А что у вас с ней? Неужели твой ледяной айстерг дрогнул? — заморгала Ветка, не ожидавшая, что эта Дианкина мадам вообще когда-нибудь сдастся.       — Типа того, — смутилась вдруг Диана.       — Так, наливай и живо рассказывай! — из рюкзака Виолетты появились на свет бутылка коньяка и пластиковые стаканчики. За ними на плед последовала закуска в виде криво порезанного лимона, засунутого в такой же пластиковый стаканчик, пакета хрустящей картошки, парочки яблок и уже слегка заветренной сырной нарезки.       — Нифига себе! Откуда такое богатство у бедной студентки? — опешила Диана, разглядывая явно дорогой коньяк. — В Питере такие большие стипендии?       — Шутишь? Предки на поездку подкинули, чтобы подарки родственникам купила, а я того… сэкономила на них малость. Подумала, лучше тусану с любимой подругой…       — Любимой подругой? — пришурилась Диана.       — Да, а что? Что тебя удивляет? — повела плечом Виолетта. — Будто ты об этом не знала. И вообще, лучше рассказывай давай про свою ледышку!       — Она не ледышка, — насупилась Кулаченко. — Просто высокомерная немного и… считает меня маленькой. Так что это всё…ну… несерьёзно, что ли. Для неё не серьёзно. А я влюбилась, блин! Понимаешь, какая засада? Я для неё, видите ли, малышка!       — И, тем не менее, она не находит ничего зазорного в том, чтобы трахаться с малышкой?! — поджала губы Виолетта. — Ну, а ты? Почему ты терпишь такое отношение к себе?       — Потому что влюбилась, — как попугай повторила Диана, снова наполняя стаканчики. — Влюбилась, понимаешь, а она!       — Она считает тебя ик… маленькой, — пьяненько кивнула подруга, — но ты любишь и терпишь, ясно…       — Ничего тебе не ясно… Ясно ей! Вот ты влюблялась когда-нибудь? — проглотила одним глотком огненную жидкость Диана. — Вот! То-то и оно. Ни… нихрена ты не пон… нимаешь!       — Куда уж мне, — махнула рукой Виолетта, — наливай!       Они не заметили, как допили коньяк.       — Зато я знаю, что надо делать!       — О… Уже всё, — Кулаченко расстроено потрясла перевёрнутой бутылкой над стаканчиком. — Жааалко, вкусный был. В каком смысле, знаешь?       — Ну, с любовью твоей в смысле, — Виолетта выдержала паузу, но Диана молчала, расстроенная так подло закончившейся выпивкой, и она продолжила: — Тебе надо срочно влюбиться в кого-то другого. Что? Не смотри так. Ну, типа, клин клином вышибают!       — Угу, супер идея, ага! Только не в кого мне влюбляться. Да и, куда этому кому-то до Лики! Она же такая… волшебная! Умная, красивая… Она стихи пишет, прикинь? Эх… — Диана откинулась на спину, прикрывая веки, но насладиться пением птичек и тишиной ей не дали. Ветка настырно тронула её за плечо.       — Не спи, замёрзнешь. Подумаешь, стихи пишет… Я знаю одну клёвую питерскую девчонку. Так вот она не только стихи, но и музыку сама пишет. А ещё на гитаре играет прямо как ты! И сама же поёт, между прочим, да, да!       — Значит, эта твоя подружка — тупая уродина какая-нибудь! Знаю я таких бардш… Ни таланта, ни рожи, ни кожи обычно, а строят из себя… — презрительно отмахнулась Диана. — И вообще, отстань от меня. Не хочу я ни в кого больше влюбляться. Никто мне, кроме Анжелики, не нужен, ясно тебе?!       Виолетта, хитро ухмыльнувшись, покладисто кивнула, записав себе на корочку, обязательно познакомить Динку со Светой, и захрустела остатками картошки. Диана же снова закрыла глаза, но неугомонная Ветка вскоре снова затеребила её.       — Диан, а Диан… Я это…в туалет хочу…       — Ну иди! Вон, кусты кругом! — раздражённо отмахнулась Диана.       — Мне это… страшно одной…       — Чего? — Кулаченко резко села и во все глаза уставилась на подругу. — Это ты меня сюда притащила через весь парк, а теперь каких-то кустов боишься?!       — Боюсь, потому что… Диан, стихло всё вокруг почему-то, слышишь? И… будто замерло…       — Суровцева! Не дури! Хочешь в туалет — иди! Чего ты как маленькая! — разозлилась Кулаченко.       — Ну, Диааан… — проныла Виолетта. — Ну, пожалуйста, пошли со мной!       — Боже, вот же ты!.. — ничего умного придумать она не сумела, поэтому ещё больше разозлилась, вскочила на ноги и рявкнула: — Да пошли уже, чего расселась?!       — Отвернись, — потребовала Суровцева, когда они продрались сквозь здоровенный куст ежевики и выбрались на относительно свободное место.       Диана сжала зубы, решив, что подруга специально решила её доконать, потому что вокруг поляны ничего такого колючего больше не наблюдалось, так ведь нет, Ветке приспичило за каким-то хреном лезть именно сюда!       Диана закатила глаза, но спорить не стала и отвернулась, прошипев едва слышно сквозь зубы:       — Чтоб тебя муравей за жопу укусил! — и на всякий случай шагнула подальше в сторону от огромной муравьиной кучи, возле которой и пристроилась подруга.       Под кроссовком правой ноги что-то хрустнуло.       «Ветка сломанная…» — решила Диана, машинально опустив взгляд. Но нет, это была вовсе не ветка, а какая-то склянка.       Из раскрошившегося стекла потекла, шипя и пузырясь, странная ядерно-голубая жидкость. В нос ударил, на удивление, приятный карамельно-мятный запах.       — Что это за хрень? — Суровцева выглянула из-за её плеча, поправляя джинсы.       — Понятия не имею, — отозвалась Диана. — Ты всё? Пошли домой, а то тут и правда как-то стрёмно стало.       Виолетта кивнула. Она и сама ощущала непонятную тревогу. Да ещё жарившее весь день солнце предательски спряталось за тучами, и вечерний лес мигом погрузился в полумрак.       Девушки наспех собрали рюкзаки и поспешили убраться из странно затихшего и ставшего будто враждебным леса.       Бодро вышагивая к выходу из парка, они уже не видели, как эта голубая жидкость, растекаясь, делилась на отдельные маленькие капли, а эти капли, вместо того, чтобы спокойно впитаться в почву, перетекали всё дальше и дальше от того места, где Диана наступила на склянку.       Они не видели, как эти странные капли, встречая что-то на своём пути, словно обволакивали объект, в один миг увеличиваясь до нужного размера, и сливались с ним в одно целое. Потом этот объект, чем бы он ни был, устремлялся дальше.       Они не видели, как мирно висевший на ветке зелёный листик, неподвижный камушек, самая обычная травинка или веточка, подталкиваемые неведомой силой, вдруг срывались с места и катились-летели дальше, встречая на своём пути всё новые объекты: цветы и деревья, озёра и реки, насекомых и мелких животных…       Они постоянно наталкивались на что-то новое, чтобы стать им…       Крупных животных и людей странные капли обходили стороной. Пока обходили…