dancing with the ghost of you...

⠀ Мальчик заплакал, почувствовав ослепляющую боль в плече– пытаясь схватить отца за руку и заставить его поднять раскаленное железо, которое расплавляло кожу под ним. — Прости, прости. Он выдохнул, не понимая, что он сделал не так, когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на своего отца, который только еще сильнее прижал утюг к его нежной коже. У монстра перед ним были темно-рыжие волосы, как и у Натаниэля, которые были измазаны кровью так же, как и левая сторона его лица. Он безумно ухмылялся, в то время как его глаза смотрели куда-то вдаль… его разум был далеко, там, куда Натаниэль никогда не смог бы последовать за ним. — П-папочка, п-пожалуйста, — пробормотал он и увидел, как глаза старшего сфокусировались на нем, безумное выражение на его лице постепенно исчезло, а его место занимал ужас. Через несколько секунд мужчина оказался перед ним на коленях, уже забыв о раскаленном утюге на земле, когда он поднес руки к лицу, задыхаясь от собственных слов. Маленький голубоглазый мальчик бросился вперед и обнял отца одной рукой, при этом по его лицу текли слезы. — П-папочка, п-папочка, м-мне, мне так жаль, — выдохнул он между громкими рыданиями. Натан поднял руку к мягким рыжим волосам своего сына и прижал мальчика к своей груди, пока он только качал головой. — Абрам, мне так жаль. Папочка так, так сожалеет обо всем… пожалуйста, пожалуйста– Нил проснулся, учащенно дыша, и вздохнул, прежде чем поднести руку к глазам, заслоняя солнечный свет, проникавший сквозь занавески. Он встал с очередным вздохом, его кости встали на место, когда он потянулся– осознавая, что снова заснул в шкафчиках из-за боли в спине. Мальчик поднес руку к своему покрытому шрамами плечу и сжал его, еще раз тихо поблагодарив своего дядю– который помогал ему на каждом шагу, сделанным им, прежде чем встать. Он взглянул на светло-коричневые ржавые часы, которые висели на стене и уставился на них, вздохнув– немного расслабившись. Было всего 4:37, а это означало, что у него было еще как минимум 3 часа свободного времени, прежде чем он должен был пойти на занятия. Он осторожно поднял свою спортивную сумку, которую использовал в качестве подушки, и потянулся. Его измученное тело ныло, пока он шел к кабинкам. Холодной воды было достаточно, чтобы разбудить его, помогая забыть об отце, матери и Рико… Он оперся одной рукой о стену– глубоко вздохнул и посмотрел на насадку для душа, отчаянно пытаясь прогнать воспоминания, своих демонов, которые, как всегда, пытались утопить его в его же хрупком рассудке. Он закрыл глаза и вздохнул. Ему было интересно, что бы подумали его отец и мать, что бы они подумали о человеке, которым он стал… ему было интересно, что подумал бы маленький мальчик, которым он был, когда увидит, кем он стал… Что бы он подумал о шрамах, покрывавших его грудь и спину? Что бы он подумал о шрамах, которыми был усеян его разум?.. Он закрыл воду, поднял одежду, забытую сбоку, и надел ее– не заботясь о том, что он все еще был мокрым. Он взял свою спортивную сумку с места в углу и положил ее в свой шкафчик– которым раньше не планировал пользоваться… Дальше Нил зашел в туалет и сделал глубокий вдох, прежде чем изобразить свою улыбку на миллион долларов. Пришло время для другого дня. Кевин почувствовал, что застыл, уставившись на фотографию перед собой– он положил руку поверх бумаги и быстро остановил тренера от перехода к следующему игроку. Он посмотрел на озадаченное лицо отца и сглотнул. — Кевин? — переспросил мужчина, и тот просто сделал глубокий прерывистый вдох. Его остановило не имя и не грязные светлые волосы вкупе с зелеными глазами– нет… это была улыбка, которая выглядела слишком яркой, чтобы быть правдивой, что в конечном итоге вызвало у него ощущение дежавю. Он сглотнул, пытаясь вспомнить, где именно он это видел и почему это казалось таким знакомым, прежде чем раздраженно вздохнуть. — Жан! — крикнул он и услышал вздох с дивана, на котором сидели три Лиса. — Что? — крикнул парень в ответ, но все же поднялся благодаря единственному взгляду Кевина. — Ты хочешь его? — спросил мужчина постарше, когда Кевин передавал бумагу бывшему четвертому номеру 'Идеального Двора', который нахмурил брови, скорее всего, откуда-то узнав эту улыбку… — Ты узнаешь его? — спросил он, но Жан только отрицательно покачал головой, заставив более высокого парня снова вздохнуть. — К этому прилагается пленка, — оба парня оглянулись на своего тренера, и Кевин взял бумагу из рук Жана– прежде чем кивнуть. Старик встал и подошел к старому телевизору в углу комнаты, вставляя кассету– Кевин прислонился к дверному косяку, в то время как Жан присел на старый диван перед телевизором. Тренер просто остался рядом с телевизором на случай, если он выдаст ошибку, как это всегда бывало. Пару раз он зажужжал, но вернулся в нормальное состояние после единственного удара тренера. Он не был уверен, чего ожидал, но поймал себя на том, что затаил дыхание, когда увидел мальчика по телевизору, как будто он сражался, играя со всем, что в нем было… — Он нападающий?.. — спросил Жан и снова посмотрел на бумаги в своей руке, которые он в какой-то момент украл у Кевина, и тренер просто кивнул. — Он играет так, будто на кону его жизнь… — он оглянулся на своего отца, прежде чем снова посмотреть на телевизор– и как только он это сделал, ему захотелось разбить голову о стену, когда он почувствовал, что слезы наворачиваются на его глазах. Через пару шагов он оказался рядом с Жаном и сел рядом с ним– в то время как его отец подошел к дивану и склонился над ними, тоже уставившись на бумаги в руках Жана. Он посмотрел на грязные светлые волосы и тускло-зеленые глаза. Он моргнул один раз, и этого было достаточно, чтобы перед ним возник образ рыжеволосого голубоглазого мальчика из прошлого. — Натаниэль… — пробормотал Жан, и Кевин почувствовал, что его сердце забилось быстрее. — Натаниэль? — он оглянулся на своего отца, лицо которого было нахмурено, как будто он пытался собрать кусочки воедино, и снова повернулся к телевизору, где Нил сделал еще один бросок. После несчастного случая они сказали, что Натаниэль вряд ли когда-нибудь снова сможет ходить… но вот он был на ногах и бежал так, как будто был создан для того, чтобы бегать всю свою жизнь… Он догадывался, что этого следовало ожидать, поскольку он всегда был известен тем, что добивался невозможного в жизни… и являлся нападающим несмотря ни на что, хоть и был защитником 'Идеального Двора'… Он поднял глаза, услышав, как его отец произнес пару красочных слов с ухмылкой на лице. — Вы имеете в виду того самого Натаниэля Веснински? Он кивнул. И на этом все закончилось. Лисы нашли своего нового нападающего… в то время как Жан и Кевин снова нашли своего младшего брата… Нил вздохнул и повел плечом, его поясница снова заныла в том месте, где был шрам. Он поймал себя на том, что надеется, что не слишком перенапрягся во время игры… но по медленно ползущей боли в спине он догадался, что не сможет вернуться к себе еще пару часов. Они проиграли, как он и ожидал, но даже так– то, как корт для экси превращался в футбольное поле, все еще причиняло боль его сердцу. Его мать никогда по-настоящему не любила этот вид спорта, проявляла к нему лишь небольшой интерес, чтобы потешить его, в то время как отцу нравилось, когда он болтал об этом в хорошие дни. Кевин и Жан были влюблены в игру так же сильно, как и он сам– и все они так или иначе обрели в ней покой… Находили покой в том, что бегали по корту, выходили за рамки дозволенного, общались, не нуждаясь ни в каких словах… Теперь, зная, что он не сможет даже приблизиться к этому, его сердце сжалось, поскольку экси было в некотором роде единственным, что у него осталось от самого себя. Из тех, о ком он заботился и кого любил… — Джостен, — он не смог удержаться, чтобы не вздрогнуть, и отругал себя. — Тренер… — он замолчал, и мужчина медленно сел рядом с ним. — Я не видел твоих родителей во время игры. Нил только вздохнул и посмотрел вперед. — Они не смогли приехать… — он умолчал о том, что они никогда не смогут сделать этого… что они заперты в тюрьме и, скорее всего, никогда не выйдут. — Снова уехали из города? — спросил Эрнандес, и Нил в сотый раз пожал плечами. Они оба знали, что никогда не вернутся, что будут каждый месяц присылать Нилу его ежемесячные расходы, и все на этом… Когда он присоединился к команде, он сказал тренеру, что его родители работают за границей и что он не сможет играть за них так долго… — Они обосновались в Лондоне и хотят, чтобы я был более независим от них, так что… — в последнее время у него это хорошо получалось, это почти вошло в привычку говорить окружающим полуправду– почти все, что, казалось, слетало с его губ, в последнее время было чем-то средним между ложью и правдой. Но ни то, ни другое одновременно… — Они оставили тебя здесь… Нил только пожал плечами. Они оставили его, но, вероятно, понятия не имели, через что он прошел в Гнезде… или, может быть, они и знали– но в конце концов им просто было все равно… Он не был уверен… ему казалось, что, когда дело касалось его родителей, он больше ни в чем не был уверен. Он так же больше не мог толком вспомнить их лица… после того, как они отсутствовали почти 6 лет… Он вздохнул и позволил себе небольшую передышку, закрыв глаза– но не ослабляя бдительности. — Хотя все в порядке… — пробормотал он, снова вздыхая. В то время как Натаниэль Веснински родился с большими ожиданиями– Нил Джостен родился из ничего. Простой подарок ему от дяди, подарок на второй шанс. И Нил собирался сделать все возможное, чтобы извлечь из этого максимум пользы. Учебный сезон закончился, у него оставалось всего 5 недель до окончания учебы, а после этого он попытается поступить в Миллпортский университет и будет специализироваться на медицинском факультете. Он осядет здесь, в этом маленьком городке, и будет наблюдать, как мир забудет его– точно так же, как он смог бы сделать это со временем, забыть Натаниэля Абрама Веснински и все, чем он был, и позволить Нилу Джостену занять его место… Его сердцу, которое так долго было привязано к экси, это не нравилось, но он знал, что это к лучшему… Натаниэлю сейчас было 16, через пару месяцев ему исполнится 17, в то время как Нилу исполнилось 18 почти год назад. Он больше не был ребенком и должен был быть реалистом. Он знал, что его травма будет только усугубляться по мере того, как он будет продолжать играть– поскольку в Миллпорте не было никого, кто мог бы по-настоящему вылечить ее, никого достаточно квалифицированного или заслуживающего доверия, чтобы сделать это… — Какие-нибудь планы после этого? — спросил мужчина, и Нил просто промычал. — Я думаю, что попробую поступить на факультет здравоохранения Миллпортского университета… — Твой рейтинг может завести тебя еще дальше. Он снова замычал. — Он мог бы, но я доволен и этим… — Я– — мужчина вздохнул, и Нил открыл глаза, потягиваясь, но только для того, чтобы зашипеть, когда спина послала искры боли по всему телу. — Здесь есть кое-кто, кто хочет поговорить с тобой. — Что? — его руки упали, а глаза расширились от слов собеседника. — Они из университета, они– Он остановился и встал, прихватив с собой свою спортивную сумку. — Мне очень жаль, тренер, мне нужно очень быстро достать кое-что из своего шкафчика. С этими словами он бросился к шкафчикам, при этом его сердце бешено колотилось в груди. Он продолжал мысленно ругаться и проклинать свое тело, которое кричало ему притормозить– когда он поворачивал из угла в угол. Он оглянулся, чтобы посмотреть, не следует ли кто-нибудь за ним, что оказалось ошибкой, так как он наткнулся на твердую поверхность. Все произошло слишком быстро. На мгновение ему показалось, что он падает– но в следующее мгновение его потянуло к твердой поверхности. Ему потребовалась минута, чтобы осознать, что твердая поверхность принадлежит чьей-то груди, и он обнаружил, что задыхается, пытаясь оттолкнуть своего похитителя– начиная паниковать. Однако вся борьба внутри него утихла, когда его похититель вздохнул, его руки немного расслабились. — Приятно видеть тебя вновь, Нил — тихо пробормотал его похититель по-японски, и он остановился, глядя на обладателя голоса, его глаза стали еще больше, чем были, когда он вгляделся в черты призрака мальчика, которого он привык видеть своим братом.. — Жан… ⠀