С-Мир: Сэмпай

      — Знаешь, что я думаю? Если миров много, то хоть в одном мы с тобой друзья.       Рэй взглянул на него куда мрачнее, чем можно было ожидать, и презрительно скривил губы.       — Если где-то мы друзья, значит, там у меня нет Аясе. Так что к черту такой мир. И тебя тоже к черту, Клинок.

*

      В мир, раздираемый войнами и страданиями, сквозь разрыв пришел Бессмертный Император, а за ним последовали его сторонники. Одно за другим он подчинил себе государства, один за другим народы склонились перед ним, пока не осталось никого, кто противился бы ему.       Не осталось ни войн.       Ни страданий.       Ничего, кроме Бессмертного Императора.

***

      Неконтролируемые тинейджеры держат в страхе целый город       Недавно специальному корреспонденту газеты «Во славу Императора» удалось пообщаться со свидетелем инцидента, который политологи уже окрестили Яшимской трагедией. Банда буйных подростков, возглавляемых неким Эртом Ивадзуки, с некоторых пор известном в узких кругах под прозвищем Каратель, разгромила мэрию Яшимы и взяла под контроль центр управления, вследствие чего город на несколько дней оказался полностью обесточенным.       Своим дерзким поступком Эрт и его приспешники рассчитывали привлечь внимание господина Императора с целью потребовать выкуп за заложников. К счастью, благодаря слаженным действиям полиции преступников удалось обезвредить и схватить. Так как Эрт несовершеннолетний, все еще проходит слушание по его делу, но, учитывая отягощающие обстоятельства и присвоенный его психическому состоянию статус «коррекции» не подлежит», скорее всего, вердиктом станет смертная казнь.       Что толкнуло подростков на массовый бунт, стоящий жизней достойным людям: проблемы в школе, недостаточный контроль со стороны семьи или другие факторы? Мы никогда этого не узнаем, но газета «Во славу Императора» настоятельно советует всем родителям и опекунам следить за интересами и наклонностями своих детей, чтобы в случае чего оказать им необходимую помощь и не допустить катастрофы.

***

      Знаете, есть таки вещи, что проникают в голову без твоего ведома, подспудно, так сказать. Ты слишком поздно замечаешь, когда они опутывают твои мысли и искажают чувства, и от них уже не избавиться, что бы ни делал.       Например, ужасная музыка, заполнившая машину низким гудением. Певец выл «Детка, я тебя люблю» под ритмичное бренчание гитары, и эти слова так въелись мне в мозги, что на голову будто нахлобучили колокол. Дядя спокойно вел машину, не замечая ничего вокруг. Ему все равно, что слушать в дороге.       Визг тормозов оглушающе ударил по ушам. Меня подбросило в кресле, ремень больно впился в грудь. Дядя чертыхнулся, высунулся из бокового окна и выругался вслед уезжающей машине, которая вынырнула из ниоткуда так резко, что мы едва ее не протаранили ее.       — Выпустят же придурков на дорогу… — пробормотал дядя, когда мы снова мягко тронулись. В Японии все его нервировало: от пробок на дорогах до господина Императора, с завидной регулярностью мелькающего по телевизору. Насколько я знал, в прошлом у дяди здесь были проблемы с законом, но он, само собой, не хотел мне об этом рассказывать.       — Думаю, надо позвонить в твою школу, — натянуто сказал дядя, пристраиваясь к потоку машин. За окном проносились деревья, иссушенные солнцем. Их жухлые листья свернулись и напоминали гусеничных куколок. Еще немного, и я сварюсь заживо в этой железной тюрьме. — Сказать, что тебя, может быть, не будет на первых уроках.       Проклятье, только не это! Пропустить начало занятий в первый же день — я сразу выставлю себя безответственным придурком! Желудок скрутило от волнения. Новая школа, где, с одной стороны, никто меня не знает, а с другой — ни клуба кэндо, ни Ива Эрта, с которым всегда можно было поговорить по душам. Я пытался отогнать эти мысли. Ива больше нет. Все. Точка. Если я буду вспоминать о нем, то однажды поймаю себя на том, что стою на подоконнике перед открытым окном шестого этажа.       Дядя нетерпеливо забарабанил длинными пальцами по рулю. Я дернул ремень, будто он впивался мне в горло, и начал перебирать складки на новой школьной сумке. Так нет даже кружка кэндо, предательски билось в голове, так чем же, черт возьми, я буду заниматься, кроме учебы?       Пробка наконец рассосалась, и скоро мы уже бодро колесили по дороге. Солнце ярко пылало над верхушками деревьев, похоже, вознамерившись окончательно превратить их в подобие высохших мумий.

***

      — Удачи, — сказал дядя, сжав мое плечо на прощание. — Я занесу твои вещи.       — Угу. Спасибо.       Я почти не слышал, что он говорил. Волнение током раскатывалось по телу. Осталось целых три года до конца школы… Что если я так и не стану «своим» в новом классе? Совсем не улыбалось провести это время, забившись в угол и стараясь держаться в тени.       Хуже того — что, если кто-то узнает, почему я на самом деле сюда перевелся?       Я нервозно улыбнулся. В любом случае, не стоит зря переживать о том, чего пока не случилось и, может быть, не случится вообще. Чтобы узнать, есть ли здесь люди со схожими интересами, мне для начала нужно с ними познакомиться.       — О! — раздался позади мужской голос. — Ты же Аято, Саишони Аято?       Ко мне приближался невысокий худой мужчина в сером классическом пиджаке, что развевался от быстрого хода, как плащ. Я инстинктивно шагнул ему навстречу и сказал:       — Да. Прошу прощения, что опоздал, мой дядя должен был вам позвонить…       Мужчина отмахнулся, будто то, что я пропустил первый урок, не имело никакого значения. Он выглядел как-то слишком простовато для учителя, тем более, моего классного руководителя, так что я поставил в уме первый минус этой школе. Черт возьми, я невзлюбил ее с того мига, как толкнул резные двустворчатые двери и переступил порог.       Потому что здесь не было кружка кэндо. И Ива Эрта не было тоже.       — Не переживай, сейчас начнется урок, и я представлю тебя классу. Они все очень хорошие и понимающие ребята.       Почему он разговаривает так, будто мне десять лет? «Хорошие и понимающие», серьезно? Злость взбурлила в душе, и я крепко сжал кулаки, пытаясь хоть немного успокоиться. Учитель не виноват, что мне пришлось перейти сюда, отбросив все, чем я жил последние годы.       Учитель не виноват, что Ив Эрт…       Глубоко вдохнув, я прошел за ним в класс, оказавшийся просторной комнатой с большими незашторенными окнами. Свет ярко озарял рыжеватые парты и чистую зеленую доску, да и дышалось здесь так легко, что я невольно распрямил плечи. Пожалуй, вот за это все можно и плюс поставить.       Кое-кто из ребят — а их было человек пятнадцать-шестнадцать — повернулся ко мне. Я разглядывал их точно с таким же интересом, как и они меня. Темная, с синеватым отливом школьная форма на всех, зеленые туфли, мешки со спортивной формой на крючках. Ни у кого нет ни рогов, ни клыков, ни красных глаз, так что вряд ли они меня съедят. Да, пускай среди них не было знакомого высокого силуэта с длинными черными волосами, но… это, в конце концов, обычные школьники.       Как и я сам. Да, я, Саишони Аято (хотя лучше пусть называют меня по фамилии), в кои-то веки обычный школьник.       Учитель откашлялся, привлекая внимание, и разговоры понемногу стихли. Все ученики повернулись ко мне, их взгляды пронзили меня лучами прожекторов, и я изо всех сил попытался скрыть смущение.       — Ребята, в этом году к нам перевелся ученик из Осаки.       Он кивнул мне, предлагая взять слово, но я вдруг обнаружил, что в рот будто налили клея. Ты лжешь нам, читалось в полных любопытства взглядах, ты лжешь нам, хотя только переступил порог этого класса. Никакой ты не ученик из Осаки. Ты сбежал из Яшимы. Сбежал от справедливого возмездия, тогда как твой друг и соратник Ив Эрт…       Нет. Нельзя об этом думать.       Я кашлянул в кулак и заговорил:       — Всем привет… Э-э… Меня зовут Саишони Аято. Буду рад подружиться с вами всеми.       Тьфу, детский сад. Кто только придумал такую идиотскую формулировку? Впрочем, я все равно не смог придумать ничего лучше. Я не хочу «подружиться» ни с кем из них. И изгоем быть не хочу. Патовая ситуация. Я просто хочу вернуться туда, куда можно вернуться разве что на машине времени в фантастических романах.       Мел мягко застучал по доске, и белые линии иероглифов моих имени и фамилии расчертили темно-зеленую поверхность. Почерк у меня был хороший и разборчивый, и я невольно почувствовал гордость — надеюсь, хоть так они меня запомнят.       В коридоре, приглушенная дверью, раздалась трель звонка. Даже она здесь была приятной, похожая на начало какой-нибудь душевной мелодии на лире. Как бы я ни цеплялся за неприязнь к этому месту, приходилось признавать, что хорошего здесь много.       — Так, садитесь по местам. Саишони-кун, твое место третье в четвертом ряду.       Я прошел к названной парте и забросил на нее сумку. Кое-кто, особенно девушки, все еще нет-нет да бросали на меня испытующие взгляды. В сердце будто вошла игла, вынудив меня поспешно отвернуться. Было еще кое-что, что я оставил позади. Вернее, кое-кто. И к ней, как и к Иву, я никогда не смогу вернуться.       Онемевшими пальцами я вытащил тетрадь и новенький учебник. Учитель в это время, раскрыв журнал, проводил перекличку, но на первом же ученике запнулся и недоуменно оглядел класс. Я вытянул шею и увидел почти в центре класса пустое место, что притягивало внимание, как котловина среди травянистого луга.       — Акиямы нет?.. — пробормотал учитель, явно обращаясь к самому себе, и громче добавил: — Изавари-чан, заполни, пожалуйста, журнал за него и сходи после этого урока на собрание старост. А ты, Саишони-кун, найди его на большой перемене, он должен отдать тебе кое-какие документы.       В смысле? Как я найду человека, которого никогда не видел и который, тем более, не пришел на урок? Выходит, он сейчас где-то в школе, но просто прогуливает?.. Хорош староста, ничего не скажешь.       Только я собрался открыть рот, чтобы спросить об этом, как учитель отвернулся от меня и начал рассказывать тему. Ну и ладно. Еще будет время поговорить с ним.

***

      — Учитель, — сказал я, подходя к мужчине, что с удивительной для таких больших рук аккуратностью складывал бумаги в стопку. — А где я могу найти этого Акияму? Как он выглядит?       Искренне надеюсь, он поймет, до чего глупое его поручение. Я чертовски устал с дороги и хотел бы просто посидеть за своей партой, немного поговорить с новыми одноклассниками, да хоть съесть свой обед, в конце концов, но никак не носиться по школе в поисках незнакомца.       — Походи по классам, — рассеяно сказал учитель. — И посмотри на крыше, он часто там занимается… Так, ладно, мне пора идти, а то опоздаю на совещание.       Он прижал папку с бумагами к груди и вышел из класса. Я мысленно застонал. Это что, такое издевательство над новичками? Хоть бы кто-то согласился меня провести…       Когда я оглядел класс, то обнаружил, что ряды учеников поредели, а те, кто остался, разложили на партах коробки с едой и теперь весело разговаривали. Никто не пригласил меня присоединиться к ним. Что ж, ну и ладно. Может, так даже лучше.       Одна их девушек поймала мой взгляд и улыбнулась. Она была хорошенькая… да, пожалуй, именно что хорошенькая. Темно-каштановые пряди, выбившиеся из высокого хвоста, обрамляли ее лицо и подчеркивали скулы.       — Посмотри на крыше, — сказала она, снизив голос, — он часто там бывает.       На крыше? То есть там, где обычно закрыто и ученикам строго-настрого бывать запрещено? Да что ж это за тип-то такой? Прогуливает уроки, лазает там, где не нужно, и при этом как староста занимается документами учеников, ходит на собрания… Может, в этой школе не так строго относятся к дисциплине? Все равно как-то странно.       По классам мне бродить решительно не хотелось. Коридоры, сначала показавшиеся узкими и неприветливо серыми, теперь откровенно давили, лишая воздуха. Пожалуй, последую советы одноклассницы — проклятье, надо было узнать ее имя — и пойду на крышу.       Дорогу я нашел удивительно легко. Вскоре оказался перед железной дверью, где не было и намека на замок, и толкнул ее. Крыша встретила меня по-летнему жарким солнцем и таким ярким небом, что пришлось прищуриться. Сквозь сетчатое ограждение проглядывали росчерки облаков, на бетоне лежала чья-то сумка, металлический термос и тетради, взъерошенные от ветра, как птичьи крылья. Их хозяин стоял у самого края, раскинув руки. Его белая рубашка трепетала, шла волнами. Услышав мои шаги, он обернулся, и я оторопел.       Пожалуй, этот человек был самым эксцентричным из всех, кого я когда-либо встречал. Густые ярко-бирюзовые волосы без намека на другой цвет корней падали на бледное лицо, в правом глазу горела линза-спектр, где по кругу шли красный, синий, голубой, фиолетовый, вплоть до желтого, а левый, светло-карий, похоже, и вовсе был слеп.       — П-привет… — вырвалось у меня. — Я… я ищу Акияму из класса 1-3.       — Это я, — весело сказал юноша, оскалившись, но его странные, пугающие глаза остались холодными. — Что тебе нужно?       Неужели он правда староста? Как такое возможно? Пускай он и выглядел достаточно опрятно в форменных брюках и классической рубашке, но в остальном… он красит волосы и носит такую вызывающую линзу, пропускает занятия и вместо этого занимается какой-то ерундой здесь, на крыше… Я, похоже, чего-то не понимаю.       — М-м… учитель сказал, что мне нужно взять у тебя… какие-то документы.       — А-а, бумажки для переведенного ученика, — еще шире ухмыльнулся Акияма. — Сейчас.       Он подошел к своей сумке и выудил оттуда документы с красным пятном скрепки наверху. Где-то в глубине школы разлился звонок, гулко отдавшийся в моей груди, как в барабане. Ни с того ни с сего мне сделалось не по себе, еще хуже, чем было до этого. Надежда на то, что я смогу найти здесь если не друзей, то хотя бы приятелей, улетучивалась с каждым мигом.       — Спасибо, — сказал я безрадостно, принимая бумаги. Теплый ветер обдал лицо, взъерошил волосы, и я поспешил их пригладить.       — Ты же Саишони Аято, — протянул Акияма. Что-то не припомню, чтобы позволил ему обращаться ко мне без приставки. — Я Акияма Рэй.       Он протянул мне левую руку для пожатия. Насмехается? Внутренне подобравшись, я подал ему свою, в любой момент рассчитывая, что сейчас он отшатнется и выставит меня полнейшим идиотом, но ничего такого не случилось. Я почувствовал под пальцами его крепкую ладонь.       — Я председатель школьного совета, так что можешь обращаться, если что-то понадобится, — и добавил, подумав: — Только не очень часто. Дела и всякое такое, сам понимаешь.       Эмоции менялись на его лице с невероятной скоростью. Пора идти на урок, но я почему-то медлил. Этот парень будто пришел из другого мира. Казалось, стоит мне только вернуться в школу и захлопнуть за собой дверь на крышу, как я с ним больше никогда не увижусь.       — Слушай… а что ты тут делаешь? — наконец решился спросить я. Его брови взлетели.       — Пью чай и ловлю ветер. Чувствуешь, как он сильно здесь дует?       И он, повернувшись ко мне спиной, снова раскинул руки и прикрыл глаза. Ветер трепал его рубаху, путал волосы и, похоже, приносил умиротворение. Что ж, кое-что прояснилось. Этот парень или издевается надо мной, или просто-напросто сумасшедший.

***

      В общежитие я пришел выжитый как лимон. К счастью, моя комната оказалась вполне уютной: у стен стояли две кровати, две тумбочки, два больших шкафа и два письменных стола. Серые обои в белых росчерках выглядели довольно мрачновато, но при этом элегантно. Внимательно оглядев каждый угол на своей половине, я пришел к выводу, что здесь вполне можно жить.       В моем шкафу на плечиках уже висела одежда, на зеленом покрывале лежал заботливо оставленный дядей пакет со сладостями. На губы против воли скользнула улыбка. Что ж, не все так плохо, пока есть кто-то, кому ты дорог. Включив ноутбук, я повернулся к половине соседа. Он поселился здесь задолго до меня, судя по чуть помятой постели, дорожной сумке под кроватью и плакатами с героями видеоигр и «Звездных Войн» на стене. На его столе стоял электрический чайник, тускло поблескивая в поблекшем солнечном свете.       Интересно, что мой сосед из себя представляет? Мысли невольно вернулись к новому знакомому, Акияме Рэю. Что если… Нет. Эта комната для него слишком заурядна.       Не успел я как следует это обдумать, как дверь с мягким скрипом отворилась и на пороге возник силуэт. Сердце ухнуло в желудок, когда я разглядел ярко-бирюзовые волосы.       — О, привет, — произнес Акияма Рэй, сорвав с плеч наброшенный пиджак и бросив на кровать. — Я так и думал, что это ты мой новый сосед. Черт, а мне говорили, что, если я вступлю в совет, то эта комната до конца школы будет только моей…       И как на это реагировать? Пытается он меня оскорбить или просто со всеми так общается? У меня от него уже голова побаливает. Не понимаю, как вести себя с ним, проклятие, ничего не понимаю…       Хотелось просто рухнуть лицом в подушку и заснуть.

***

      Уныло чертя графики в тетради, я нет-нет да бросал взгляды сквозь окно. Погода стояла жаркая, казалось, мозг вот-вот расплавится, жесткий воротник растирал шею. Интересно, Рэй снова на крыше? Какой же он все-таки странный…       Впрочем, каждый из нас имеет право на скелеты в своих шкафах. Наверное, мои уже скоро перестанут туда помещаться.       Дождавшись большой перемены, я закинул сумку на плечо и снова поднялся на крышу. Вещи Рэя, как и вчера, лежали у сетки, но его самого я нигде не увидел.       — Эй! — раздался откуда-то сверху насмешливый голос. — Я же говорил не так часто обращаться!       Он стоял на крохотной чердачной будке, заслоняя солнце, отчего весь его силуэт казался неестественно темным и величественным. Я посторонился, и он мягко спрыгнул на бетон.       — Там ветер лучше ловится? — осторожно спросил я. Наверное, прийти сюда было плохой идеей. Рэй ухмыльнулся.       — Именно так. Аж приятно, что ты поймал фишку. Ну, чего ты хотел?       — Да просто пообедать вместе. Мы же соседи, как-никак.       Его улыбка стала немного натянутой.       — Ну, я бы с радостью, только… у меня с собой нет еды. С меня плохой кулинар.       Да, я заметил. Вчера на ужин он довольствовался подгоревшей яичницей, но его это, похоже, мало волновало. Будто он не замечал, что ест…       — Ничего, — сказал я поспешно, — у меня хватит на двоих.       — Как знаешь, — пожал плечами Рэй. Его голос звучал недовольно, как будто я досаждал его одиночеству… или причина в другом? Лучше пока не задумываться над полутонами его слов: мы еще не слишком знакомы, чтобы я понял, какой он человек.       Мы сели друг напротив друга, прямо на нагретый солнцем бетон, и я открыл коробку с ланчем. Глаза тут же порадовало приятное сочетание цветов: я не то чтобы любил готовить, но было что-то завораживающее в том, чтобы как-то необычно выкладывать еду. Рэй хмыкнул, разглядывая морковные рожицы на рисе.       Некоторое время мы ели молча. Я украдкой разглядывал его, и взгляд то и дело обращался к его блеклому, будто выцветшему левому глазу. Рэй это заметил и перестал жевать.       — Что-то не так?       К моему лицу прилила кровь. Проклятье, щеки, наверное, пылают как костер! Захотелось провалиться сквозь землю, но я только мучительно сглотнул и пробормотал:       — Нет. Все в порядке.       Тонкие губы Рэя изогнулись в неприятной улыбке. Не покидало ощущение, что он держит меня за идиота.       — Слушай, Аято… Я хочу кое-что у тебя спросить.       Сердце учащенно застучало, хоть я и знал, что бояться нечего. Я просто ученик, просто ученик, просто…       Ученик Ива Эрта.       К горлу подкатила тошнота. Руки затряслись, как в лихорадке. Нет, надо успокоиться, откуда он мог узнать… дядя тщательно стер все следы…       — Ты…       Я поднес чашку ко рту, сделал глоток и услышал:       — Ты рассматриваешь парней в качестве романтического интереса?       Чай чуть не пошел у меня носом. Я закашлялся, а Рэй заботливо постучал меня по спине. Что, во имя всего сущего, он несет?! Какое ему дело до моей личной жизни? Мы с ним знакомы два дня, и я явно не собираюсь открывать ему душу!       — Зачем тебе? — просипел я, тщетно пытаясь утереть выступившие слезы, и заметил, что он едва сдерживает смех.       — Просто хотел узнать, есть ли у нас шансы. Ну, ты понимаешь.       Он многозначительно шевельнул пальцами, и я наконец-то понял, что надо мной смеются. Может быть, даже беззлобно, но все же… Я усмехнулся.       — Ну а если бы я сказал «да», что бы ты делал?       Рэй ответил на это широким оскалом и взъерошил свои невероятные волосы.       — Ну, мы уже живем вместе, ты готовишь мне еду, так что дело за малым!       Он расхохотался, и я тоже не смог удержаться. Легкие спирало от нехватки воздуха, но остановиться было выше моих сил. Давно я ни с кем не смеялся над всякой глупостью. С тех пор как Ив…       Я сглотнул ком и поднялся. Рэй с кривой улыбкой глядел на меня, и никак не удавалось понять, о чем он думает.       От размышлений меня оторвал звонок, мелодичной трелью разлившийся в груди. Рэй даже не двинулся. Может, так погрузился в свои мысли, что не услышал?..       — Ты… пойдешь на урок?       Он фыркнул.       — Нет. Зачем? Я уже проработал всю программу за этот класс.       Всю программу?.. Неужели он правда освоил материал заранее? Такое и представить трудно.       — Ладно, тогда я пошел.       — Угу. Спасибо за обед.       Он направил взгляд куда-то сквозь железную сетку, и полы его рубахи заполоскались на ветру.       — Аято, — вдруг позвал он. Я обернулся, уже даже не раздосадованный тем, что он без разрешения обращается ко мне по имени, еще и без приставки. У него европейская внешность. Может, он и вовсе родом не из Японии.       — Что?       — Если хочешь, можешь называть меня сэмпаем.       Я недоуменно уставился на него.       — Но… мы же в одном классе.       Рэй пожал плечами.       — И что? Мне почти девятнадцать, да и знаю я побольше тебя.       Он коротко засмеялся, а я снова не понимал, смеется он надо мной или говорит серьезно.