Истории Учиха

Большее чем иллюзия (19)

      Учиха Курама перепрыгивал с ветки на ветку, спеша добраться до своей цели. Три дня назад было очередное столкновение с кланом Хогоромо, а в последнее время ещё и старый враг, Сенджу, зашевелились.       Юному Кураме было почти двадцать лет, что, по меркам его клана и его времени, было солидным возрастом, который показывал ум, силу, а главное — огромный опыт такого шиноби. Обычно такие шиноби очень ценятся своими кланами, но юноша был исключением.       «Гнилая ветвь», «Позор семьи», «Выродок», эти и многие другие слова ему говорили прямо в лицо, с ухмылкой сверкая шаринганом, говоря о том, что ему никогда не пробудить его. Самые ненавистными для парня были те, кто жалел его или делал вид — от их показного лицемерия хотелось блевать. «Лучше бы просто ненавидели», так он однажды ответил самым «жалостливым».       Причина такого отношения была проста и очевидна, к своим девятнадцати годам юноша не показал клану свой шаринган, и никто не видел его использования в бою. Подобное среди Учиха считается позором и признаком вырождения всей семьи, и обычно таких членов клана убивали родители, ну или братья с сестрами, если старшие родичи были мертвы. Ирония заключалась в том, что Учиха Курама был последним сыном одного из самых влиятельных старейшин клана, но даже это не смогло бы спасти парня, если бы не исключительные навыки в гендзюцу.       Сын Кицури Учиха был сильнейшим иллюзионистом клана: даже без шарингана он побеждал своих соклановцев. Ему не нужен был зрительный контакт для наложения иллюзии, более того, его гендзюцу на местности не мог распознать даже трёхтамойный шаринган! За пределами клана его уже называли не иначе как «Незримая смерть», за способность уничтожать целые отряды, не показываясь на глаза. Именно это служило причиной, по которой его ещё не казнили. И его отец даже подобрал ему жену, которая гарантированно родит ему детей, способных к пробуждению шарингана.       Вспомнив об этом, юноша поморщился. Кукольное личико, безупречная вежливость и ледяное презрение в глазах. Ни в жизни, ни в постели между ними не было любви, только отбывание повинности. Курама делал вид, что не замечает ее встреч с «просто другом», она не задавала вопросов о его собственных отлучках, в одну из которых он сорвался прямо сейчас.       Прямо сейчас Учиха приближался к приграничному городу Страны Огня <footnoteНадеюсь, вы ещё не забыли о моем высказывании из второго рассказа?</footnote>, что находится всего в одиннадцати километрах от границы со Страной Леса, вотчиной Сенджу       Приблизившись к городской стене, парень ловко наложил иллюзию на стражу, что сторожила ближайший участок укрепления. Перемахнув через преграду, он под иллюзией простого ремесленника неприметной наружности направился к знакомой усадьбе.       Минув пост охраны, юноша оказался перед одной из нескольких дверей на втором этаже. Вскрыв обычный незамысловатый замок, шиноби спрятал сенбон обратно в подсумок. Ключи, найди их кто, вызовут слишком много подозрений, а немного изогнутый сенбон нет. Обследовав несколько комнат, Курама понял, что никого нет. Разочарованно выдохнув, он принялся ждать.       Спустя час дверь открылась. За ней стояла молодая девушка с каштановыми волосами, карими глазами, белой кожей и мягкими чертами лица. Это была Асано, третья дочь советника наместника города.       Глаза девушки расширились и радостно блеснули, когда она увидела сидящего за чайным столиком парня.       — Курама.       Радостно прошептала девушка и кинулась обнимать парня.       — Я тоже рад тебя видеть.       — Ты на долго?       — Максим до вечера, ночевать я должен в клане.       — Тогда у нас очень мало времени, — сказала Асано и поцеловала Учиху.       Увлечённые друг другом молодые люди не заметили далёкого отблеска шарингана, что с яростью смотрел на них.

***

      Отчаянно напрягая все силы, Курама бежал, стараясь как можно скорее оказаться на территории клана. Он серьезно опаздывал, ведь в небе алел закат. Если юноша не вернётся вовремя, то у остальных Учиха могут возникнуть лишние подозрения.       Внезапно чутье парня забило тревогу, и он отпрыгнул в сторону, избегая каменной пули.       «Враг? Но кто? Неужели Сенджу?» — подумал юноша и сложил печать концентрации, чакра забурлила, готовая обратиться всевозможным веером гендзюцу.       — А наш выродок хорош, неплохо на харчах клана отьелся, а ублюдок?       Говорившим был черноволосый парень лет пятнадцати, в стандартной экипировке Учиха, активированный шаринган не оставлял сомнений в клановой принадлежности. Рядом с ним стояло ещё двое его ровесников.       — Что ты тут делаешь, Джиро?       — Да вот решил прогуляться. Гуляю себе, о важных вещах думаю, и тут смотрю, советник городского наместника под гендзюцу. Хорошим гендзюцу, клановым, да и чакра в его голове уж очень характерная. И стало мне интересно, а кто это из наших так развлекается. Поглядывал я за этим человечишкой, как тут же сразу и вскрылось, что позор нашего клана задорно потрахивает простую девку, ни разу не Учиха, ни разу не шиноби! И вот хочу спросить, а не охуел ли ты, отброс, разбазаривать кровь нашего клана? А? Может мне этой суке кишки выпустить?!       Джиро достал катану и провел по ней чакру ветра. В это же время один из его напарников снял с плеча черный свёрток, в котором оказалась связанная девушка.       — Асано!       — Ну так что, мне резать? Или может тебя кастрировать?       Девушка паникующе заозиралась. Увидев своего возлюбленного, она с мольбой посмотрела на него.       — Джиро, я понимаю твою злость и принимаю ее, давай успокоимся и подумаем, как можно решить наши разногласия без крови. Мы же не хотим убить дочь местного наместника и вызвать бунт? Это точно не пойдет на пользу клану.       — Ты мне зубы не заговаривай, выродок, а отвечай на вопрос. Что мне с вами сделать, чтобы смыть с клана позор?       «Придется использовать это», — подумал парень, и его лицо исказилось от гнева, презрения и ненависти. Спустя секунду на троицу Учиха смотрел трехтамойный шаринган.       — Что…       Неизвестно, что хотел сказать Джиро, но лезвие куная его напарника проткнуло горло, заткнув капитана этого патруля навсегда. Напарники Джиро не надолго пережили его, убив друг друга.       В тот же момент Курама бросился к девушке.       — Ты в порядке? Они ничего с тобой не сделали? — спрашивал парень, разрезая веревки.       Девушка не ответила ничего, а просто расплакалась, обнимая юношу.       — Ну-ну, не нужно, все будет хорошо, эти уроды мертвы, четвертого они оставили на позиции, и он ещё не скоро сюда придёт.       Не получив вменяемой реакции, парень снова активировал шаринган, посмотрев в разуме девушки интересующие его моменты. Все было сделано чисто, никто с Асано ничего не делал.       Внезапно в голове Курамы проскочила мысль: «Как они оказались тут так быстро не запыхавшись?».       Пусть мастер гендзюцу и не был самым быстрым шиноби клана, но не настолько же. Да и сам Джиро не выглядел так, будто последний час бежал на пределе сил, скорее как командир отряда, ждущего в засаде.       Отпрыгнув от девушки Учиха уставился на нее, пытаясь понять, что происходит.       — Плохо, ты слишком долго думал, я мог убить тебя несколько раз.       На месте Асано стоял немолодой мужчина около пятидесяти лет. Его черные волосы были усыпаны седыми волосками, издали их можно было принять за серые.       — Отец?       В шоке спросил Курама, Кицури Учиха был последним человеком, кого он ожидал тут увидеть.       — Я давно подозревал, что ты что-то от меня скрываешь, сын, но и подумать не мог, что кроме бездарной любовницы в этот перечень войдёт и шаринган. Ты очень разочаровал меня, если бы ты раньше его показал, не было бы необходимости идти на такие уступки перед другими семьями. А ещё ты очень сильно разочаровал главу: если бы такой перспективный мастер не сражался вполсилы, клан достиг бы больших успехов.       — Клан, семья, влияние, победы... Меня тошнит от тебя старик. Когда-то нас было пятеро, пятеро братьев. Четверо из нас пробудили шаринган в возрасте от шести до семи лет и считались одними из лучших. Но что это принесло нам? Что?! Никто из них не дожил до пятнадцати, ни один! Ты, именно ты, отправил их умирать! Как же я тебя ненавижу.       — Похоже я слишком мало порол тебя в прошлом, но ничего, скоро я исправлю это допущение.       — Интересно как? Что ты мне сделаешь? Даже без эти проклятых глаз я мог тебя победить.       — Для воспитательного эффекта нет необходимости воздействовать телесно, точнее, это очень грубо. Ты достаточно опытен и закален, чтобы не сломаться под профессиональными пытками. Однако ты не учитываешь того, какой урон можно нанести морально, подвергая этому близкого тебе человека.       — Господин Кицури, мы нашли ее.       Со стороны города прибыл отряд из двух личных телохранителей старейшины клана, в их руках была Асано, на этот раз настоящая. Девушка спала, погруженная в гендзюцу.       — Тянул время, — с ненавистью прошептал юноша.       — Для этого и придумали дзюцу разговора. За отказ использовать шаринган на поле боя она лишиться глаз. За отказ выполнять приказы она лишиться пальца, одного за нарушение, так что запас наглости у тебя есть. За отказ принести извинения главе клана, и совету старейшин она лишиться языка. Доходчиво?       — Более чем, — процедил парень.       — Тогда пошли.       — Подожди! Скажи где я ошибся, в чем оказался недостаточно бдителен?       — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? Ладно, это не критично, собрание запланировано на завтра. Запомни на будущее, то, что ты скрывал свой шаринган, учась его использованию самому, и по тому, что увидел от других, ты упустил огромный пласт неочевидных знаний, в том числе и возможность проанализировать состав почвы на подошве с помощью внимательного взгляда, и сравнить с тем, что видел ранее. И поверь, в Кото, городе кузнецов, улицы пропитались остатками переплавленой стали.       — Что ж, я запомню, хорошо запомню, жаль только ты этого не увидишь.       В этот момент телохранители отступили Кураме за спину, один из них сосредоточился на охране девушки, а второй достал катану, встав рядом с парнем.       — Как ты там говорил отец? Для этого и придумали дзюцу разговора?       — Несносный мальчишка, сколько таких молодых и глупых я перебил. Если тебе нужен такой урок, если ты не понимаешь вторых шансов, то пусть, эта бездарная тебе родила ещё и дочь. Убить ее!       Иллюзия, наложенная юным Учихой начала рассеиваться, и телохранители приготовились выполнить приказ.       — Не позволю!       С этим криком парень выплюнул водяную иглу прямо в глаз тому, кто был рядом, и бросился наперерез второму. Не став подставляться, последний телохранитель отскочил, складывая печати.       — Катон: Огненный Шар.       Курама бессильно смотрел на сферу огня, не имея возможности ее остановить. Тут не могли помочь ни иллюзии, ни слабые техники огня, ни парочка фокусов с водой, запасенных на самый крайний случай.       «Мне нужно что-то материальное, нечто большее, чем иллюзия!» — пронеслось в голове парня, когда он смотрел, как огонь испепелил Асано, она умерла быстро, так и не проснувшись.       — Неплохо, радует, что у тебя есть козыри на самый крайний случай, однако гибель Ли ты ещё отработаешь. Договор тот же, но место твой любовницы займет ее приплод. Надеюсь теперь попытка бунта иссякла?       Однако Курама не слушал, что ему говорил отец, не слушал ни гневного шёпота, проклинающего его за гибель товарища, только на разгорающийся пожар, место, где погибла та, кого он действительно любил.       — Страдай... Варись заживо в реке кипящей крови!       После этих слов раздался крик убийцы девушки. Его кожа покраснела, на ней начали появляться волдыри, которые почти сразу лопались. Его одежду пропитала кипящая кровь, которая начала течь на землю, выжигая все, и с каждой секундой ее становилось все больше.       — Что… — прошептал старейшина, отпрыгивая от сына, однако, увидев его новые глаза, все понял.       «Пора бежать», — именно эта мысль поселилась в голове Кицури, но было поздно, появившиеся из ниоткуда лезвия, отрубили ноги и руки, а фиолетовый огонь прижег раны.       — А сейчас, ты покажешь, где она.

***

      Спустя несколько часов, в городе Кото, в непримечательном подвале дома, несколько Учиха убили сами себя. Сразу после этого прямо сквозь дверь, которая перестала отбрасывать тень, и стала похожа на мираж, прошел Курама. Осмотрев дочь, что доверчиво смотрела на него взглядом карих глаз, в которых не было ни следа наследия Учиха, юноша поклялся ей и самому себе.       — Никогда, никогда больше я не вернусь туда. Я не Учиха, я Курама, просто Курама, и ты, будешь носить это имя, как и будут твои дети. И никогда больше в моей семье не будет этой гнуси, этой мерзости, этого коварства.       Спустя почти пол века в мире появился новый, малочисленный клан Курама, специализирующейся на гендзюцу, что были способны противостоять даже шарингану. Одни говорили, что они заключили договор с демоном, другие, что и сами Курама были демонами, и только его уже не молодая глава знала секрет этого превосходства.

Финал