Я тебя ненавижу, а счастье в повседневности

«Я люблю тебя, Рут. Ты и твои жёсткие фразы помогли мне выжить; они буквально спасли мне жизнь в прошлом октябре, пусть даже ты об этом не знала. Я очень тебя люблю. Твоя старая подруга Джесси.» С тех пор прошло более пятидесяти лет. Недавно Джесси исполнилось девяносто четыре года – удивительный возраст для бабули, выкуривающей по несколько пачек дорогих самокруток каждый день. Жизнь привносит свои невзгоды, радости, а потом ты её ломаешь. После трёх лет страданий Джесси купила новый дом в другом штате, начала профессионально заниматься цветоводством и садоводством, приобрела несколько больших оранжерей с внутренним отоплением и множество редких растений. Этим всё не ограничилось: сначала до восьмидесяти лет ездила по различным выставкам и конкурсам, участвуя и выигрывая в них. Последние чуть больше десятка лет она проводит выставки в своих оранжереях, а люди готовы потратить несколько часов езды в другой город ради созерцания на её труды не столько в области садоводства, сколько получившегося искусства. Также часто устраиваемые чаепития закрепили за ней статус милой бабули, который ей был так нужен. С Брендом Майлероном она всё же трахнулась; и даже больше: он сделал ей предложение, они сыграли свадьбу сразу же после переезда. Хоть он и был младше её, однако разница в возрасте семь лет – это было только на руку Джесси. В прямом смысле этого слова. Любовь, появившаяся из-за отсутствия жалости, которое Джесси было не нужно, окаймила их супружескую жизнь на несколько добрых десятков лет во взаимопонимание и дружбу. Все эти годы у них всё было прекрасно. Избавиться от страхов на рациональном уровне, конечно, можно, а вот на иррациональном – они будут преследовать тебя всю жизнь. Джесси не стала исключением: редкий скрип половицы, кроны теневых деревьев, кратковременные галлюцинации – уводили её вновь и вновь в события того злосчастного дня на озере Кашвакамак, когда муженёк сдох и погрызся собакой, а она лежала пристёгнутая наручниками к долбаной кровати, а какое-то чучело кошмарило её до предельности. Но принцип работы психики сглаживал эту ситуацию на нет: постепенно всё забылось, не вызывало эмоций. Чёртовы тени становились чёртовыми тенями, очерняя свою черноту, мать их в рот. Внутренняя Малыш осталась ещё на несколько десятков лет, в то время как остальные голоса ушли. Малыш ждала своей последней помощи, которая потребуется героине ещё не раз. Она часто разговаривала с ней перед сном, иногда делилась советом и своим мнением, даже помогала в развитии садоводства и благоустройстве выставок. И именно Малыш посоветовала Джесс предложить строгой домработнице Мэг переехать жить и работать к ним в новый дом. Жизнь была слажена, дни текли друг за другом, от одного праздника к другому, встречая миролюбивые вести с полей жизни.