Я тебя ненавижу, а счастье в повседневности

К чёрту это дерьмо, Джесс одевается всегда в чёрное, ярко красится тенями и бардовой помадой. После переезда это было необходимо. Образ меняет жизнь – она это внезапно поняла, когда ей стало нужно что-то изменить. Выразить боль в этот мир, вытянув её из саднящих рёбер. Но даже этому пришёл конец. Счастье и размеренная жизнь. Они не длятся вечно – и хорошо, если длятся долго. Первым умер муж. Джесс было смешно с этого, всё получилось по классике готического жанра: похороны выпали на дождливый день осени. Херовы листья опадали с уже голых деревьев, а священник перед этим трахнул молодого совершеннолетнего парня, от которого пахло мертвечиной. Приходилось скрывать свои чувства. Иногда это необходимо, ведь страховка от смерти очередного мужа помогла бы со многими проблемами. И приоритетней была покупка новой оранжереи, наём рабочих, с которыми секс был бы посвежее. В семьдесят лет перемены необходимы в жизни, в особенности у роковых пафосных бабуль. После этой смерти и приобретения соседнего участка, Джесс выделила несколько метров земли, чтобы разбить кукурузные грядки. Маленький уютный садик, только для неё одной и больше никого на этой планете. Он был закрыт оранжереями так, что лишь она видела его из окна собственного кабинета, в котором любила спать одна на маленьком диване и читать беллетристику по вечерам. Желаете ли кукурузу, мадам. Сегодня день урожая, он будет всегда в наших душах. Варёная кукуруза с остатками его плоти. На похоронах домработницы Джесс плакала без притворства. Они произошли после пяти лет со дня смерти мужа. Последние годы Мэг и Джесс проводили много времени вместе, став напарницами по уже их общему делу. Любовь бывает и здесь. Одна другой отлизывала временами, ведь автор этого фанфика геронтофил. Иногда Джесс подумывала тоже забрать тело Мэг и закопать его под гряды роз, наверное, это была хорошая идея. Так она и поступила. Джесс курила с годами всё больше и больше. И дело было не в стрессе от садоводства и выставок, не в смерти мужа и домработницы, а в более важном. Репутация. Когда вершишь зло и кладёшь хер на исповедь, то люди это чуют. Особое ебучее седьмое, мать его, чувство. Косые взгляды, приезды полиции, недоверие окружения. Взгляды страха и осуждения были страшнее всего. Да, она чёрная вдова. У мужа все равно не стоял в его старческом возрасте, так что хрен с ним. Однако Джесс не собиралась в тюрьму к хуеву Раймону Эндрю Жоберу. Пошёл он, мать его. Пришлось кардинально поменять имидж: из готической некрофилки в хиппи-бабулю, угощающую гостей травяным печеньем. Дебильные добрые рисунки по периметру дома, чаепития, сборы средств для больных людишек, благотворительные организации выставок для детей. Как ей это осточертело, но к своему девяностолетию она перекрасила репутацию в ублюдско-розовый. Хотелось блевать, успокаивало лишь насилие над работниками, кукурузная грядка и пышные красные розы на могиле лучшей любовницы. Да и старость забирала своё: Джесс теперь проводила больше времени дома, утрачивая свой пыл.