Я тебя ненавижу, а счастье в повседневности

Можно сказать, что Джесс улучшила свою жизнь. Избавилась от всех кошмаров, переиграла в гляделки солнечное затмение и ему пришлось закончиться. Но что-то так и осталось навсегда в её мыслях. Навсегда. Дорогая Рут. Письма дорогой Рут. Сотни запечатанных конвертов лежали по территории дома. Она так и продолжила писать мёртвому адресату, надеясь, что та её услышит. Это не было эпистолярным личным дневником, хоть и выглядело так: это было намного большее. Нечто сакральное, удушающее со глубин сознания. Печальное ничто нависало над ней, мысли неизбежно бежали по бумаге. И их было не остановить, а Рут больше не существовало. Есть лишь я и несуществующее одиночество, привет. Я сгораю с чувства иррационального страха, я словно нахожусь в небытие. Тот трагичный вечер, когда девяносто четырёх летняя бабуля уснула раньше обычного. Даже исход жизни её перестал волновать. В таком возрасте смерть уже давно поимела тебя с лихва. В тарелке лежала остывшая варёная кукуруза, переполненные окурками пепельницы, а рядом на этом же столе была книга «Мизери», которую Джесс только начала читать. Ебучая сучья ночь, всё погрузилось в тени, все эти тени просто переебались с тенями, создав сотни теней. В тёмной комнате на пол упала жемчужная серёжка, Джесс вздрогнула и мигом проснулась, включив лампу для чтения, слабо освещающую комнату. Рядом с креслом стоял он. Наверное, этот хуев ублюдок все пятьдесят лет терпел и дожидался досрочного освобождения с пожизненного, лишь бы предстать в этой мразотной картине главным экспонатом уродства. В силу возраста он сильно сгорбился, дряхлое осунувшееся лицо стало скорее смешным, он решил снова надеть своё блядское ожерелье из пенисов на шею, хуев гений. И какие-то грязные шмотки в кладбищенской земле дополняли образ хуегрыза. Опираясь одной рукой на трость, в другой он держал гнилой короб с украшениями и фалангами иссохнувших пальцев. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать своим тонким полоумным голосом. Или же он пытался улыбнуться в очередной раз. Но это так и не случилось. Джесс достала из-под кровати заряженный дробовик: – Отсоси у Сатаны, хуев акромегалий!