Забытые чердаки

— Будем ждать пока она проснётся или как? — А может просто осторожно развернём и посмотрим? — А если она проснётся и испугается? Над общей кроватью толпились Вожаки и Сфинкс, Рыжий пришёл проверить состояние Сирены, а Стервятник, как и любой отец с большой буквы «О», с беспокойством в глазах тёрся в Четвёртой с самого утра. Слепой же просто не отходил от девушки ни на секунду: —Она спит уже почти четырнадцать часов, наверно восстанавливается,— неуверенно прокомментировал Сфинкс. Они постояли ещё немного и наконец у Рыжего сдали нервы: — Всё, я бужу её!— прикрикнул он и резким движением вскинул руку над спящей девушкой. Не успел он к ней прикоснуться, как на первый взгляд спящая Сирена схватила его за руку и опрокинув лицом на кровать, заломила обе лапищи за спину. Глаза её были всё ещё закрыты, как будто ещё спала. Рыжий вскричал, от боли: — Ай-Ай-Ай, всё-всё-всё, отпусти, больно то как!!! Слепой схватил Сирену и с усилием оторвал от крысиного Вожака, уже на руках у Хозяина Дома девушка пришла в себя, и завыла боли, хватаясь за бок. —Больно тебе? А чего на людей кидаешься? Не стыдно?— Слепой отчитывал её, как маленького ребёнка. —Я случайно, Рыжий извини,— сквозь боль простонала Сирена. — Ничего, теперь буду знать что тебя лучше не трогать пока ты спишь.— ответил Рыжий потирая запястья. — Слепой спускай меня, больно,—Сирена заёрзала на руках Вожака Четвёртой, и тот бережно спустил её на пол, подтолкнув в сторону ванной, незаметно передавая какой-то комок ткани зажатый в ладони. Девушка удалилась в ванную, комок ткани на поверку оказался трусами, хоть Сирена и засмущалась, но мысленно поблагодарила Вожака за заботу. Умывшись и взбодрившись она вернулась в общество парней. — Ложись и прошу не бей меня больше, я крайне хрупкий.— сказал Рыжий кивая в сторону кровати. От лица Сирены Послушно ложусь и задираю свитер по грудь, Вожаки и Сфинкс внимательно смотрят, все кроме Слепого, тот отрешённо сидит в противоположном углу кровати, буравя всё это действие серебряным взглядом. В этих глазах был весь Млечный Путь со всеми его звёздами. Не могу долго смотреть в них. — Ну воспаления нет, швы шикарные, это естественно я же делал, шрам останется, но это не страшно,— приглядываясь к ране, забурчал Рыжий,— перевернись на живот. Я покорно перевернулась, прислушиваясь вердикту: — Пиздец,— в один голос заявили Рыжий, Сфинкс и Стервятник. — Вы её ночью ещё допинывали что ли?— поразился Вожак Крыс, с ужасом рассматривая мою спину. — Всё так плохо? Сегодня ждать тебя во снах?— храбрясь пошутила я куда-то в подушку. — Для этого ещё рано, просто твоя кожа такая тонкая, что просто каждый синяк выглядит, как гематома, но ничего, у Шакала по-любому есть какая нибудь настойка от отёков, просто растирай спину на ночь, думаю через пару недель всё пройдёт. — Спасибо док, теперь я знаю что ещё не умираю. — Шутишь, значит будешь жить— констатировал Рыжий, поправляя мой свитер.— У меня для тебя подарок, думаю он тебя позабавит. Он жестом указал на дверь и вскричал: — Заводите крысят! Я села на кровати, свесив ноги со свободного края, и уставилась на дверь, в неё с конвоем из двух старших зашли два уже хорошо знакомых мне крысёнка Красный и Белый. Вид у них до того несчастный, что хоть умри от жалости, глаза опущены в пол, а сами чуть не плачут. Мальчики прошли ко мне и встали по стойке смирно, Рыжий насмешливо напомнил причину визита: — Чего встали, извиняйтесь давайте. Нашлись блин, двое Ромео из Вероны. Герои любовники херовы. Я глянула на Вожака Крыс с укором и протянула руки крысятам, нежно беря тех за запястья. Они подняли головы, глаза загорелись надеждой на прощение и в один голос затараторили: — Извините нас пожалуйста, просим прощения, обещаем такого больше не повториться. Не держите на нас зла пожалуйста, это всё от глупости… Я начала издалека, ласково держа их руки: — Нет ничего плохого в чувствах, это совершенно нормально, просто вы выбрали не тот объект симпатии. Вы посмотрите на меня, я уже совсем старая, думаю среди ваших ровесниц найдутся более достойные девушки, главное если не поделите и их, не нужно устраивать кровавую баню, хорошо? Природа дала нам орган общения — рот, и с помощью коммуникаций можно решить любую проблему. Да? Последовали грустные кивки, печаль раздирала мою душу, они совсем ещё дети, а я сижу тут и разбиваю их крохотные сердца. Не сдерживаюсь и притягиваю их к себе в объятия и сжимаю так крепко, как только позволяло мое ослабшее тело. Как же хочется увидеть улыбки на их лицах: —Улыбка, малыши, улыбка — лучшее, что есть в человеке. Ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться. Улыбайтесь пожалуйста чаще.— кто-то будто вложил эти слова мне в разум. Произнеся их я спиной почувствовала, как перестал дышать Слепой, буравя меня взглядом, а глаза нашли ошарашенное лицо Сфинкса. Я что-то сказала не так? Выдав по смачному поцелую в щёку каждому страдальцу, отправила их чинить беспредел в другое место, за ними отправился и их Вожак, который тоже выпросил свой поцелуй в щеку, на выходе он поклонился и пообещал навестить нас завтра. Я устало откинулась на спинку кровати и прикрыла глаза и стала ждать. Чего ждать? Вопроса, который повис в воздухе. — Где…— хриплым голосом начал Слепой— где ты слышала эту фразу? — Не знаю, просто резко пришло на ум,— я пожала плечами,— сказала и даже самой, как то на душе тепло стало, как будто так было нужно. А что, я сказала что-то не так? — Нет, всё хорошо, думаю им стало лучше после твоих слов.— пробормотал Сфинкс, и кивнул Большой Птице, стоящей по правое плече от него, передавая слово. — Дорогая, я тебе самокруточек принёс,— обольстительности в его голосе было столько же, сколько и яда, но глаза смотрели на меня, как-то по доброму,— обезболивающих, если ты понимаешь о чём я… — Ты слишком заботишься обо мне,— начала было я рассыпаться в таких же обольстительных благодарностях. — О, считай это справедливой платой за то замечательное шоу, которое ты нам вчера устроила. Это было просто шедеврально, я в полном восторге. — Да, мне особенно понравился эпизод, где меня все дружно держат, пока Рыжий зашивает мне ножевое, а я в это время пытаюсь откусить руку Слепому,— я говорю весёлым тоном, но по спине пробегают предательские мурашки,— экспириенс, во!— хихикая показываю большой палец. Стервятник заливается, клокочущий, птичий смех заразителен до ужаса. В наш разговор включается и Сфинкс, пригревшийся на спинке кровати за моей спиной: — А мне в душу особо запал момент, когда мы все сидели вокруг ванной и гадали, откинулась ли наша подружка или нет, предлагаю считать ночь легендарной, и ни в коем случае не повторять. — Соглашусь с предыдущим оратором,— поддакнул Сфинксу Слепой. Отыскав в ворохе одеял пачку спичек, подпаливаю кончик одной из самокруток, при первой затяжке, чувствуется смесь трав и буквально капля табака, дым выходит густой и белый, а не сизый как обычно, сразу же ударило в голову: — Ничто так не бодрит, как сверкнуть сиськами на толпу парней,— делаю жест «снимаю шляпу»,— Спасибо мальчики, что не дали откинуться. Слышу, как за спиной ухмыляется Сфинкс, а Стервятник кладёт когтистую руку на плече и ласково сжимает, Слепой же серьёзен и сер, как туча: — Мне вот не понравился ни один эпизод, ну исключая конечно то, как ты размазала Помпея по паркету. — Ну Вожаче, ну не серчай, я же живая. — На наше счастье… Он был ультимативен, но даже своим грозным видом не смог угнести наш задор. Посиделки переросли в чаепитие, за окном снова полил ливень, уже второй день между прочим, не то чтобы я очень против, солнце если честно просто терпеть не могу, но два дня подряд, природа меня балует. Иногда воспалённый разум подкидывает бредовую мысль о том что, ливень идёт только над Серым Домом, и воображение услужливо показывает картинку,— вот он, огромный Дом, стоящий среди безликих многоэтажек над которыми светит лучезарное солнце, и только над Домом висит туча, такая же серая, как и он сам. Из мыслей меня вырвал гомон, которой принёс с собой Табаки, он въехал в комнату, за ним зашли и все остальные состайники. Шакал вешал что-то Лорду, который недовольно смотрел на него из под светлых бровей: — Ты ничего не понимаешь Лорд, я устал стараться…— он трагично развел руками, и случайно заехал одной из них в нос Курильщику, — ой ,Курильщик, извини пожалуйста! Он резко затормозил, и идущие сзади Македонский и Чёрный споткнувшись о Мустанг, картинно разлеглись на полу. Наблюдая за этим, я подумала о том, что Табаки несёт за собой хаос и неразбериху, и в этом он был неповторим и очарователен. — Шакал, — сказала я, созерцая, то что он сотворил,— я люблю тебя. Коротко и просто, эта фраза заставила просиять конопатого, ушастого парня. Залюбовавшись на фиаско, устроенное Шакалом, я вздрогнула, от неожиданности, когда холодная рука-паук легла на мой лоб: — У тебя температура?— Слепой выглядел действительно обеспокоено. — Нет, просто после того, как я воскресла, резко появилась потребность высказать всем вам свою любовь, я и тебя люблю дорогой Вожак,— очень надеюсь, что моё «люблю», прозвучало, так же как и признание Шакалу, ведь в сказанное Слепому я вложила гораздо больше смысла. — Ну точно, температура, лечись,— Хозяин Дома потрепал меня по голове, приводя мое душевное состояние в щенячий восторг, и выскользнул из комнаты, ловко переступая через поднимающихся с пола состайников. Все в комнате проводили его взглядом и вернулись к своим делам. Спустя пару часов спокойствия, Шакал, не без посторонней помощи взобрался на общую кровать, прокашлялся и громогласно обьявил: — Прошу полминуты внимания, сегодня Ночь Сказок, спасибо за внимание! Я много слышала о Ночи Сказок, но пока не довелось стать участником. Плывя по реке раздумий, сложно было остановиться на какой-то одной конкретной сказке, но думаю я найду чем их порадовать. Пока я думала Стервятник поднялся со своего места и попрощавшись, отчалил в третью, по пути клятвенно заверяя Табаки, что он и его птенцы обязательно прибудут на мероприятие. Перед тем как уйти он наклонился ко мне и прошептал на ухо: — Теперь ты официально под колпаком. Чёрным таким. Леденющим. Пуляющим ядовитые шипы, как колючка обыкновенная… Но для тебя он, конечно, колючка Необыкновенная, верно? Он отодвинулся и заглянул мне в глаза, читая эмоции, не знаю что он там усмотрел, но вид у него был удовлетворённый и как будто сытый, вот уж действительно хищная птица... Я казалось бы не так давно проснулась, но за эти часы произошло прилично так событий, спина и рана отвратительно ныли, голову до сих пор дурманило от самокруток Стервятника, но в то же время, я улыбалась, улыбалась дождю за окном и своим даже самым хмурым состайникам, улыбалась даже своему отражению, хотя и ненавидела зеркала. И все улыбались мне в ответ, как будто заразились моей улыбчивостью, лучшее чувство в мире, когда тебе возвращают улыбки. Ведь ты не совсем человек, пока не умеешь улыбаться...

***

Ближе к девяти часам вечера, почти сразу после ужина в четвёртую заявились воспитатель и пара Ящиков, без вопросов было понятно зачем явились. Все кто был в комнате, не сговариваясь встали таким образом, чтобы оградить Сирену от внимательного взгляда воспитателя. Начались расспросы, где, кто, когда был, как прошла ночь, и что странного видели. Жители четвёртой привыкшие к подобного рода допросам, были как кремень, а Сирена сидела тихо, с прямой спиной, и делала вид что читает книгу, говорила только когда спрашивали, и в целом не вызывала особого подозрения у взрослых. Дверь за допрашивающими захлопнулась и все выдохнули. — Значит всё-таки попал в Могильник, и не совру если скажу, что мне совсем не жаль. Ни капельки.— Сфинкс выглядел расслабленным, на плечах висела одна из его извечных рубашек в веселенькую расцветку. Часто когда Сирене было тоскливо, она искала взглядом лысую макушку, и всегда радовалась расцветке рубашки, приятные мелочи, радующие глаз. — Поддерживаю, — согласился со Сфинксом Шакал перебирающий бутылки со своими настойками, к нему присоединились Македонский, Лэри, Горбач покивал не отвлекаясь от вязания, и даже Чёрный с Курильщиком, выразили единство с состайниками. Из манежа согласно загудел Толстый. Лорд бы наверно тоже согласился, но он час назад укатил к картёжникам, но обещал вернуться к началу сказок. — Сегодня пьём хвою, думаю она уже самый сок, — Табаки жмурился от удовольствия опробовав своё творение. Все снова согласно зажужжали, умиротворение било через край, текло по полам и стекало со стен, было так спокойно, что аж страшно от этого. К ночи начали подтягиваться гости, Рыжий пришёл со свитой из двух крыс, а Стервятник привёл с собой пять птенцов. Все шли не с пустыми руками, Птицы принесли три бутылки вина, а Крысы какое-то крепкое пойло, к которому было стрёмно даже принюхиваться. Все собрались, кроме Слепого, а без вожака начинать нельзя. Сирена сидела в свитере, закутанная в одеяло с головой, из-под одеяльного капюшона вырывался табачный дым, то что она делала, противоречило всем правилам пожарной безопасности, но кого это волновало? Самокрутки Стервятника действительно были набиты чем то не совсем законным, и убеждаться в этом заставлял не только их эффект, но и сам их творец, заговорщически поглядывающий на девушку, которая теряла связь с реальностью с каждой новой затяжкой. Но эти волшебные палочки, так хорошо снимали боль, что дурман казался скорее бонусом, чем каким-то минусом. Ждать Хозяина дома просто разговаривая, попивая кофе стало просто невыносимо, и Крысы включили музыку на своих магнитофонах, как они только умудрялись постоянно иметь при себе проигрыватель? С музыкой стало повеселее, все кто был пораскованнее пустились в танцы. От лица Сирены Краем глаза заметила что ко мне подошел Папа Стервятник и галантно протянул руку, приглашая вылезти из кокона и потанцевать, в мозгах был туман, а тело не отзывалось болью на каждое движение, так почему бы и нет? Вылезти из кокона стало не так сложно, как устоять на ватных ногах, Стервятник замечая это, ловит меня за талию и немного приподнимает, ставя на свои ноги, я начинаю вяло возмущаться, что отдавлю ему ноги, но он отмахивается от моего брюзжания и двигается в такт музыке, танец медленный и размерный, чтобы не перекрикивать музыку максимально приближаюсь к его уху, держа свои руки на его тонких, костлявых плечах. Мы переговариваемся на тему садоводства, и приходим к заключению, что эта осень выдалась не плодотворной, потом долго над чем-то хихикали, и в один момент я явно поняла, что Большая Птица обкурена настолько же сильно, как и я, если не сильнее. Осознав это оба начинаем неистово угорать, момент уютный и какой-то семейный, как будто брат вытащил маленькую сестренку потанцевать на фамильном торжестве. Улыбаясь своим мыслям не замечаю, как меня элегантно передают другому партнеру. Сфинкс, вооруженный двумя протезами, улыбается и смотрит мне в глаза, эта картина для меня настолько же семейная, пока мы с ним кружимся по нашему танцевальному квадратному метру, я думаю о том, как быстро все эти парни стали мне семьей, дали мне то чего у меня никогда не было—защиту, тепло, заботу и поддержку. Удивительно… Видимо на моём лице отразились все эмоции, потому что Сфинкс наблюдая за мной, умилился, наклонился и нежно ткнулся лбом мне в плечо, хоть он и был в протезах этот жест означал полное доверие. На душе стало тепло. Пока танцевали, я заметила что в очередь на танец встали Табаки и Рыжий, последний приспустив очки, наблюдал за нами с какой то полуулыбкой, не знаю почему, но меня его взгляд никогда не отталкивал, скорее завораживал и заставлял задуматься, но точно не пугал. Опять запутавшись в левых мыслях, я вздрогнула когда Сфинкс тихонько оттолкнул меня, и я думала что упаду, но со спины меня поймали за талию, максимально осторожно, стараясь не задеть рану и гематомы, не оборачиваясь знала кто мог так нагло влезть вне очереди, знала почему так резко пахнуло хвоей и лесом, тут же мои мысли подтвердил чуть ли не визг Табаки: — Эй, Слепой, у нас тут между прочим очередь на танец с нимфой, а ты влез, нечестно! — Не вопи, имею право между прочим, — огрызнулся Вожак, разворачивая меня к себе, и укладывая мои руки себе на плечи. Волосы его были непривычно собраны в кичку на затылке, лицо полностью открытое, белело фарфором, по губам гуляла таинственная улыбка, а ртутные глаза блестели хитрицой. В танце с ним я не чувствую семейности, я чувствую лишь то, что хочу прижаться ближе, максимально близко, провести рукой по этой белой коже лица. Я сомневаюсь что он хочет того же, ровно до того момента, когда снова поднимаю на него глаза… Но он смотрит сверху вниз, и взгляд у него: переведи это всё в шутку, потому что у меня не выйдет. Сквозь тупую боль я вдруг широко улыбаюсь и оглядываюсь, проверяя не пялятся ли на нас окружающие. Всем не до нас, Горбач пританцовывает с Нанеттой, Стервятник бережливо перебирает настойки хвои, которыми не перестает хвастаться Шакал. Все заняты своим делом. — Такой ты странный, невыносимо, — заключаю я, поганенько посмеиваясь. Снова поднимать взгляд и смотреть ему в глаза, оооо это было ошибкой, ошибкой стоящей жизни, один взгляд и всё… И всё, я тону… Я не нахожу что сказать и начинаю говорить какую-то ерунду, что-то о детстве… — У меня в детстве кошка была, с друзьями её на улице подобрали, — я останавливаюсь, вздыхаю, и Вожак чуть сильнее сжимает пальцы на моей талии. — Она очень громко мурлыкала. Типа, знаешь, кошки обычно тихо уютно урчат, а эта, ну… как трактор… Его губы в опасной близости от кожи моей шеи. А у меня чувствительная шея, и каждый чужой выдох, каждый толчок воздуха на взрывных согласных, заставляет что-то сжиматься внутри. — И у неё не было проблем из-за этого. Она громко мурлыкала, почти что рычала, и все радовались и называли её «трактор Беларусь», но любили. И никто не пытался её вылечить. Он кажется улавливает параллель. — Почему ко мне не относятся так же? Почему все хотят меня починить? Это совсем тихо, он наверно полагает, что вообще не должен был стать слушателем этого монолога, но так уж вышло. Слепой немного поворачивает голову и, смотря в потолок, улыбается: — Хочешь, я тебя тоже буду звать «трактор Беларусь»? Я расхохоталась, да этот парень знает чего хочет девушка, очаровательно.

***

Ночь Сказок началась. Первым рассказывал Табаки, его сказки отдавали духом абсурдизма Льюиса Кэролла с его Охотой на Снарка, мой пьяный после хвои мозг ярко рисовал образы. Я раскинулась у изголовья общей кровати, прямо по середине, раскинув руки, я сидела как царица на троне из подушек, по правую руку от меня развалился Слепой, и иногда пока никто не видел он невзначай проводил рукой то по моей голой ноге, то по расслабленной руке, и каждый раз я вздрагивала, как от удара электрического тока, его это очевидно забавило. Крайне вальяжно уложив голову на мой живот с здоровой стороны Стервятник, а его дражайший брат сжавшись до размеров птенчика лежал на моей груди, невидимый для всех кроме меня и Стервятника он нагло мигал жёлтым глазом. По левую же руку от меня полусидел Сфинкс, уже без протезов, время от времени он наклонялся ближе ко мне, сокращая разницу в росте, чтобы затянуться самокруткой, или опрокинуть очередную стопку хвойной из моих рук. Сказки летели, и вскоре очередь дошла до меня, все обратили свои взгляды на меня, и кажется слушали, как с трудом движутся шестерёнки в моей голове: — Хотите я спою, какую-нибудь историю, — выдала я идею, все закивали. Я уже потянулась за гитарой, но передумала и решила петь акапелла. Прокашлявшись, недолго думая вступила: На носочках тёмной ночью тень её крадётся Свадьбы избегая, в отчий дом та не вернётся По вине судьбы жестокой, в судно с чёрным флагом Взгляд бросая одинокий, пробралась к пиратам На борту девица, беде дано случиться Платье по кругу идёт и ей лучше смириться На борту девица, так дайте утопиться На прогулке по доске, встречай её, водица Слепой шарит по одеялу, достаёт из складок ткани портсигар, тянет своими блядскодлинными пальцами за край сигареты, прикуривает отбрасывая зажигалку куда-то в сторону Лорда.       И у меня от этой картины по венам сплошная лава антипатии, почти злости, мне не хочется больше никогда не смотреть на то, как совершенно он курит. Потому что красиво курить умеют не все.       Но не Слепой.       Слепой умеет. Поздно милый, но не пугайся Дьяволу морскому отдайся Тонет тело, дай ему время Я — твой кошмар и волн морских демон Волн морских демон Волн морских демон Над водою стелется туман непроходимый Сбился капитан с пути, безумием водимый Слышит голос нежный и знакомый уж до боли Красоте её лица противиться неволен За бортом девица, попробуй не влюбиться Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться За бортом девица, он хочет утопиться Всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться Мести сладкий вкус — её проклятье Хвост — её разорванное платье Капитана жизни не жалко Помнит горечь смерти русалка… Когда я закончила, и обратила внимание на слушателей, некоторые неподготовленные потихоньку выныривали из транса, а знающие озадаченно обдумывали услышанную историю. Горло саднило так сильно, что даже дышать было трудно, не то что сказать что нибудь. — Очень интересная история мести Сирена, — похвалил меня Лорд. Все наконец пришли в себя и начали одобрительно бормотать, очередь перешла дальше, к Слепому. Он рассказал достаточно банальную поначалу сказку, про принцессу, дракона, и принца, но в его сказке, принцесса отвергает мерзкого принца, влюбляется в дракона и поцелуем снимает с него древнее проклятие, и он превращается в прекрасного рыцаря, они счастливо живут в их замке, который раньше был для обоих тюрьмой, и у них рождаются прекрасные полудраконята. Я чуть не разрыдалась от умиления и от алкогольного опьянения, не суть история действительно милая и трогательная до мозга костей. Вот она, настоящая сказка для принцессы. Круг замыкается и все начинают потихоньку разбредаться, в пять утра Рыжего тащили его Крысы, теперь стало понятно зачем он их привёл, а Папа Стервятник подгонял своих птенцов и тоже пьяно пошатываясь вывалился за ними из комнаты. Сейчас, прямо в данный момент, моей вусмерть пьяной душе захотелось прогулки, я молча встала напялила чьи то тапки и выпорхнула из Четвёртой на крыльях или на запале после бутылки вина и немеренное количество стопок хвои, помазав это все сверху дурманными самокрутками Стервятника, под удивлённые и протестующие возгласы состайников. Привыкнуть к темноте не сложно, тем более уверена, что я под присмотром, неслышу его шагов, но чувствую, как он следует за мной и глупо улыбаюсь. Бреду по коридору в противоположную сторону от перекрёстка, веду рукой по объёмным надписям на стене, пальцы натыкаются на косяк двери и щурясь вижу на ней блеклую цифру пять. За дверью комната заставленная кроватями, они все пустые, кроме двух, что посередине, две кровати посреди комнаты сдвинуты и заправлены. По комнате видно что она не жилая. Но на тумбочки стоит три саженных свечи, единственный источник света в комнате. Резко, но вполне ожидаемо чувствую дыхание на своей шее… И снова улыбаюсь. Я прислушиваясь к себе, не чувствуя боли ни в ране, ни в спине, подаюсь назад прямо в руки Слепого. От лица автора Он целует её так, будто это последний, самый жадный и самый страстный поцелуй в жизни, а она отдается этим ощущениям и растворяется в них. Одежда летит на пол, пружины кровати скрипят под весом двух тел. Длинные тени плясали по стенам, с каждой минутой погружая комнату в плотную осязаемую тьму, одна из трёх свечей обречённо зашипела и угасла, захлебнувшись в воске. Любопытная луна лишь на миг заглянула в высокое неприкрытое окно и тут же скрылась в обрывках туч, не желая быть свидетельницей чужой тайны. Холодные звезды презрительно мигали на тёмном небосводе. Дверь в Пятую захлопывается, и пусть что происходит за ней, останется между двумя…