Луна и Солнце: Вулкан, который ожил

— Спасибо, мои дорогие! — допев «Чудо», прокричал Ангифт в микрофон. — Вы не представляете, как я вас люблю! Я бесконечно счастлив, что последний концерт моего тура прошёл именно с вами — с такой замечательной публикой! Ну, мне пора, мои утята! — так он называл своих поклонников, при этом всей душой презирая этих птиц. — Пожелайте мне удачи на выборах! Я знаю, что вы будете скучать по мне, если я отправлюсь на Гонку, но… знайте… — выдержав небольшую паузу, а также проведя по залу своим таинственным взглядом, парень воскликнул: — Я больше! Всем пока! — в сопровождении оваций и криков из стадиона Ангифт покинул сцену, после чего с облегчением выдохнул и снял ту фальшивую маску, снова став Аэлисом. Ему навстречу вышла Лора — его ассистентка. — «Я больше»? Серьёзно? — шутливо, пытаясь подколоть, выпалила она, обняв Аэлиса. — Замолчи! Я так уста-а-ал… — бессильно взвыл Аэлис, уткнувшись лицом в плечо ассистентки. — Они сегодня громче обычного! У меня так болит голова, ты не представляешь! — Представляю… Тебе ещё надо будет отработать полчаса в фан-зоне, раздавая автографы и фоткаясь с обладателями вип-билетов. — Нет… Ты шутишь… Почему на других концертах не было этой хрени?! — Ну, Арон решил, что после последнего концерта нужно устроить автограф-сессию, потому что неизвестно, когда в следующий раз у тебя будет тур. Ты же без пяти минут рейсер. — Надеюсь, никогда! — рявкнул Аэлис, тем самым испугав мужчину, который снимал с него оборудование для выступления. — Я мечтаю выиграть эти чёртовы выборы, чтобы больше никогда в своей жизни не фоткаться с фанатами и не давать им автографы! За семь лет мне хватило этого по самые гланды. — Всё, перестань ныть. У нас есть полчаса перед тем, как ты пойдёшь к своим «утяткам», — издевательски растягивая последнее слово, сообщила Лорин. Немного отдохнув в гримёрной, Аэлис, собравшись с силами, отправился в фан-зону в сопровождении Лорин, без которой он не мог сделать и шагу, сколько бы охраны его не окружало. Она была его ангелом-хранителем. Единственным человеком, который был рядом в самые трудные, отчаянные моменты, когда никто не мог понять его, потому что знали лишь Ангифта. А она знала Аэлиса — живого человека, а не поющую куклу. И он не представлял своей жизни без неё. Гонка пугала его лишь тем, что там не будет Лоры. В остальном — он готов был поехать туда, не церемонясь, а также умереть в первый день, если потребуется.

***

Очутившись в фан-зоне Аэлис с облегчением заметил, что очередь из фанатов была не такой уж и большой. Он может закончить меньше чем за час. — Как там букмекеры? — с интересом спросил Аэлис у Лоры, одновременно давая автограф маленькой девочке, которая очень стеснялась сказать что-либо. — Спасибо, что пришла, дорогая! — Утром ты был на первом месте, а сейчас там Файра. Вы постоянно сменяете друг друга. Но всё же мне кажется, что букмекеры слишком переоценивают её. Твоя фан-база гораздо масштабнее. — Да, понимаю, — обняв парня, подошедшего к нему, чтобы сфотографироваться, произнёс Лис. — Но всё же её пиар-кампания гораздо крупнее моей. Почему-то мы не сильно запаривались по этому поводу. Спасибо, что пришёл, утёнок! —улыбнулся Ангифт, после чего шёпотом добавил, обращаясь к ассистентке: — Как же от него воняло… Надо установить какой-нибудь фейс-контроль в фан-зонах! — Говори тише! — нахмурившись, прошептала Лора. — Какая тебе разница? Они заплатили огромную сумму, чтобы сюда попасть! — Ой, мне насрать! Я их не… — не договорив, Аэлис впал в ступор, увидев перед собой темноволосую женщину, пришедшую к нему для получения автографа. Ненавистные кадры из его жизни всплыли в голове, создав хаос внутри Аэлиса. Эти кадры всегда будто тянули его назад, мешая двигаться туда, куда он стремился столь упёрто и быстро, стараясь не терять ни секунды. Он почувствовал себя ужасно, мерзко, будучи готовым на самые страшные зверства, чтобы сию секунду растворить эти воспоминания в воздухе. — Привет, Аэлис, — робко произнесла мать артиста и посмотрела ему в глаза. Но после этого моментально отвела взгляд в сторону, словно испугавшись. — Так, много там ещё? — злобно спросил Аэлис у Лоры. — Ну, к тебе подошла только половина. А что такое? — в недоумении спросила ассистентка, поглядывая то на парня, то на женщину, стоявшую рядом с испуганным видом. — Что-то я устал, Лорин. На этом мы, пожалуй, закончим. Верните остальным деньги за билеты и пришлите им мой мерч с автографами, — на этих словах парень развернулся, молниеносно покинув фан-зону. Лора побежала за ним. — Стой! Аэлис! — догнав его, девушка начала кричать: — Что ты вытворяешь?! Ты не понимаешь, что и тебе, и мне влетит за это?! Меня достали твои эгоистичные выходки! — Заткнись! — крикнул он, продолжая идти по направлению к гримёрной. Его взгляд был наполнен обидой и ненавистью, а шаги с грохотом устремляли вперёд. Его мать с болью в глазах наблюдала за тем, как он уходит. Из-за неё.

***

Попав в гримёрную, с грохотом захлопнув дверь, Аэлис плюхнулся на диван, устремив взгляд в потолок. Тот факт, что она пришла сюда, вывел его из себя настолько, что он был готов превратиться в монстра. Либо уже превращался в него. Ему хотелось разнести гримёрку, перенеся весь свой внутренний хаос наружу. — Объясни, что происходит?! — ворвавшись в комнату, крикнула Лора. — Ты не можешь просто взять и уйти с середины автограф-сессии! — Там была она, — сурово ответил Аэлис, глядя мимо ассистентки. — Кто? — Мать, — после его ответа в комнате нависла тишина, а взгляд Аэлиса утонул в стене напротив, погрузив его в ненавистные им воспоминания из детства. — Я не общаюсь с ней три года. И я готов отменить целый концерт, если то потребуется, чтобы не видеть её. Ни за что и никогда я не скажу ей ни слова после того, что она сделала, — резкий озлобленный взгляд был брошен на девушку. — Точнее, не сделала. — Аэлис… — не зная, что сказать, протянула девушка, — может, всё же стоит с ней поговорить? Как я знаю, её ситуация тоже довольно непростая… — Ни за что. Нет. Мне мерзко от одного только взгляда этой шалавы! — кинул парень в сторону, с интонацией, самой за себя просящей сейчас же прекратить этот разговор. — Мне очень больно смотреть на всё это, Аэлис… Мой отец… Он тоже сделал мне много говна. Но я нашла в себе силы простить его, выстроив с ним здоровые отношения. Может… — Заткнись! — словно молния ударило по Лорин, заставив её со страхом одёрнуться от Аэлиса, взгляд которого был яростным, бешеным, полным ненависти к матери, а теперь и к жалкой ассистентке, которая, как он думал, вовсе не понимала его. Не понимала дух его ненависти, которую Аэлис лелеял всем сердцем, считая, что она — самое дорогое, что у него есть. Его оберег, помогающий выстоять в этом гадком мире, в котором Аэлис был абсолютно один. — Ещё раз сделаешь что-то подобное — пойдёшь нахуй туда, откуда пришла! Услышала? С потерянным грустным взглядом ассистентка кивнула, глядя на Аэлиса так, будто пыталась вычитать, что же на самом деле пряталось за этим одиозным тоном. Осознав, что ещё не время, она оставила его, при этом ни капли не обидевшись. Ведь как-никак она всё же понимала Аэлиса. Старалась. Но не считала, что он безотлагательно прав.

***

— Ну что, как там букмекеры? — спустя неделю после концерта обратился Аэлис к Лорин, которая стояла с ним в его гардеробной, наблюдая за тем, как несколько стилистов готовили его к гала-концерту в честь объявления результатов выборов — самому важному мероприятию в жизни парня. — Только не говори, что эта Файра до сих пор на первом месте! — Ну… — с неловким видом протянула девушка, заглядывая в телефон, — твои коэффициенты растут, но и коэффициенты Файры тоже. Между вами будет серьёзная борьба. Но пока все почему-то думают, что победит она. — Ох! — с грустным видом выдал Лис, упав на кресло, не дав стилисту застегнуть блузку. — Я просто не представляю, что сделаю, если у меня не получится победить! Я покончу с собой! — Аэлис, хватит! — с осуждение крикнула Лора, приближаясь к парню. — С чего ты взял, что Гонка поможет тебе? Она принесёт тебе ещё больше тревоги и окончательно сломает! Гонка как раз создана для того, чтобы сломать будущего Рейсера. — У меня ощущение, что я и так уже сломан. Гонка, наоборот, починит меня, если есть хоть какой-то шанс, что я могу починиться… И именно моё поражение на выборах окончательно сломает меня, а не какая-то там Гонка, на которой я, наконец, смогу быть собой! — Пф, подумаешь — проиграл на каких-то выборах! У тебя вся жизнь впереди. Контракт с Бестой заканчивается всего через пять лет. — Целых пять лет! Я точно не доживу до этого дня! — Я не позволю не дожить, — подмигнув, сказала Лорин, после чего добавила: — Нам выходить через пару часов, так что перестань ныть и дай, наконец, одеть и накрасить тебя.

***

Он дал. Ровно через два часа перед ассистенткой стоял не Аэлис, а Ангифт. Хотя, если быть честным, в таком Ангифте была частичка Аэлиса — та самобытная, яркая, элегантная. Фиолетовая блузка с меховыми пурпурными рукавами сверкала блёстками. На груди было большое чёрное изображение луны — «логотип» Ангифта, который был тесно связан с культурой его родного острова — Снегоса. Его брюки сверкали узорами, разобрать происходящее на которых заняло бы большое количество времени. За спиной расплывался длинный фиолетовый, как и весь его образ, шлейф. Он походил на короля всем своим роскошным видом, при том, что раньше скорее напоминал принца-девственника со вкусом. Его образ дополняли тёмные космические тени; глаза, подведённые серебряным карандашом; лёгкие лиловые румяна; чёрная диадема, которая как будто была сделана из сплетённых между собой роз, будучи его личной уникальной короной. Именно в такие моменты Аэлис любил Ангифта, потому что тогда и Ангифт являлся в какой-то степени Аэлисом. Неземная красота в его же облике вызывала восхищение, и на какие-то короткие мгновения перед зеркалом, пока Аэлис видел себя, он забывался и забывал: про этот мир, про то, что держит его в нём, про то, с чем ему предстоит столкнуться совсем скоро и с чем он сталкивается сейчас. Он готов был прожить так всю свою жизнь: глядя на себя в зеркало и разглядывая прекрасного Аэлиса. Нет, всё же это был не Ангифт. Это был он! Ангифт лишь копировал его. Старался хоть чем-то быть похожим на спрятанного от общества Аэлиса. И жалкие, далёкие от реальности люди почему-то думали, что перед ними какой-то там Ангифт. «Идите со мной, давайте вместе увидим Аэлиса», — думал парень, мысленно обращаясь к миру. Но услышал бы его этот мир? Увидел бы он в этом большом зеркале на всю стену Аэлиса? Если да, то полюбил бы его такого? — А может, ну его к чёрту? — резко и с лёгкой улыбкой произнёс Лис, глядя в отражение глаз своей ассистентки. — Я такой красивый. Мне так не хочется, чтобы другие оскверняли мою красоту, видя её по-своему! — Да, ты напоминаешь бога. Такой романтичный, фиолетовый… Словно ночь. Даже луна есть. — Луна, — с печалью, глядя на изображение Богини на своей груди, сказал Аэлис, думая, что, быть может, когда-то он станет этой самой Луной. И тогда все будут видеть его чётко и в разных фазах — таким, какой он есть на самом деле. Его течение.

***

— Добро пожаловать на Финал выборов Ингиса на Тринадцатую Континентальную Гонку! — радостно кричал в микрофон ведущий. — Сегодня мы узнаем имя того, кто защитит честь нашего острова на главном событии десятилетия, которому суждено изменить судьбу Планеты, — внезапно на весь стадион заиграла музыка, а прожектора начали освещать сцену всеми цветами радуги. — Мы начинаем церемонию открытия! Встречайте первого кандидата на звание рейсера — Аэлиса Дья’Ангифт, которого фанаты называют просто Ангифтом! На этот раз это снова был стадион. Толпы фанатов разных знаменитостей, прошедших в финал выборов, собрались в кучи на трибунах, выкрикивая имена своих кумиров и протягивая вверх изображения с ними. Аэлис видел всё это, вышагивая вдоль огромной сцены, возведённой в честь Финала выборов Ингиса на Тринадцатую Континентальную Гонку. Пока что нужно было просто вышагивать и двигаться вперёд — к грин-руму. Аэлис был прекрасен. Длинный бархатный фиолетовый шлейф тянулся за ним чуть ли не вдоль всей сцены. Он с улыбкой окинул стадион взглядом, после чего визги фанатов чуть ли не сбили того с ног мощной звуковой волной. Спустившись по лесенке в конце сцены, с помощью нескольких людей, которые держали его шлейф, Аэлис проследовал в грин-рум, который пока ещё наполовину пустовал, потому что он был первым, не считая операторов и прочих, кто оказался там. Потом уселся поудобнее в своей зоне, где парня уже ожидала его группа поддержки. — Ты прекрасен, Ангифт! — воскликнула Беста, которая всё же нашла в себе силы прийти поддержать своего подопечного. Хоть он её и не звал. — Ох, спасибо, Беста! Я так счастлив, что ты здесь. Мы так давно не виделись, представляешь?! — с фальшивым дружелюбием говорил он, желая как можно поскорее перевести своё внимание на кого-то другого. Голос ведущего помог ему это сделать: — Встречайте — модель мирового уровня Файра Дья’Банкис! Не менее роскошного вида, чем Аэлис, Файра модельной походкой шла по сцене, ослепляя всех своей белоснежной, неестественной, но для кого-то красивой улыбкой. Лис взглянул на Файру с презрением, хоть он и был в хороших отношениях с ней. Но всё же конкуренция заставила его приплести свою «ненависть» ещё к одному невинному человеку. Он с ужасом представлял, что эта тупая, пустоголовая, но при этом роскошная и добрая девушка с бархатной смуглой кожей и пышными волосами сможет испортить его жизнь навсегда. — Ох, Файра сегодня шикарна! А платье какое… Уверена, какие-нибудь южане сейчас с восхищением смотрят на всё это, облизываясь от зависти, — мерзким голосом сказала Беста, вызвав отвращение у Аэлиса, потому что он сам был южанином. Почему-то все всегда об этом забывали и продолжали с презрением высказываться о «нижних жителях» при нём. — Но ты, Ангифт, безусловно, лучше. — Да, она безупречна! Файра была бы хорошим рейсером, — чуть ли не сквозь зубы говорил он. Хотя на самом деле желал произнести: «Надеюсь, эта дура не отнимет у меня победу». Однако не мог, зная, что Беста считает, будто он участвует на выборах исключительно ради пиара, как и все остальные, на самом деле не имея большого желания становиться рейсером. Сотрудничество Аэлиса с Бестой должно было продлиться ещё пять лет. По закону любые контракты, судимости и прочие обязанности снимаются с человека, если он становится рейсером. Даже если после того, как тебя объявляют им, ты быстренько убиваешь кого-то, тебя всё равно отправляют на твой заслуженный архипелаг, закрывая глаза на всё, что удерживало тебя в реальном мире. Но побег с Гонки расценивается как возврат к прежней жизни, поэтому Аэлис не представлял возможности пойти по стопам своих предшественников, ибо тогда весь тот ужас, в котором он жил, вернётся вместе с возобновлением контракта с Бестой. Однако она, как казалось Аэлису, считает, что всё это исключительно ради повышения популярности, на которую, если честно, Аэлису было наплевать; и что её суперзвезда вернётся к ней через какое-то время, начав снова радовать бешеными деньгами, которые он приносил ей на протяжении всех этих лет.

***

Гала-концерт был жутко скучным. Организаторы притащили на него всё, что только было можно. Он был похож на шоу талантов, победитель которого отправляется на соревнование, где определится будущий правитель Планеты. Это крайне смешило Аэлиса. Особенно когда Файра выступила на сцене с фэшн-шоу показав свою новую коллекцию одежды. Наверное, мода спасёт мир. После неё начали танцевать какие-то девочки, среди которых тоже была одна из участниц выборов, чьё имя Аэлис даже не знал. И уже потом вышел и сам Ангифт, спев одну из своих песен. Минутами спокойствия были те, когда выступали простые люди, которым было нечего показывать в рамках сцены — они просто толкали речь под занимательный видеоряд и благодарили каждого, кто «предоставил им эту замечательную возможность». Всё это продолжалось до того момента, пока каждый участник выборов не вышел на сцену, показав то, на что он способен. Вскоре начались объявления результатов. Система этого процесса, конечно, была столь же эпатажной, как и всё то, что происходило во время церемонии открытия. Голоса простых граждан Ингиса составляли лишь пятьдесят процентов от общей суммы баллов финальной таблицы результатов. Остальные пятьдесят принадлежали членам жюри с разных островов, среди которых были политики и социально значимые личности. Помимо всего, баллы и жюри, и зрителей объявлялись с помощью созвона с глашатаями островов по видеосвязи, чтобы те сообщали, кто из пятнадцати финалистов получает от них баллы; а таблица расставила кандидатов по возрастанию очков. Весь этот «ритуал» обычно продолжался около часа. — Дамы и господа! Я готов сообщить вам, что мы начинаем объявление результатов выборов рейсера Ингиса на Тринадцатую Континентальную Гонку! Сначала давайте узнаем, как проголосовали жюри, — с задором объявил ведущий церемонии, после чего на огромном экране за сценой появилась таблица и девушка в красном. — Первым то, как распределили свои баллы жюри Скарланда по десятибалльной шкале, объявит Стейси, которая позвонила нам прямиком с красного острова! — Добрый вечер, Ингис! Какое шикарное шоу вы устроили в этот раз! Я готова объявить баллы жюри Скарланда. Итак! Один балл получает… — с очень бесячей интригой девушка двигалась от одного к десяти. Дойдя до пяти, она воскликнула: — Аэлис Дья’Ангифт! Шесть баллов у… Расстроившись получению не особо большого количества баллов от первого острова, Аэлис вернулся к разговору с Лорин. Но от него парня отвлекла всё та же девушка, которая объявила, что десять баллов получает Файра. — Чёрт! — воскликнул Аэлис, ударив по столу, на котором было огромное количество закусок и несколько бутылок шампанского, одна из которых — стоявшая на краю — упала и покатилась в неизвестном направлении. — Всё ещё впереди. На очереди целых одиннадцать островов, — мелодично произнесла ассистентка, пытаясь успокоить огорчённого Аэлиса. И правда. Впереди было много всего. На радость Лиса Снегос, который объявлял баллы следующим, дал ему десятку. Видимо, потому, что он был родом оттуда. На пару минут Аэлис возглавил таблицу, но после разглашения баллов Вуйдайла он упал аж на четвёртое место — ему влепили ноль. Следующие острова не давали Аэлису высокие баллы. Но вот Файра более или менее укрепилась на первой позиции, когда Аэлиса отделяла от неё приличная сумма. Обливаясь потом, парень напряжённо следил за распределением баллов. На восьмом острове он почему-то подумал, что об участии на Гонке можно забыть. Но нет! Внезапно Токсарто дал ему десять, оставив Файру без баллов. Щедрость жёлтых подняла Аэлиса на третью позицию, а Файра стала близка к потере первого места. Девятым свои баллы объявлял Баами: — Восемь баллов идут Аэлису Дья’Ангифт! Девять баллов… — обрадовавшись тому, что теперь ему начали давать хоть что-то певец радостно вскочил с дивана. Глашатай продолжал: — Десять баллов получает Кант Дья’Витас! Поздравляю! Аэлис напрягся. Он всё ещё не догонял Файру, которая уже опустилась на вторую строчку. Но вот Кант… Конкурент в лице известного сценариста Ингиса, появившийся из ниоткуда, с невероятной скоростью занял лидерскую позицию, причём с относительно высоким отрывом от Файры. Не понимая, что происходит, Аэлис продолжал следить за глашатаями. Последний остров — Смаргия — дал парню три балла, Файре — семь, а Кант снова получил максимум. Объявление баллов жюри закончилось, и таблица выглядела следующим образом:

Кант Дья’Витас — 92 Файра Дья’Банкис — 71 Аэлис Дья’Ангифт — 55

Аэлис сидел с поникшим видом, не понимая, каким образом он не вошёл хотя бы в двойку лидеров. — Да уж… исход голосования жюри неожиданный, — произнесла уже слегка подвыпившая Беста. — Но что-то мне подсказывает, что зрители вытянут тебя. — Всё! Надо признать, что я проиграл! Да и… — с возмущением говорил бронзовый призёр по жюри, пока его не перебил внезапно появившийся в грин-руме ведущий: — О-о-о! Ангифт! Так рад видеть Вас здесь! Ну что? Как твои ощущения? Доволен голосованием жюри? — с фальшивой улыбкой говорил мужчина, суя микрофон в лицо Аэлиса. — Да, всё отлично! — сделав радостное выражение лица, произнёс он. — Не совсем то, на что я рассчитывал, но… Быть может, всё поменяется! — Да, всё может измениться! Кардинально! Впереди ещё народные баллы. Кстати, кто это тут с тобой? У тебя большая группа поддержки! — Да, со мной люди, которые были рядом на протяжении всего моего пути. Это, — указывая на ненавистную ему женщину, говорил Аэлис, — Беста — мой любимый продюсер. А слева от меня Лорин — моя ассистентка. Люблю её больше себя, представляешь? — тут он даже не лукавил, чувствуя радость от упоминания имени своей лучшей подруги. — Ох, я рад, что тебя пришло поддержать такое большое количество друзей! Ну, мне пора к Файре и Канту. Быть может, ещё увидимся сегодня на сцене! Кто знает, кто знает… Обрадовавшись, что это цирк закончился, Аэлис вернулся к прежнему выражению лица, демонстрирующему сильное недовольство. После чего взглянул на других членов своей группы поддержки, которые были явно выше по статусу, чем Лорин, но почему-то не были представлены парнем перед ведущим. Их лица транслировали недоумение, а один как будто и вправду разозлился на него. Это очень забавляло Аэлиса. Пока ведущий общался с Файрой и Кантом, Аэлис, испытывая жуткую ненависть к обоим, сидел в своей зоне и мечтал, чтобы всё это поскорее закончилось. Особым раздражителем выступила Файра с её гипертрофированными эмоциями, которую было бы слышно даже без микрофона — она кричала от радости изо всех сил, хоть и не заняла первое место по жюри. Чему радовалась — было непонятно. К счастью, скоро пришло время для объявления результатов народного голосования. На этот раз ведущий, находясь на сцене, должен был объявлять очки, полученные путём перевода голосов жителей Ингиса в табличные баллы. Сначала объявят того, кто получил меньше всего. И так по возрастанию. — Занимая последнее место по народному голосованию, три балла получает… — держа интригу, говорил ведущий, готовясь объявить имя «счастливчика», — Кант Дья’Витас! — к цифре рядом с его именем на первой строчке таблицы прибавились жалкие три балла. После чего зал завопил от изумления. Всем стало ясно, что сценарист в пролёте и сегодня не день его возвышения. — Да! Да! Так ему! — воскликнул Аэлис, подпрыгнув. Он испытывал невероятную радость, ибо теперь у него стало на одного конкурента меньше. Однако Файра всё ещё была в игре. И её шансы на победу были крайне высокими. Напряжённо глядя за изменением позиций в таблице Аэлис чуть не сошёл с ума. Каждый раз ему казалось, что ведущий готовится назвать его имя, однако этого не случалось вплоть до того момента, когда только он и Файра не получили свои баллы, тем самым став двумя лидерами голосования. — Итак… Мы медленно приближаемся к тому, чтобы узнать имя, которое принадлежит будущему рейсеру Ингиса. Всего двое кандидатов не получили свои баллы: Файра Дья’Банкис и Аэлис Дья’Ангифт. Кто же из них одержит победу?.. Молчание, повисшее над стадионом, заставляло парня драть свои волосы, с напряжением глядя на таблицу в ожидании объявления следующих баллов. Аэлис со всей силой впился в руку Лорин, когда ведущий вновь заговорил: — Второе место по голосованию и девяносто восемь баллов получает… — нет, он не мог занять второе место! Если сейчас назовут его имя, это будет досрочно означать, что он проиграл, — Файра! А это значит, что первое место по народному голосованию занял Ангифт! Облегчение сменило напряжение моментально. Но через секунду они вновь поменялись местами. — Но! Хватит ли у него баллов, чтобы обогнать Файру, которая на данный момент занимает первое место со ста шестьюдесятью девятью баллами?.. Ангифту надо набрать минимум сто четырнадцать от народа, чтобы стать рейсером. — Она получила очень много… Мне точно не хватит тех баллов, которые я наберу. Я не могу быть настолько высоко по голосованию! Нет, это безумие! Я не сумею набрать сто пятнадцать баллов! Никто никогда не набирал так много! Даже девяносто восемь — мечта для каждого, — в ужасе бубнил Аэлис, приковав взгляд к таблице, которая вот-вот должна была либо навсегда разрушить, либо навсегда изменить его жизнь. — Ангифт получил… сто тринадцать баллов! Сердце Аэлиса на мгновение остановилось. Заиграла радостная музыка, а Файра уже пошла в сторону сцены в сопровождении охраны. Один балл. Ему не хватило одного балла. — Это значит, что рейсером Ингиса на Тринадцатой Континентальной Гонке будет Файра Дья’Банкис! — закричал ведущий в микрофон, словно ненормальный. Туман окутал сознание Аэлиса. Всё вокруг закружилось и запульсировало. В один момент он упал на пол, но не потерял сознание. Почувствовав, как холодная вода окутала его затылок, он вскочил. — Аэлис! — обеспокоенно крикнула Лорин. — Врача! Срочно врача! — Нет, не надо… Я в норме, — кротко ответил он, спокойно сев на диван. Его лицо не транслировало ничего, словно он был трупом. Впереди него по центру сцены уже стояла Файра с рейсерским скипетром в виде змеи, а на её лице зияло счастье. Счастье, которое Аэлис ненавидел. Он плакал. Сильно. Не выл, не скулил, но лицо его было всё в слезах, смешавшимися с тушью. Со стороны он выглядел крайне болезненно. Вся его мифическая жизнь, которая ждёт его теперь, со звоном проносилась в голове, пока он смотрел на счастливую красивую Файру, которую мечтал убить. «Самое время для теракта, чтобы все, кто был на стадионе, сдохли», — думал он. — Вы не представляете, как я счастлива! Спасибо всем вам! Спасибо за эту замечательную возможность! За то, что поверили в меня! — слёзно говорила Файра со сцены, подтирая глаза платочком, из которых за всё это время не вытекла и слезинка. — Но… Я хочу кое в чём признаться. Дело в том, что… — пауза, — я беременна. Аэлис начал сдержанно, но с ноткой истерики, посмеиваться, глядя на противную ему победительницу. Он почти понял, что происходит. — Я уверена, что с честью бы защитила Ингис на Гонке, но… Я не могу подвергнуть себя и своего малыша опасности, — взяв короткую паузу, Файра нашла взглядом Аэлиса. — Ангифт… — словно признаваясь в любви, прошептала Файра, смотря на его силуэт со сцены, — я вынуждена передать тебе титул рейсера. Я уверена, что ты отлично справишься. И я знаю, как ты этого хотел. Не переставая плакать, Аэлис начал смеяться. В какой-то момент его смех усилился с невероятной силой, из-за чего ему начало казаться, что он вот-вот задохнётся. Утихнув на мгновение, он хлебнул из бутылки шампанского, будто пил холодную воду во время жары. С ненавистью взглянув на Бесту, встал и шёпотом, но крайне чётко и разборчиво произнёс: — Тебе конец, сука. Не представляешь, как я этого ждал. Не успев заметить реакцию продюсера, он направился в сторону сцены, с которой уже спустилась Файра, направляясь к Аэлису, чтобы его обнять. Поддавшись её движениям, Аэлис прошептал ей на ухо: — Надеюсь, твой ребёнок сдохнет. На мгновение ему стало стыдно за слова, которые он произнёс Файре, ведь она не была виновата в том, что он сейчас чувствовал. Но он и вправду ненавидел её за то, что она заставила его перенести душевную клиническую смерть, когда будущее Аэлиса, сущность Аэлиса, сам Аэлис — все моментально погибли от голосового выстрела ведущего. До единого. Но потом воскресли, не почувствовав себя лучше ни на каплю. — Поздравляем рейсера Ингиса Тринадцатой Континентальной Гонки — Аэлиса Дья’Ангифт! — восторженно воскликнул ведущий, передавая парню скипетр и микрофон. Не зная, с чего начать, Аэлис молчал, глядя в зал. Ему нужно было какое-то время, чтобы осознать, что это реальность. — Ну, привет, Ингис, — раздражённо, но всё же спокойно сказал парень в микрофон, презрительно глядя на толпу в зале. Тушь текла по его щекам, делая его вид в какой-то степени ужасающим. — Я проиграл в любом случае. Просто какой-то маленький человечек спас меня, и я благодарен ему. Но я не буду врать, не благодарен никому из вас. Никому! — крикнул он, распылив всю свою ярость по стадиону. — Оу, не ожидали? — тоненьким голоском произнёс он, а потом грубо вскрикнул: — Не ожидали, что я такой? Не ожидали встретить Аэлиса? Хм, наверное, вы скажете: «А кто такой этот Аэлис? Тебя же всегда звали Ангифт!» Ну, наверное, вы тупые, ведь сегодня моё настоящее имя звучало с уст этого отвратного ведущего много раз, — чувствуя напряжение, повисшее над ареной, Аэлис задумался, боясь ненароком сболтнуть что-то лишнее. Хотя, куда там! Уже сказал. Причём достаточно, чтобы его возненавидели. Выдержанно продолжил: — Дорогие дамы и господа, рад представить вам Аэлиса! Сегодня он убил Ангифта. Прямо сейчас, на этой сцене. И вы лицезрите то, как он расчленяет его и получает неимоверное удовольствие. Наверное, он маньяк, раз… счастлив этому. Но нет! Ещё больший маньяк сидит сейчас в зале! Поприветствуйте Бесту! Привет, мама! — он взглянул на женщину, сидящую в грин-руме. Аэлис не мог разглядеть её лица, но он знал, что оно изображает страх. — Ой, какая мама… Я же больше не Ангифт — не её сынок. В общем, она была мамой Ангифта. И сейчас второй её сын умер. И снова… — не договорил он, решив, что пока не стоит упоминать об этом, хоть ему ничего и не будет. — Да. Снова её сын сдох. И оба эти сыновья были мне ненавистны. Что Либ, что Ангифт — оба гадкие, фальшивые, презираемые мной существа. Особенно Либ, руками которого Беста насиловала меня много лет; заставляла испытывать все виды боли. А взамен дала ненужную мне славу. Славу говнопевца с отвратительными песнями, авторы которых мне даже не известны в лицо! Я просто шлюха в руках этой идиотки. По крайне мере, был. Ангифт был шлюхой. И он продолжил бы быть ею, если бы не Файра. Люблю тебя, Файра! Ты меня спасла! Точнее, та козявка внутри тебя, — на лице его растянулась улыбка, и он засмеялся. Через минуту продолжил: — Я плакал на похоронах Либа. От счастья, Беста. Никогда я не был так счастлив. Тогда мне казалось, что большего наслаждения я не испытаю никогда в своей жизни. Но теперь… Ты не представляешь, как я счастлив! Ух! Я убил Ангифта — врага более злейшего, чем вся ваша музыкальная мафия вместе взятая! А знаете, почему? Он воплощение вас всех. Ваше испражнение. Вы создали Ангифта. Высрали. И вы за это поплатитесь. Просто дайте мне время. Я обеспечу вам страдания, чтобы вы наконец-то сгорели в аду, — Аэлис отвернулся от грин-рума переведя взгляд на трибуну со своими фанатами. — Ох, утятки! Привет! Как же я ненавижу слово «утятки»… Как же я ненавижу ваши крики… Как же… Как же я вас всех ненавижу! — стараясь оглушить, кричал он. — Вы все до единого насиловали меня всё это время! Трахали меня так жёстко, так больно, что я до сих пор истекаю кровью! — сейчас он даже не кричал — ревел на фанатов. Слёзы начали течь из его глаз с прежней силой. — Вы сделали мне больно больше, чем кто либо! Вы меня не видели! Вы думали, что я Ангифт, который идеален; который всех вас любит; у которого всё хорошо… Нет! Поймите, прошу, что я… я всегда чувствовал неимоверную боль, когда выходил на сцену. Я ненавидел любимого вами Ангифта! Ненавидел! — взводил Аэлис, сорвав голос. Он упал на пол, выронив микрофон, и начал стучать по нему руками в истерике. Краем глаза Аэлис заметил, что охрана уже идёт к нему. Он попытался поднять микрофон, лежавший в метре от него, но внезапно двое мужчин схватили его сзади. — Отпустите! — крикнул он и к счастью, ему удалось вырваться. Схватил микрофон. Отбежал в сторону. Прицепился взглядом к толпе, словно растворяясь с нею. Он хотел кричать, но вместо крика он лишь тихо, хрипло выдал с болью на глазах, которую он старался как можно чётче передать всем, кто видел его в эти секунды: — Я вас не-на-ви-жу.