Зимний Персик

      Было начало ноября, плоды хурмы падали и разбивались в лепёшку, апельсины были уже жёлтыми. Вымощенная дорога была усыпана листьями, граблями их собирали в кучи. Тома загребал руками листья в мешки, их отвозили на компостную кучу. С момента, как сократили прислугу, работы на душу населения стало больше. Тома продолжал то загребать листья, то погружать мешки в тачки, как вдруг на его голову падает спелая хурма. По лицу стекает струйками оранжевая мякоть. Ему пришлось идти к умывальнику, все лицо было липким. Уже темнело, Тома быстро промыл выцветшие на солнце волосы. Идя обратно, на веранде он увидел Господина Аято, тот сидел за низким столом и пил чай. Тома здоровается, кланяется и ускоряет шаг. Если честно он хотел, чтобы его уволили тогда. Ему всегда не по себе рядом с Главой. Ему страшно, но он не боится Господина Аято, нет он боится, что разочарует его, ему страшно не оправдать его ожидания, тем более после того, как его оставили, а более сильных и усердных рабочих уволили. Вернувшись Томе только, сказали, чтобы он загрузил последние пару мешков и что на сегодня уже хватит. После рабочего дня парни пошли в баню и после вернулись в подвал, где было общежитие прислуги. Тома, в свою очередь взяв тетрадь и знатно потрёпанный учебник, уселся около веранды так, чтобы свет падал на него. Он пытался решать примеры из таблицы умножения. «2 на 4 это 8. 5 на 3 это 15. 4 на 4 это 16. А 8 на 5 это 45» думал Тома и писал в тетради. - Неправильно, восемь на пять это сорок! – Тома испугался и повернул голову на голос. Там стоял, облокотившись на перила веранды, Господин Аято. Он немного прищурился. – Семь на восемь сорок восемь? Вообще-то пятьдесят шесть. – он улыбнулся, Тома просто продолжал на него смотреть. – Поднимайся. Сядь за стол, не дело так учится. – Господин Аято прошёл вглубь веранды.       Тома подскочил, снял обувь и зашёл на веранду, которую сегодня утром натёрли воском. Сев за стол он сразу уткнулся в учебник, пытаясь не показывать смущения. Господин Аято, облокотившись рукой о подбородок, наблюдал за Томой и лишь иногда говорил, когда пример был решён неправильно. - Неправильно. Ты на знаешь таблицу дальше пяти. - Да. Простите. - За что ты извиняешься? Это твоё образование, а не моё. - Да. Простите, у меня дурацкая привычка извинятся.       Тома продолжил решать примеры, и вот один за другим были решены неправильно. - Тебе стоит отдохнуть, нельзя себя заставлять через усталость. – Тома лишь кивнул на эти слова и отложил карандаш. – Те апельсины, что растут за воротами. Их можно уже есть? – Господин Аято повернул голову в сторону ворот и слегка указал на них рукой. - Нет, они созреют только ближе к октябрю, но вот хурма в самом соку.   - А можешь мне сорвать хурмы? Только королёк. – на лице у Господина Аято была ехидная улыбка. - Да, без проблем. – Тома удивился, уже было почти десять, а его просили сорвать хурмы.       Они направили за ворота, которые были ещё открыты. Около деревьев стояла стремянка, Тома поставил её рядом с ближайшим деревом. Света луны хватало, чтобы найти плоды. Тома сорвал парочку «корольков», дал их в руки Господина Аято и убрал стремянку. Они вновь вернулись на веранду, в раковине на улице помыли хурму и принялись за трапезу. - Если честно не думал, что ты сорвёшь. – откусывая говорил Господин Аято. - Если честно не думал, что вы попросите. – они оба рассмеялись. Тома впервые был так расслаблен рядом с Господином Аято. - Давно я не был в такой приятной компании. Только собрания, да приёмы. Там, к сожалению, всё нацелено на деньги. – он выплюнул пару косточек и кинул их в заросший сад, который был за спиной Томы. - В чём проблема не ходить на эти мероприятия и общаться с людьми, с которыми Вы хотите, с Вашим состоянием Вы можете себе это позволить. – Тома увернулся от косточек и обернулся им вслед. - Если бы было всё так просто… - Аято посмеялся, хотя смешно не было. – Надо держать статус. Из-за него я могу общаться только с богатыми отпрысками, которым интересны лишь деньги. Они образованны, но думать не умеют. Все приёмы и моё поведение там создают статус клана. Ради своего эго я не могу подвергать банкротству будущие поколения. - Но ведь о себе тоже надо, хоть изредка думать. - Не в случае, когда твоя жизнь зависит от любого твоего шага. Стража за воротами больше следит за мной, чем за тем, чтобы монстров не было. – Аято кинул оставшийся от хурмы цветок в сад. – По факту Инадзумой правят главенствующие кланы. Там все главы у поста больше 15ти лет, кроме меня, я у поста только 2 года, а сделал в 3 раза больше, чем они, вот я и под их пристальным надзором, боятся. - А это законно? - Они и есть закон. – Аято достал из рукава карманные часы, на них пол одиннадцатого. – Мне пора идти, надеюсь ещё так поболтаем. Спокойной ночи! – он встал и направился в поместье. Мыслей было много их надо было разложить по полочкам, ночь обещала быть сложной.       Тома, взяв учебник, тетрадь и карандаш пошёл в «общежитие», там он разложил свой матрас, одеяло и подушку. Тома долго не мог уснуть, было много мыслей по поводу того, что он вёл себя фамильярно и неуважительно по отношению к Господину Аято. Сна не было не в одном глазу, луну уже можно было увидеть в маленькое окошко подвала около матраса Томы. Уже поздней ночью пара стражников входят в подвал и будят рабочего, который спал рядом с Томой. Взяв его под руки, они выходят на улицу. Тома был единственным бодрствующим в подвале, все остальные спали. Он тихонько подходит к выходу, открывает дверь, поднимается по лестнице, чтобы видеть, что происходит на веранде. Там стоит Господин Аято, на нём было тоже самое кимоно, что и несколько часов назад, но в руках у него была катана. Перед ним стоят стражники, у которых был рабочий, тот пытается вырваться, во рту у него какая-то тряпка. Господин Аято протирает салфеткой лезвие и говорит: - Мамори Ватанабэ, Вы приговариваетесь к смертной казни за измену Родине. – голос Господина Аято был уставшим.       Приговорённый пытался кричать, вырываться, но у него ничего не получалось. Господин Аято спрятал салфетку, проверил лезвие пальцем. Он заводит катану и с силой ударяет по шее рабочего, он закричал. Голова была прорублена не до конца. Катана остановилась на позвонках. Господин Аято вытаскивает оружие и вновь ударяет. Голова падает на землю с глухим звуком, на лице гримаса ужаса, ещё пару секунд он моргал, а потом глаза помутнели. Из шеи сочилась кровь и лимфа. Господин Аято снова достал салфетку и протёр лезвие от крови, спрятал катану в ножны. Стражники начали убирать труп в плотные мешки. - Сожгите её вместе с телом. – Господин Аято протянул им салфетку и направился в поместье.       Мужчины, смеясь, потащили мешок за территорию поместья из которого вышла уборщица с ведром и тряпкой. Она начала вытирать кровь с дерева, напевая веселую песенку себе под нос. Тома всё это время не мог и пальцем пошевелить, а по всему телу стекал холодный пот. Он сорвался с места и быстро побежал к своему матрасу. До самого утра он не мог сомкнуть глаз. Почти весь следующий день был дождь, так что работать не представилось возможным. Тома всё время был очень нервным и сонным. Дождь прекратился после пяти часов. Тома пошёл убирать листья с тропинок, ему стоило развеется. Одно старое сгнившее дерево повалило грозой. Тома обламывал от него ветки, а ствол поделил топором надвое и убрал его к дровам. Скоро должен был начаться отопительный сезон, все ждали дня свиньи. К восьми часам Тома закончил и вновь уселся учить примеры около веранды. Уже пол десятого. Он встал и уже собирался идти в «общежитие», как вдруг из веранды выбегает Аяка, она оступается и уже почти падает, как Тома успевает подхватить её руками. Он ставит её на землю. - Ой, спасибо! Я чуть не упала. – она была очень весела. - Аяка! Аяка! – на веранду вышел Господин Аято. Он был очень весел, прошедшая ночь на него никак не повлияла. Аяка с радостным криком побежала в заросший сад. – Здравствуй, Тома, не хочешь немного прогуляться? – Тома кивнул в ответ. – Аяка! Подойди, пожалуйста! – девочка подбежала и повисла на руке брата, на ней было светло-голубое платье на европейский манер. – Иди домой, я скоро вернусь. - Аято, ну поиграй со мной ещё немного! - Уже поздно, тебе пора в постель. Иди к Адель.  – Аяка послушалась, и обиженная пошла в поместье к гувернантке. С Томой они пошли по тропинке. Только зайдя вглубь сада, Аято заговорил. – Ты ведь всё видел? Этой ночью. - Да. - И это всё, что ты скажешь? - Да. – чуть погодя Тома добавил. – Почему Вы его убили? - Он был предателем. Пытался украсть мои чеки и важные документы связанные с сёгуном. - И скольких Вы уже так убили? - Он был четырнадцатым. Десять человек мы убрали во время того массового увольнения, они хотели разокрасть всё имущество после смерти отца. Пятерых ещё за эти два года, но из них он единственный кто служил мне, остальных я убивал на месте, когда те пытались что-либо украсть, они пробирались в поместье иным путём. - Вас совесть не грызёт? - Грызёт ещё как! Но иначе меня убьёт сёгун или главы кланов. - Вот как… -Тома не знал что и сказать, теперь он боялся сказать лишнее слово. - Не думай, что я эгоист, если бы от меня не зависела жизнь близких мне людей, наверное, я бы убил себя. – на лице Аято была грусть, он за многое время впервые поделился этим с кем-то. - Не стоит так говорить, убить себя это не выход. - Возможно. - Моя мать повесилась, когда мне было 4 года. Отец думал я не помню её худое тело на верёвке, как я мог забыть, труп ведь я нашёл. И что, у нее не было выхода? Выход был, но она закрывала на него глаза. - Почему она это сделала? - Она не любила моего отца, а я для неё был обузой. После похорон отец продал нашу квартиру, и мы переехали сюда. - И какой у неё был выход? - Развод, в Мондштате он законен. Я лишь хотел сказать, что не стоит держать эти мысли в себе, лучше рассказать про это человеку, который поддержит и поможет. – они остановились, Аято обнял Тому. - Спасибо, мне легче. – они продолжали стоять. - Вы горячий, не простудились? - Не знаю, надо будет выпить горячего чая. – он прижался ещё сильнее. - Прости, мне нужно решить некоторые дела. – через время добавил Аято, отстранился и быстрым шагом направился в поместье.       Тома ещё недолго полюбовался видами на море, которые открывались из глубины сада. Он вернулся в общежитие, который день он не мог нормально спать, ему было очень жарко, хотя на улице температура была около 10 градусов по Цельсия. Тома заснул, но ночью периодически просыпался. На следующее утро Господин Аято уехал. Никто не знал куда. Все работали.