россыпь тысячи молочных звезд

 Время час дня, выходного дня, я понятия не имел чем занять себя в столь длинный и скучный день; комната погрязла в бардаке и запахе позавчерашних крыльев из "КФС¹", от этой смеси у кого угодно голова кругом пойдет и именно по этой причине Хенджин, мой друг детства и сосед по совместительству, уже сутки пытался развести меня на уборку. Я же отказывался и оправдывался своим заболеванием, на что Хенджин лишь закатывал глаза. На самом деле мне просто было чертовски лень тратить день на такую муть как уборка.  – Джисон, ты сам понимаешь, что это не оправдание. Ты не выздоровеешь и будешь так жить еще тысячу лет, но если мне не поможешь убрать свинарник в твоей комнате, то проживешь максимум час ибо я тебя точно убью. – Хенджин выглядел серьезно, поэтому перечить ему сейчас было буквально страшно. И вправду, спасибо моей матушке от которой мне досталась пневмония, теперь этот недуг со мной на всю жизнь и от него не избавлюсь, Хенджин был прав. Я встал с кровати, под радостные аплодисменты и начал осматриваться вокруг, кажется квартиру я делил с Хенджином, а комнату со свалкой. Горестно вздохнув, я уставился на Хенджина, тот направил свои очи в ответ на меня, завязалась немая пауза, но ее прервал звонок мобильного с невероятно глупой навязчивой мелодией, это точно звонили Хенджину. Тот быстро и неуклюже начал шерстить по карманам домашних штанов, в поиске мобильного и наконец ответил на звонок.   – Это Феликс? – дождавшись утвердительного кивка, я продолжил. – Ох, передай ему, что я с нетерпением жду, когда вы вновь поебетесь! Мне понравилось засыпать под : "Ах, Феликс глубже, мгх." – крикнул я вслед уходящему Хенджину, на что в ответ получил недовольный взгляд и средний палец.   "Этого "любителя поглубже" нет, можно начинать." – думал я, пока собирал различные упаковки от снеков в мусорный пакет, ранее оставленный Хенджином. Спустя один заполненный мусором пакет, вернулся сияющий Хенджин, его окрыленное вдохновением лицо буквально кричало о том, что он станет сейчас новым Ван Гогом или Пикассо, но реальность была суровее и Хенджин начал сортировать мои вещи, принюхавшись к одной из них, его лицо перестало сиять и сделалось резко разочарованным.  – Да, мой бедный друг, это не "Звездная ночь²" и далеко не "Красные виноградники в Арле³", а лишь грязные вещи Хана Джисона, но я думаю ты справишься! Не горюй! – пошутил я, ставя, словно принц, одну ногу на кровать, а голову поднимая вверх, но в ответ на мой юмор, я получил комком своих же грязных вещей в живот, на что громко рассмеялся и также громко закашлял в кулак.   – Много крови? – огорченно спросил Хенджин, подходя ближе. Я не хотел его огорчать, но крови при кашле и вправду становилось больше, чем прежде.   – Да, не переживай, ты же сам сказал я еще тысячу лет проживу, будь уверен я искренне расплачусь на твоих похоронах. – я рассмеялся, вытер кровь с руки об футболку и кинул обратно в Хенджина комок из своих вещей. Кажется мы бы так и продолжили играть в волейбол с моей одеждой, если бы не звонок в дверь. – Только не говори, что это твой Феликс.   – Упс! – Хенджин развел руки и с виноватым видом убежал в прихожую. Я ринулся за ним. На пороге стоял Феликс, но к сожалению не один.   – А это кто с тобой? Еще один гейский дружок? – вырвалось из меня с насмешкой, нет, я не был гомофобом, даже наоборот, просто, буду честен, завидовал, что Хенджин и Феликс были счастливы. Из-за болезни меня все обходили стороной, не только девушки, но и парни, а  мимолетные половые связи не имели продолжения.  – Меня просто Минхо можно, Джисони. – усмехнулся Минхо. Его голос был приятно сладкий, а внешне Минхо напоминал дворового кота. Он вызывал приятное трепыхание в сердце и легкое головокружение.   – А откуда ты знаешь…наверное Феликс сказал… – начал я бубнить про себя, не знаю почему начал так волноваться, но язык заплетался, а рой новых и незнакомых мыслей атаковал мою голову, Минхо был обыкновенным, но в то же время это цепляло.  – Если бы ты посещал университет чуть чаще, то знал бы, что мы одногруппники. – засмеялся Минхо так звонко, что аж слух начало резать, но я готов был слушать его вечно, ноги подкосились. – И вообще, я лекции принес, ведь скоро сессия, да и просто хотелось тебя увидеть хоть раз. Феликс, мой драгоценный друг, шел к своему Джинни, а тот часто в университете возмущается какой его сосед Хан Джисон – свинья. Но не суть. – после этих слов Хенджин начал прятать свое покрасневшее от стыда лицо в плечах Феликса, а Минхо дружелюбно протягивал тетради. Взяв их я хотел было отправиться к себе, но голос Минхо меня остановил: "Может немного пообщаемся?" – думаю мне начало казаться, но клянусь, его, минуту назад самоуверенный голос, стал дрожащим и полным надежды. Я моментально кивнул, будто перестал управлять своим телом и главенство надо мной взяло новое чувство, что подкосило ноги и заплело в морской узел язык. Минхо улыбнулся, быстро разулся и прошел за мной на кухню, где на удивление никого не было. Я положил толстые пестрые тетради на обеденный стол, под нос Минхо. Минхо выглядел так ухоженно и заставлял сердце биться чаще : живописные кошачьи довольные глаза, с подозревающим взглядом, но подозревал сейчас только я его в краже своего сердца. Его лицо расплывалось в лучезарной улыбке, когда он смотрел на меня. Но смотрел он долго, словно хищник, изучающий жертву перед нападением и вот он напал :   – Почему ты не ходишь в университет? – перебирая свои пальцы, спросил Минхо.   – У меня пневмония, не заразная, но другие опасаются, думают, что я заразный, даже твой Феликс меня стороной обходил месяца три. – подобная реакция людей вызывала у меня истерический смех, как и сейчас. Вспоминая испуганное лицо Феликса, когда я откашливал кровь, сейчас я просто не мог оставаться спокойным, и вот вновь рассмеялся. В горле ком, уже чувствую металлический привкус во рту, но продолжаю смеяться, пока першение не становится все сильнее, я буквально начал давиться кровью, Минхо подбежал и начал стучать мне по спине, подставляя руку перед моим ртом и это вправду помогло, я смог слегка отдышаться. Я игнорировал взаимосвязь смеха и дальнейших приступов, но кажется эта связь игнорировать меня не собиралась. Чувство стыда меня пожирало перед Минхо, но тот лишь обеспокоенно глядел на меня.   – Ты как, Сони? – новая волна стыда накрыла меня с головой. Минхо поглаживал одной рукой меня по спине, а другой поглаживал щеку, испачканную кровью. К тому же никто не давал мне прозвищ, только Хенджин со своим "белка", а тут парень, которого я знаю пять минут (по документам – целый учебный год), уже успел спасти мне жизнь и назвать таким глупым прозвищем, но таким милым.   – В порядке, спасибо. – бубнил я, пытаясь отдышаться, но чувствовал, что мне не хватало кислорода. Тогда решил умыться, вырвавшись из рук Минхо, наклонился к раковине и нервно трясущимися руками открыл кран, потоки холодной воды быстро смывали кровь с моих беличьих щек, набрав воды немного в рот и прополоскав его, смог избавиться и от неприятного металлического привкуса. Меня охватила злоба, что отдавала томной болью, я не сдержался в порыве гнева и начал кричать. – Почему я? Для чего ты вообще пришел ко мне? Да про меня собственный отец не помнит; если бы не маленькая зарплата Хенджина, он давно выгнал меня и снимал эту халупу один; как ты про меня вспомнил? – из моих глаз потекли слезы, не помню, что еще успел сказать Минхо, но он обнял меня так крепко, так по-родному, словно мать обняла свое испуганное чадо, моих слез стало еще больше. Он молчал, ничего не говорил в ответ, осторожно гладил по спине и успокаивал лишь видом, продолжая держать рот на замкé. А я горестно плакал. – Извини – вырвалось из моих уст.   – Сони, я все понимаю. – он сделал небольшую паузу, выдохнул и продолжил – Надеюсь, ты не против, что я тебя так называю? Просто тебе идет. – он тихо засмеялся и бережно потрепал меня по волосам. Это прозвище меня лишь немного смущало, но заставляло сердце приятно и торжественно трепетать.  – Нет, не против. – быстро, но тихо прохрипел я, зарываясь носом в его шею, от прилива стыда и невиданного непонятного страха, я еще глубже стал зарываться носом в чужую шею, терпкий аромат чужого одеколона, с пряными нотками, приятно обволакивал мои легкие, кажется все было идеально в этом парне. Но на мои действия он стал реагировать и отклоняться в сторону, будто избегая моего носа, что жадно пожирал чужой запах. – Давай обменяемся номерами? – полностью отстранившись, спросил я. Стараясь быть увереннее, но чувствовал как мое сердце, будто в лихорадке, билось слишком быстро и сейчас, будь моя воля, я бы упал в припадке.   – Хорошо, записывай! – подмигнул мне Минхо, доставая свой небольшой мобильный с брелоком плюшевого крохотного кота. Я синхронно с ним достал свой старенький телефон, времен выпускного класса, с вдребезги разбитым дисплеем. Продиктовав мне свой номер телефона и спрятав гаджет, он словно маленький ребенок захлопал в ладоши, немного подпрыгивая. – Слушай, Сони, давай погуляем завтра? – Минхо замялся, стал разглядывать нашу с Хенджином узорчатую плитку на полу, и протягивать гласные звуки, а руками нервно теребил край своего молочного вязаного кардигана. – Ты пока думай, а я на работу. Напиши как решишь! – Минхо резво посмотрел куда-то вверх, а после развернулся и ушел с кухни прочь, я даже не попрощался с ним, просто, бледный как поганка, стоял в ступоре, сердце бешено колотилось, а в глазах помутнело.   Наступил вечер; солнечный луч понемногу уходил за линию горизонта уставшего города, а я уже маялся от безделья и влюбленности. За стеной раздавались шлепки тела об тело и похотливые стоны моих знакомых, в этой возбужденной обстановке я лишь тихо всхлипывал, лежа в комнате, которая до сих пор находилась на этапе сортировки грязных вещей, и рассматривал чужой номер телефона. Я все думал про Минхо: думал про его талию, надежно скрытую под кардиганом, думал про теплые, но грубые руки, что успокаивали меня. Представлял их не только на своей спине и щеке, но и на бедрах, вольно гуляющих по ним, снимающих мои домашние серые штаны и залезающих под нижнее белье в поисках всего сокровенного. Я так хотел сейчас быть рядом с Минхо, хотел ощутить его присутствие, хотел слышать его стоны. Продолжая плакать, думая о Минхо, представлял как сижу на его сильных крепких бедрах, смотрю своими заплаканными очами на его прекрасное идеальное лицо с острыми, как лезвие, скулами и тонкими, но столь желанными губами. Вылизываю его лицо, целую каждый кусочек его, чертовой, бледной кожи. Я чувствовал, что моему члену становится невыносимо тесно в штанах. Прижав руку с телефоном к груди, а вторую руку опуская все ниже. Я представлял как умоляю его взять меня на матрасе, прямо так и здесь, зная друг друга самую малость. Я быстро надрачивал свой член, представляя Минхо, его возбужденное лицо и быстрый темп, представлял его юркий язык около головки моего полового органа и грезил о том как излился бы ему на лицо, будь у меня возможность, а он слизывал это, но на деле кончил себе в руку, не найдя силы встать и смыть этот белый позор со своей руки, я просто вытер это недоразумение о синее одеяло и позвонил Минхо. Гудки. Тишина. Ее резко прервал голос на другом конце трубки:  – Да, Сони, что-то случилось? Ты не против погулять завтра? Или по другому поводу звонишь? – громко спрашивал Минхо, кажется стараясь перекричать обстановку вокруг.   – Минхо, где ты работаешь? Ты мне сейчас необходим. – пол вздохами произносил я, переходя на тихий плач.  – В твоем доме находится небольшая кофейня, я в ней и работаю, приходи ко мне, если свободен. Сони, ты плачешь?   – Все в порядке. – проглотил я очередные слезы и сбросил вызов. Все это время Минхо был так близко, лишь на несколько этажей ниже, а я даже этого не знал. Я быстро сорвался с места и, накинув черную толстовку, выбежал из комнаты. На желтом диване в гостиной в обнимку сидели Феликс и Хенджин, мельком взглянув на них, я отправился в прихожую. Хенджин растерянно на меня взглянул в ответ и подошел, пока я надевал синие конверсы.   – Слушай, Джисон, извини, что назвал тебя свиньей, просто я уже не знал как с тобой бороться и когда пришел в университет, я так разозлился. Выглядит будто я оправдываюсь, но пойми… – мне было все равно, я не обижался и понимал чувства соседа в тот момент, но нехватка Минхо проявлялась слезами и Хенджин увидев их, подумал, что я так сильно обижен на него, стал сильнее оправдываться и крепко меня обнял. – Прости, меня, Хани. – Хенджин очень крепко обнял меня за туловище, будто пытаясь удержать рядом, и громко заплакал с обостренным чувством вины во всхлипах.   – Хенджини, я не обижен на тебя и плáчу по другой причине, все хорошо. – я медленно поглаживал его по спине, считая секунды, до освобождения из этого дружеского плена, и вот это свершилось, Хенджин, отстраняясь поправлял волосы и вытирал смесь слюней и слез, виновато направив свой взор на меня.   – Честно? Бельчонок, я больше не буду тебя называть свиньей. – Хенджин немного улыбнулся, он был взрослым ребенком, протянув мне свой мизинец, на котором красовалось желтое кольцо из бисера с ромашкой по центру, я убеждался в этом все сильнее, взявшись своим мизинцем в ответ, я давал немую клятву нашей вечной с ним дружбе.   – Честно! Сплетешь мне такое же колечко? – искренне улыбнулся я, Хенджин в ответ начал оживленно кивать головой и держать за пальцы.   Я вышел из столь родной квартиры и спускался быстро вниз по узкой красной лестнице, кажется одно неуклюжее движение и я кубарем покачусь вниз, но даже не замечу этого, я был слишком озабочен предстоящей встречей с Минхо. Уже был в предвкушении, представлял его мимолетный занятой взгляд и у меня потели ладони, а сердце лихорадочно билось. Выбежав в суматохе на улицу, начал болезненно кашлять, испачкав весь рукав густой кровью, я вошел в уютную кофейню. Оперевшись на синюю входную дверь всем своим весом, я смог ее открыть. На мои глаза, что так привыкли к тусклому свету, напало яркое освещение, которое терзало мои очи несколько секунд, пока они не адаптировались. Из-за прилавка послышался приятный и уже будто родной голос Минхо, нежно зазывающий к себе и не в состоянии устоять, направился к источнику столь приятного звука. За прилавком, полного аппетитных сладостей: мило украшенных тортов, посыпанных цветной стружкой пирожных и одинокого печенья – стоял Минхо, черный берет на его голове, аккуратно скрывал копну русых волос, а черно-коричневый фартук, с бейджиком, на котором графично было выведено "Ли Минхо", скрывал белую рубашку, но подчеркивал идеальную талию.   – Сони, ты плакал! Я так и знал, что на этот раз заставило моего бедного Сони плакать? – Минхо огорченно посмотрел мне в глаза и бережно, с некой опаской, взял, за ранее испачканный, рукав толстовки.   – Я уже в порядке, просто соскучился по тебе будто. – глупо и фальшиво улыбнулся я в ответ. Думаю мы оба с ним понимали, что за чувство взяло надо мной вверх и притащило в эту приторную кофейню, Минхо устало улыбнулся в ответ и отпустил мою руку, отправившись к кофемашине.   – Будешь что-то?   – Нет, я не хочу кофе, меня от него жутко клонит в сон – я сделал короткую и неловкую паузу – и в туалет. – смущенно продолжил я, но некое смятение мигом растаяло, рядом с ним, даже самое сильное смущение исчезало напрочь, оставляя след уверенности. Минхо подошел обратно, на что я рассказал ему историю о том, как перед экзаменами в средней школе, выпил много кофе, дабы не опоздать, но в итоге чуть не проспал все экзамены и сдал их с большим трудом, ибо постоянно отлучался в туалет и не успел даже половину бланков заполнить. Минхо тихо рассмеялся и вид столь домашнего и расслабленного Ли, заставил меня уже искренне улыбнуться, я смотрел на него все свое пребывание в помещении; думаю другому человеку на моем месте было бы стыдно, но не мне, некоторое время назад я представлял как кончаю Минхо на лицо, с каких пор мне должно быть неловко разглядывать его выразительные черты лица? При появлении новых посетителей, Минхо, бережно попросил меня сесть за маленький столик в углу у окна и подождать до конца его смены, от силы час. Я согласился и отправился к месту ожидания, для меня это было наказанием, только раньше меня оставляли стоять одного в углу, с пожирающим чувством вины, то сейчас с мягкостью в голосе попросили подождать час, но по ощущению второе было даже хуже. Мне был необходим Минхо. Кажется я зависел от него, дышал и существовал им, думаю это нездорóво, но меня это мало волновало. Я заинтересованно разглядывал, как Минхо, мастер своего дела, грациозно крутил в руках белую посуду и подавал кофе, с изумительным запахом, гостям заведения, умудряясь одновременно с этим развлекать и вызывать улыбку у громких детей, что рыдали навзрыд пару минут назад. Я громко и затяжно закашлял, утыкаясь в рукав флисовой толстовки, чувствовал на себе осуждающие взгляды всех находившихся рядом, всех, кроме взволнованного взгляда из-за прилавка. Мне казалось, что все: от детей до взрослых, от женщин до мужчин – косо на меня смотрели, но на деле им было просто наплевать. По спине кто-то легонько постучал кончиками нежных пальцев, подняв глаза я увидел милую девушку лет девятнадцати, напоминающую покойницу, с блеклым больным лицом, кажется она лишь на пару лет была младше меня, та дружелюбно улыбалась и протягивала картонную глянцевую визитку, в правом углу которой красовалось розовое неаккуратное сердце, тихо проговаривая: "Тут тебе помогут." – визитка принадлежала клинике, специализирующиеся на больных туберкулезом, получивших это заболевание не самым образцовым образом. Неужели я и вправду похож на "торчка" или алкоголика-туберкулезника?  – Да, Джисон, все именно так. – проносилось в моей голове по кругу. Я хотел уже было выругаться на девушку, но ее и след простыл. Вместо призрачной девушки, ко мне шел уставший Минхо, в руках он нес две небольшие белые кружки, с аккуратным цветочным орнаментом по каемке, наполненных душистым чаем, чей аромат я могу чувствовать, сидя вдали от источника запаха. Предмет моего безответного воздыхания неаккуратно поставил две кружки на стеклянный стол, что от любого прикосновения издавал характерный скрип, немного проливая содержимое, тихо выругавшись, Минхо достал салатовую тряпку из служебной одежды и принялся протирать недавно образовавшуюся лужицу, с досадой глядя мне в глаза.   – Ты устал? – тихо спросил он, от прежнего оптимизма и кипучей жизненной энергии, что присутствовала в голосе Минхо до настоящего момента, не осталось ничего. Я чувствовал его утомление через приторможенные движение и безэмоциональное выражения лица, кажется он заметил мою заинтересованность в его состоянии и попытался принять более живой вид: криво улыбнулся, прижав маленький язык к верхней губе и бегло стал вытирать капли со стола, оставляя мокрый след за тряпкой.   – Лишь самую малость. – быстро протараторил я, оглядывая бедного работника общепита. Я стеснялся людей и работа в подобных местах всегда вызывала внутри меня два чувства: восторг, от таких работников, что каждый день выдерживают недовольных клиентов и страх, от такого количества посетителей и общения за день.   – Давай тогда выпьем чай и я провожу тебя до квартиры? Знаю тут немного идти, но хоть что-то… – вздохнул Минхо, быстро переводя взгляд из одной точки в другую, будто пытаясь собраться с мыслями.   – Я бы хотел провести с тобой больше времени, Мин-мин, но понимаю, что ты сейчас не в состоянии это сделать, и подобный знак внимания с твоей стороны мне очень льстит. – зарывшись руками в толстовку, проговорил я, недоумевая, почему адекватные мысли и фразы приходят так поздно в мою бестолковую голову. Взяв слабо Минхо за руку, чуть тише добавил – Спасибо. – на душе стало невыносимо тяжело. Я жаждал внимания Минхо и не мог сейчас его получать, был расстроен, но понимал, что уставшему Минхо не до моих проблем и чувств. Хотя он будто безмолвно утверждал обратное, я видел слезный блеск на чужих глазах, который он быстро смахнул, перевел дыхание и начал расспрашивать меня о том, что я чувствую. Спросил про приступ кашля и порекомендовал прачечную, в которой смогут недорого, но качественно отстирать кровь с рукавов моей толстовки, я невольно захихикал, осторожно делая глоток, уже остывшего чая.   – Как чай, Сони? Тебе он пришелся по вкусу? – с опаской в голосе спрашивал Минхо, а в его глазах читалась детская нетерпеливость.  – Мне нравится, он ягодный? – закрыл я глаза и стал мысленно угадывать, что за приятный свежий вкус остался у меня на языке. Минхо громко рассмеялся, что заставило меня в недоумении открыть глаза и вопросительно посмотреть на него.   – Извини, Сони, хоть я тебя и люблю, но что за чай не скажу. Приходи чаще в кофейню и тогда я буду с удовольствием его заваривать для тебя. – продолжал смеяться Минхо, ударяя рукой по столу из-за чего, не тронутый чай Минхо, вновь превратился в небольшую лужицу на стеклянной поверхности.   – "Люблю"? – я не мог поверить своим ушам, неужели мои чувства впервые имеют отклик, настолько положительный отклик? Сердце бешено колотилось и выпитый чай особым жаром разошелся по всему телу. Но Минхо, спустя секундное молчание, смог облапошить, ударяя меня грубой ладонью по лбу, будто пытаясь вразумить.   – Как друга люблю, как друга люблю тебя, Сони. – еще громче засмеялся Минхо, вновь вытирая стол. Я знал, что под этим искренним смехом, скрывалась насмешка над моими чувствами. – Сони, ты все выпил? – он быстро глянул в мою пустую кружку и в мои такие же пустые глаза и продублировал свои слова уже в утвердительной интонации. – Тогда я сейчас переоденусь и мы пойдем, Сони. – Минхо забрал наши кружки и удалился. Я чувствовал себя влюбленным дураком, хотя им и являлся. Внутри меня было слишком пусто, но в этой просторной пустоте, я не мог найти места своим растоптанным чувствам, лишь подкатывающий приступ кашля и колких слез не давал с головой уйти в себя, я будто задыхался, находясь тут, с Минхо, и тихо вышел на улицу, подышать свежим воздухом. Я даже не заметил как кофейня стала совсем безлюдной и пустой, за исключением меня и Минхо. На улице было также тихо и одиноко, дул свежий легкий ветерок с воды, что трепал мне волосы и нервы. Я стал громко откашливаться и оглядываться по сторонам, дверь, что вечером была сине-голубой, сейчас казалась фиолетовой и отсвечивала ярким желтым. Она стала медленно открываться и свет из кофейни медленно проникал наружу, я побежал куда мог прочь от кофейни. Добежав до незнакомого мне парка, я уселся на небольшую скамейку, расположенную между средних размеров кустарников, поскрипывая старым сидением. Я не хотел видеть Минхо, знал, что чувства бывают не взаимны, но сейчас у меня было лишь желание побыть одному. Я опустил тяжелую от переизбытка мыслей голову, и руками стал придерживать ее, опираясь локтями на бедра, что болели от вчерашних порезов. Сейчас был готов изрезать все свое тело, оставляя порез за порезом, а в конце вонзить нож в униженное сердце. Глаза щипало от горячих слез и я хотел им отдаться полностью, пока со стороны входа в парк, не услышал мурлыкающий обеспокоенный голос, на который я реагировал россыпью мурашек, что словно яд впитался в мою кожу.  – Сони, ты где? – надрывно кричал, приближающийся голос. – Сони, Сони, я тебя нашел! – заплакал он, доставляя мне еще больше страданий. Это прозвище и его встревоженный, запыхавшийся голос, вызывал ощущение, что он не безответно влюбленного в него друга потерял, а кота, что сейчас сидит на высоком дереве окруженный страхом. Буду честен, именно так я себя и чувствовал, окруженный кустарниками, чувством тревоги и не взаимности. Не имея желания оставаться дальше, ведь я знал, что за страдания он мне сейчас принесет, попытался незаметно уйти. Тусклые фонари лишь создавали иллюзию видимости, кажется что с наличием источника света, что без него, на улице царила кромешная темень, способная выколоть глаза. Воспользовавшись этим, я бесшумно встал с деревянной скамьи, стараясь сдерживать всхлипы, прикусив губу, и пошел в сторону от еле заметной, дрожащей фигуры. Я слышал чужое хныканье, обрывистое дыхание и тихий зов, он звал меня, это терзало мое сердце, заставляя изливаться кровью. Я ушел прочь, не помню как очутился дома, но лишь тут я смог успокоиться. Оставив телефон в прихожей на тумбе рядом с ключами Хенджина и различными визитками, куда я смог пристроить еще цветную картонку от девушки из кофейни, с предложением помощи, медленно направился в ванную комнату, под храп доносящийся из соседней спальной комнаты. Заперев обе двери внутри ванной комнаты и сняв всю грязную одежду с себя, скинув ее на пол, я оглядел свое дряблое изнуренное тело в зеркале, на руках и бедрах красовались белесые шрамы и алые свежие порезы, что так и манили нанести себе еще увечий. Плитка с аляпистым рисунком очень давила на меня; было желание раствориться в горячей ванне, но за ее отсутствием я довольствовался общим с соседями душем; за такую низкую арендную плату, что могли потянуть два студента, квартира с тремя комнатами, хоть и общей ванной и кухней, казалась пределом мечтаний. Хенджин – творческая душа, что за крохотную плату, работала в кафе посудомойкой, по приходу домой с работы от Хенджина отвратительно пахло пережаренной жирной пищей; я же работал грузчиком и изредка, теша свою игроманию, ставил на хоккейные команды, не интересуясь матчами от слова совсем, или проигрывал все в онлайн казино, забывая оплачивать квартиру, но мне помогал Феликс, понятия не имел как этот малолетний парень мог спасти меня и быть поддержкой в финансовом плане, пока на одной из посиделок, его пьяный язык не рассказал главный секрет, то что Феликс зарабатывал на жизнь вебкам моделингом. Он долго оправдывался и говорил, что его семья очень бедная, талантов и опыта для хорошо оплачиваемой работы у него нет, а его отказывались брать даже за гроши в общепит. Слезно умолял меня не рассказывать ничего Хенджину и обещал завязать, но пока его буквально принуждали там работать, шантажом и буллингом, мне было искренне жаль Феликса, держа обеспокоенно за руку, я давал ему пустые ложные обещания, что мы вырвемся из этой дыры, и таил этот способ заработка от Хенджина, зная, как он ему дорог. Еще я знал про отношение к людям, которые были проституированы или втянуты в подобный бизнес, знал, что в этом виновато лишь общество потребителей, что стыдит и заставляет секс-работников этим заниматься, искал в интернете как помочь бедному Феликсу, но кажется все было впустую, я не находил ни фондов, ни центров помощи и это меня выводило из себя. Я включил горячую воду, что резво разбивалась об плитку в ванной, и паром распространялась по всей комнате, этот звонкий гул эхом отдавался по моей голове и отражался от стенок моей черепной коробки, я сел на пол, облокотился спиной на холодную запотевшую плитку и положил голову на колени; и спину сильно ударяли быстрые струйки воды, но я был слишком погружен в мысли о том, насколько несправедлив мир. Понятия не имея сколько я так просидел, будто отключившись, очнулся от стука в дверь со стороны соседей: "Кажется кому-то очень нужно в туалет." – угрюмо посмеялся я в себя, вставая и выключая воду. Быстро одевшись, я открыл соседскую дверь, передо мной стоял злой, полуголый и сонный Чанбин, что словно малое дитя, потирал глаз ладонью.  – Джисон, какого хуя ты так поздно искупаться решил, время час ночи? – толкая меня, спросил Чанбин, проходя к санузлу. "Да, так просто захотел." – произнес я не столь заинтересованно, вяло наблюдая за тем, как он грозной походкой медведя, направлялся к туалету, поднимая стульчак и ставя одну ногу на сантехнику, совершая свои грязные делишки.   – Бля, Бин, ты хотя бы подолжал пока я ушел. – смущенно тороторил я, отводя взгляд.   – А что ждать? Ты встал как вкопанный и даже пройти к себе в хату не хочешь. Да, и чего стесняться, Хан, забыл уже как напился и отсасывал мне, хныча, что жаждешь большего? – засмеялся Чанбин, надевая нижнее белье.  – Сука, не напоминай. – я быстро прошел в нашу с Хеджином квартиру, закрывая дверь за собой и матеря Чанбина всем своим словарным запасом. Из ванной до сих пор доносился низкий баритонный смех. Я обернулся в сторону дивана и на мягкой мебели сидел будто полумертвый Хенджин, что слабо придерживал вибрирующий от звонков телефон из за которого в комнате стоял эхом стандартный рингтон. Я даже слегка испугался, сейчас Хенджин бы точно мог стать бабайкой и пугать своим сонным видом капризных ребят.   – Хенджини, ты опять лунатишь? – я осторожно подошел к своему сонному лучшему другу, и осторожно потрепал того за плечо, в надежде, что без стресса и нагрузки на организм он проснется. Однажды, в детстве, когда нам с Хенджином было лет по девять-десять, я остался у него на ночевке и мы устроили вечер кино. Я долго не мог уснуть, не знал как лечь и куда деть руки, чувствовал себя лишним, но добродушный маленький Хенджин утверждал обратное перед сном, сказал, что считает меня своим младшем братом и я всегда буду кстати в их доме. До этого мы весь день ели поп-корн, играли в настольные игры и смотрели глупые ужастики по телевидению. Помню, этот чудак, Хенджин, постоянно пытался меня напугать, прятался за углы и нападал, с громким криком, если я проходил рядом, и звонко, бесяче смеялся, когда я вздрагивал от неожиданности. Но в то же время вскрикивал как девчонка от любых действий в хоррор-фильмах. Я только стал засыпать, как мелкий Хенджин, словно зомби из американских глупых ужастиков направился прочь из комнаты и именно в ту ночь я узнал про лунатизм Джинни и насколько сильно я и мой мочевой пузырь боится зомби.  – Тебе кто-то звонит настойчиво, мне немного страшно. – сухо пробубнил Хенджин, не открывая глаз, протягивая телефон ко мне в руки. На экране читался номер Минхо, мне стало дурно и я быстро сбросил номер, удивленно глядя на Хенджина, тот хитро улыбнулся: "Не работает." – он был прав, в то же мгновение вновь раздалась вибрация мобильного, а Хенджин медленно встал с дивана, хлопнул меня по плечу и сказал быть потише. Хенджин, удалился в свою комнату, где громко храпел Феликс, а я нетерпеливо ответил на звонок. Мне не хотелось знать и видеть Минхо, но в тоже время он был необходим сейчас. Тут же из трубки послышался громкий всхлип и горький плач, бормочущий мое имя.   – Сони, неужели ты взял трубку? – еще громче захныкал он.