Вопрос нашего времени

…Wise men say Only fools rush in But I can't help falling in love with you… Tommee Profitt, brooke — Can’t Help Falling In Love (Dark)

      — Пожалуйста, Сириус…       Блэк явно ослышался, — у Гарри заметно заплетался язык от выпитого за вечер алкоголя. Удивительно, как он до сих пор держался на ногах. «Проснулись отцовские гены», — усмехнулся про себя Бродяга, вспомнив, сколько мог выпить Джеймс, прежде чем его окончательно развезет. Когда же они с однокурсниками пили на спор, Поттер выпивал еще больше, просто из принципа. Сириус восхищался способностями Сохатого, однако на следующее утро почти жалел, что был его лучшим другом. С другой стороны, похмелье и отравление некачественным алкоголем он научился лечить лучше, чем самые опытные врачи из больницы святого Мунго. И такими темпами завтра ему очень пригодятся старые навыки.        — Бродяга!       Концентрация огневиски в крови Блэка тоже превышала допустимые пределы, а потому он не доверял своим чувствам. Должно быть, Гарри имел в виду что-то другое…       С трудом сосредоточившись, Сириус вновь обратил внимание на крестника — тот с силой дернул его за рукав темно-синего свитера, рождественского подарка Молли. Страшный с виду и колючий на ощупь, согревал он не хуже чашки обжигающего чая с парой капель бренди. Что-то все мысли об одном…       — Не притворяйся, что не слышишь меня.       — Ты что-то сказал? Извини, я, видимо, отвлекся. Вспомнил, как мы с твоим папой…       — Сириус! — раздраженный крестник резко поднялся с кровати, но, сделав шаг, пошатнулся и едва не упал — Блэк успел подхватить его в последний момент.       — Кажется, ты слегка перебрал, Гарри, — натянуто смеясь и придерживая мальчика за плечи, заметил крестный. — Давай я помогу тебе лечь.       Поттер отстранился и мрачно посмотрел на него. Взгляд был затуманен, но в самой глубине читалась тень обиды пополам со смущением. Улыбка сползла с лица Сириуса. Он ведь не серьезно, да?       — Только после того, как выполнишь мою просьбу, — упрямо заявил крестник.       — Гарри, я не очень понимаю, о чем ты говоришь. Может, оставим разговор до завтра?       — Нет. Ты спросил, что подарить мне на Рождество, и пообещал выполнить любое мое желание. Не заставляй меня озвучивать его еще раз, и так уже неловко.       Да, это было крайне неосмотрительно с его стороны. Впрочем, от Поттера он ждал подвоха меньше всего, а потому, недолго думая, действительно предложил ему выбрать все, что он хочет. Кто же знал… Сириус вдруг задался вопросом, не нарочно ли Гарри столько выпил, чтобы осмелиться попросить у него подобный «подарок»? Или он вообще только притворяется нетрезвым? Глядя на него, Бродяга был уже ни в чем не уверен.       Разумеется, он все слышал, и именно поэтому пытался то отвлечь Гарри, то перевести все в шутку.       Собственный крестник только что попросил Сириуса поцеловать его. По-настоящему. В губы.       Был канун Рождества. В штаб-квартире собрался почти весь Орден, так что взволнованная Молли превзошла саму себя в приготовлениях к празднику. К уборке она привлекла всю семью и добрую половину гостей, но на кухню не пустила никого. Сириус предвидел подобное и, не успела она распределить обязанности, мигом заявил, что в его спальне страшный бардак, за который ему очень стыдно, а так как Гарри подселили к нему в комнату из-за нехватки спальных мест, он будет помогать в наведении порядка. Молли недоверчиво поджала губы, но не сказала ни слова. Сириус и Гарри поспешили истолковать ее молчание как согласие и мигом скрылись за дверью спальни.       Десять минут спустя из комнаты уже доносились громовые раскаты смеха — Блэк в лицах разыгрывал сценки из очередного сумасшедшего приключения Мародеров в Хогвартсе. Мало того, у него под кроватью оказался припрятан целый ящик сливочного пива и украденные из холодильника сэндвичи, которые Молли приготовила на полдник.       Ближе к вечеру, Сириус, наконец, распахнул створки огромного старого шкафа, откуда на них с Гарри обрушился многолетний слой пыли, а за ним — гора старых игрушек, кипа книг и свитков, ворох одежды, тяжелый фотоальбом и даже сломанная метла. Почти всю ночь, растянувшись прямо на полу, они играли в волшебных солдатиков. К удивлению Гарри, крестный, со всей своей внешней порывистостью, нетерпением и безрассудством, оказался талантливым стратегом и раз за разом громил его игрушечную армию с молниеносной скоростью.       Гарри давно так не смеялся, а Сириус был счастлив видеть безмятежную улыбку на его лице. Бродягу все сильнее тревожили грусть и усталость в глазах крестника, которые с каждой их встречей становились все заметнее. В его возрасте не хмурятся настолько часто, чтобы между бровей пролегла глубокая морщинка. Блэк отчетливо помнил себя на пятом курсе — и больше всего тот живой, искрящийся взгляд, который видел каждое утро в зеркале. У Гарри он поймал его лишь раз — когда рассказал ему, кто на самом деле виновен в гибели Джеймса и Лили, и предложил жить вместе.       Нечасто им доводилось оставаться наедине и проводить время вот так — играя, дурачась, болтая о ерунде и потягивая сливочное пиво, — как, в общем-то, и должно быть, когда тебе всего шестнадцать. В ту ночь он решил сделать все, чтобы Гарри улыбался как можно чаще, несмотря на войну и лежащую на нем ответственность. Стать для мальчика самым лучшим крестным на свете. Когда все закончится, они будут настоящей семьей — Блэк выполнит обещание, что дал Гарри в день их знакомства.       Сириуса захлестнула горячая волна нежности к крестнику — он потянулся к нему и обнял так крепко, что тот вздрогнул в его руках от неожиданности.       — Бродяга, ты чего?       — Рад, что ты рядом.       В зеленых глазах сверкнуло что-то, подозрительно похожее на счастье. Сириус озадачился вопросом, знакомо ли Гарри в принципе это чувство. Но уже в следующее мгновение мысль вылетела из головы — крестник сомкнул руки вокруг его шеи и доверчиво прижался всем телом — худощавым даже для подростка. Неважно. Даже если нет, совсем скоро все изменится. Этот мальчик научится улыбаться даже без особого повода.       — Я очень тебя люблю, Гарри. Помни, что я всегда с тобой, даже когда придет время возвращаться в Хогвартс, хорошо?       Гарри лишь кивнул, молча, не разжимая рук. Сириус ласково потрепал его по волосам.       — Ты уже придумал, что хотел бы найти под елкой…?       Почти до рассвета они рассматривали черно-белые фотографии в ветхом альбоме. Сириус снова рассказывал истории из детства и юности, не забывая почаще упоминать Джеймса и Лили. Незадолго до того, как небо начало светлеть, Гарри мирно уснул у крестного на плече. Блэк боялся не только пошевелиться, но даже вздохнуть лишний раз, чтобы не потревожить чуткий сон крестника.       Когда Гарри еще в ноябре написал ему, что приедет на рождественские каникулы, вместо радости Сириус испытал волнение. Почему-то ему казалось, что в доме на площади Гриммо мальчик очень быстро заскучает. Для Ордена он все же слишком молод, на участившиеся собрания его, конечно, не пустят, а чем еще заниматься в этом мрачном, пропитавшемся пылью и плесенью месте? Но Поттер ни намеком не показал, что скучает по Хогвартсу, и Сириус вскоре успокоился. Тем более, что волнений относительно Гарри у него и так хватало.       С самого их знакомства Блэк ловил себя на желании занимать больше места в жизни новообретенного крестника, и очень скучал в его отсутствие, хоть никому в этом и не признавался. А потому ценил каждое проведенное вместе мгновение, но при этом не мог отделаться от мысли, что порой излишне навязывается. По сути, никого, кроме Гарри, у него не осталось.       В школьное время тот писал ему почти каждую неделю, рассказывал новости, делился мыслями, изредка — тревогами, спрашивал совета, пересказывал услышанные шутки. Бродяге было известно, наверное, все, что происходило с крестником, однако при каждой встрече с ним он неизменно ощущал робость. Чувство вины, что Гарри так долго был один, продолжало давить гнетущей тяжестью.       Сириус чувствовал, что не в силах дать крестнику все то, чего он заслуживает, заменить ему родителей, восполнить пустоту тринадцати одиноких лет. Ему казалось, Азкабан поломал и изменил его настолько сильно, что он уже совсем не тот человек, что раньше, и мало что может предложить Гарри своей компанией. Он разучился нормально быть с кем-то. Заботиться. Любить.       В особенно злые минуты он все еще чувствовал себя ничтожеством, недостойным внимания и доверия мальчика. Тот смотрел на него с нескрываемым восторгом, хотя Сириус и близко не был героем. Бродяга с жадностью ловил взгляд и улыбку Гарри, но вместе с тем до дрожи боялся их. На самом деле было еще кое-что, о чем он не только не говорил вслух, но старался не допускать даже в мыслях.       Самые лучшие крестные на свете ведь не хотят своих крестников, правда…?       На следующий день за завтраком Сириус, разумеется, выслушал все, что Молли думает о его пагубном влиянии на Гарри, но, будучи в удивительно благодушном настроении, и не подумал вспылить в ответ, как это случалось в обычные дни. Канун Рождества был наполнен суетой, шумом и весельем. Благодаря тщательной уборке и огромному количеству рождественских украшений, к вечеру дом преобразился до неузнаваемости, и даже Бродяга был вынужден признать, что столь ненавистное ему место наполнилось домашним теплом и уютом.       Центром всеобщего внимания стала громадная елка в углу гостиной, сверху донизу увешанная разномастными игрушками и пушистой мишурой. Обилие не слишком сочетающихся цветов и ослепительного блеска гирлянд делало ее вид несколько нелепым, но тем более настоящей она смотрелась. На памяти Гарри это было самое семейное Рождество из всех, которые ему довелось отмечать, чему он искренне радовался.       Однако, несмотря на праздничное настроение, Поттер не спешил делиться своими восторгами с окружающими — напротив, весь день он был молчалив, послушно и усердно выполняя бесконечные указания миссис Уизли и не обращая внимания ни на что другое. Он размышлял над словами крестного прошлой ночью, кожей ощущая то необычайное тепло, с которым они прозвучали.       Сириус видел задумчивость Гарри, но списывал это на бессонную ночь и усталость от насыщенного дня. После обеда, пользуясь парой часов свободы, Поттер, Гермиона и младшие Уизли отправились гулять — словно по заказу, утро Сочельника встретило их густым снегопадом, и они не могли упустить возможность поиграть в снежки.       Притаившись в темном углу прихожей — из-за воплей миссис Блэк в комнате даже не решались зажигать свет, равно как и раздвигать шторы на окнах, — Сириус превратился в собаку и в последнюю долю секунды успел выскользнуть на улицу прежде, чем закрылась дверь. К счастью, Молли была занята на кухне, а остальные трудились в гостиной и спальнях, и никто не мог остановить его, призвав к благоразумию и ответственности.       Гермиона слегка — больше для порядка — поворчала на Блэка за опрометчивый поступок, но остальные были только рады компании Бродяги. Проблемой стало то, что собачьи лапы не приспособлены для лепки снежков, так что в яростной перестрелке Сириусу доставалось сильнее всех. Месть была страшной: во время короткого перемирия сторон пес подкрался к Гарри со спины, громко гавкнул и, когда крестник обернулся на шум, с радостным визгом повалил его в сугроб. То же самое удалось проделать с Роном и Гермионой, а вот близнецы и Джинни, наученные чужим опытом, были настороже, и при попытке Сириуса добраться до них обрушили на пса снежную лавину.       Когда уставшие, промокшие насквозь, но безумно довольные друзья возвращались домой, Бродяга шел рядом с Гарри, ласково подталкивая крестника носом под руку и с бешеной скоростью виляя хвостом от переполнявшего его восторга. Со времен Мародеров это Рождество обещало стать лучшим в его жизни. Вечер они встретили, отогреваясь у камина с кружками горячего чая и в подаренных все той же Молли разноцветных вязаных носках. Казалось, от их смеха и болтовни сотрясался весь дом.       Ужин затянулся — перемен блюд было настолько много, что после десерта встать из-за стола не смог никто. Миссис Уизли раскраснелась от смущения и удовольствия — все, не переставая, нахваливали ее кулинарные шедевры. Гарри с друзьями тщетно отбивались от взрослых, которые так и норовили подложить им добавки и отобрать бокалы с алкоголем. Сириус, подмигнув крестнику, откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза.       К полуночи большая компания разделилась. Чета Уизли с интересом расспрашивала родителей Гермионы о том, как отмечают Рождество магглы. Близнецы, как обычно, что-то затевали, заманив на свою сторону Джинни, Чарли и Билла. Тонкс и Грюм, кажется, забыв о празднике, обсуждали последние новости — неизменно тревожные.       Гарри с друзьями вернулся в кресла рядом с камином, чувствуя легкий озноб. Сириус подбросил дров в догорающее пламя и разместился чуть поодаль, не желая мешать молодежи. Римус отвлек его старым фотоальбомом и общими воспоминаниями о Рождестве в Хогвартсе. Оглянувшись по сторонам полчаса спустя, Блэк моментально заметил отсутствие крестника. На его вопрос Рон не глядя махнул в сторону ванной и вновь повернулся к Гермионе — та рассказывала всей компании маггловские рождественские сказки.       Гарри не возвращался, и Сириус решил проверить, все ли с ним в порядке — в честь праздника Молли разрешила молодежи попробовать крепкий алкоголь, и Бродяга точно видел, что выпили они все, кроме Джинни и Гермионы, более чем достаточно. Он не пытался контролировать Гарри — когда напиваться, как не в его возрасте? — но, если крестник был с ним в одной комнате, все внимание Блэка само собой было направлено на него.       Поттер нашелся в спальне. Лампы не горели, лишь серебристый свет луны бросал на стены неясные тени. Гарри сидел на кровати Сириуса, упершись руками в матрас и опустив голову. Блэк осторожно сел рядом с ним и легко провел рукой по сгорбленной спине крестника.       — У тебя все хорошо?       — Никогда столько не пил. И, наверное, больше не буду. Тем более смешивать пиво, эль и огневиски.       — Дать отрезвляющее зелье? У меня в тумбочке завалялось несколько порций…       — Нет, спасибо, терпимо.       — Хорошо. Там Молли, кстати, еще один десерт подала…       Гарри застонал, с мученическим видом приложив руки к животу.       — Только не это! Я не смогу съесть больше ни крошки до самого конца каникул!       — Ну, тогда отдыхай, — рассмеялся Сириус через силу, потому что чувствовал себя точно так же. — Я пойду, не буду мешать.       Уже у двери его остановил робкий вопрос крестника.       — А можешь остаться, пожалуйста? — в его голосе неожиданно послышались несчастные нотки, так что встревоженный Блэк мигом вернулся на то же место.       — Конечно. Хочешь поговорить или помолчать?       Поттер сложил руки на коленях, сцепив подрагивающие пальцы в замок, и опустил голову еще ниже, так, что все лицо скрылось за отросшими волосами. Было видно, что он хочет в чем-то признаться, но то ли не решается, то ли снова виноват алкоголь.       — Гарри, ты же знаешь, что можешь сказать мне что угодно, правда? — осторожно подбодрил его крестный.       Наконец, сделав глубокий вдох, тот заговорил:       — В Хогвартсе мне нравится одна девочка… Девушка. Ее зовут Чжоу, она из Когтеврана. Мы общаемся, пару раз я приглашал ее на прогулку в Хогсмид. Она явно ждет от меня большего, но я не… Боюсь сделать что-то не так… Научи меня, крестный. Не раз ведь рассказывал, сколько девушек сходило по тебе с ума в школьные годы.       Сириус почувствовал, как напряжение в груди ослабевает, а на его месте разливается тепло. Ему было необыкновенно приятно от просьбы Гарри, но в первые секунды он растерялся, стараясь подобрать правильные слова, чтобы как можно меньше смутить мальчика.       — Ну, я мог бы объяснить тебе в теории, что нужно делать…       — Бродяга, ты бы мне еще книжку на эту тему предложил почитать! — с неожиданной досадой отмахнулся Поттер и вновь замолчал.       Для Блэка эти неловкие минуты тянулись издевательски медленно. Внезапно Гарри выпрямился и внимательно, будто впервые, посмотрел на крестного. Зеленые глаза лихорадочно блестели, но выражение лица ни единым намеком не выдавало его мыслей.       — Вчера ты сказал, что готов на все ради меня.       — Ну, примерно так. — нашел в себе силы улыбнуться крестный.       — Тогда я придумал свой подарок на Рождество.       — О, дай угадаю, метла? — после неожиданной реакции Гарри на его попытку помочь Бродяга был рад сменить тему. На самом деле новая модель «Молнии» уже ждала крестника под елкой.       — Не совсем. Поцелуй меня, Сириус, — недрогнувшим голосом произнес крестник. И добавил, как будто то была самая обыкновенная просьба и «волшебное» слово могло ускорить ее выполнение. — Пожалуйста.       Секундочку… Что?