Вопрос нашего времени

Audiomachine — I Will Find You

      Бинты насквозь пропитались кровью. Тело ломило, как от температуры. Собрав остаток сил, Гарри потянулся к подруге, но вместо прощального объятия схватил ее за запястье — там, где под рукавом рубашки прятались часы. Гермиона не противилась.        — Жду тебя в будущем. Когда Нотт снова попадется — передай от меня «спасибо». И не забудь дать мне подзатыльник за все мои глупости.       Она коротко рассмеялась сквозь слезы и оставила на его впалой щеке теплый, мимолетный поцелуй.        — Обязательно.       Через минуту Поттер остался один. Удивительно, но именно сейчас, впервые со дня гибели Сириуса, он не чувствовал себя одиноким. Он уже знал, как это будет. Пятна крови вокруг бледнели и исчезали, тело теряло плотность и очертания, боль почти стихла. Он всего лишь исчезнет, уступив место тому, другому.       Сначала он ненавидел этого мальчишку почти так же, как Темного Лорда. Эта ненависть придала ему сил и решимости для первого Империуса. Случались редкие дни, когда он сочувствовал «младшему» — так он называл его про себя — и испытывал что-то, отдаленно напоминающее симпатию. Он прекрасно помнил собственные сомнения, метания и давление со всех сторон, от близких и чужих.       В самом конце, прячась за дверью и наблюдая, как Сириус целует его, Гарри был рад и немного, совсем чуть-чуть — до разрыва сердца — завидовал.       Цени это. Себя, его, ваше время. Цени намного больше, чем ценил он.       Грейнджер понятия не имела, сколько раз он совершал прыжки лишь для того, чтобы увидеть Сириуса. Как он смеется. Как рассказывает все новые истории. Как треплет его, Гарри, по волосам, улыбается и крепко обнимает при встрече. Как возится в гараже с мотоциклом, читает старые письма, разжигает камин, пьет кофе по утрам и курит глубокой ночью на чердаке, наивно полагая, что его никто не видит.       Гарри знал, что эти как никогда не закончатся. Но не мог противостоять соблазну быть с Блэком хотя бы так.       По возвращении он проваливался в глубокий сон, и просыпаться от него с каждым разом становилось все сложнее. Там не было ничего, лишь тьма и забытье, но по утрам у него раскалывалась голова и ныло в груди. Как Империус, словно дементор, вытягивал силы из младшего, так прыжки и вмешательство в события забирали годы жизни у него.       В настоящем не проходило и нескольких минут, но каждый раз, глядя в зеркало, он замечал, что стареет — в волосах виднелась седина, глаза тускнели, по лицу разбегалась паутина морщинок.       В самый неожиданный момент открывались кровотечения, мучительный спазм скручивал внутренности тугим узлом, заставляя горстями глотать обезболивающие и запивать их алкоголем. Снять боль и забыться, — вот все, что ему хотелось, когда он возвращался. Больше всего Гарри пугало подозрение, что однажды он просто не проснется. И не сможет завершить начатое.       Гермиона видела лишь внешние изменения, но для нее их было достаточно, чтобы тоже надеть на запястье маховик и синхронизировать его с часами Гарри. Так она видела, куда именно он отправился. Нотт демонстративно закатил глаза, но, не сказав ни слова, в ту же минуту вытащил уже готовую копию из сейфа.       В тот вечер за привычной насмешкой в его глазах Поттер уловил беспокойство, налет зависти и еле заметную искру тепла к ним обоим. В последнее время он стал слишком хорошо читать по лицам и разбираться в чувствах. В прошлом это умение оказывало неоценимую помощь, в настоящем — только мешало.       Он решился не сразу. Экзамен по истории магии, Отдел Тайн, пророчество, Пожиратели. Бродяга падает в Арку. Снова, снова, снова. Гарри не верил, срывал голос, звал Сириуса, бился в руках Люпина. Бежал за Беллатрисой по темным, извилистым коридорам, кричал на Дамблдора и ненавидел, яростно ненавидел… Себя.       Годы тянулись, спотыкались, бежали и летели, и он заметил, что время беспощадно, песчинка за песчинкой, крадет черты, улыбку и голос Блэка из его памяти. Как бы сильно он его ни любил. Как бы долго не смотрел ему в глаза на той старой, выцветшей фотографии. Как бы бережно ни собирал пережитые вместе моменты. Гарри закрывал глаза перед сном, мечтая о Бродяге, и не мог нарисовать его образ даже в мыслях.       Он отчетливо помнил день, десять лет спустя, когда перестал чувствовать Сириуса рядом и решил — все, хватит. Теперь его очередь украсть кое-что у времени.       Он скрыл от подруги, что начал изучать темную магию, легилименцию и загадку времени. Сделка с Ноттом была грубой и лаконичной — Гарри его прикрывает, Теодор выполняет заказы и не задает лишних вопросов.       Он бесцеремонно влезал в разум младшего, чтобы читать его мысли, следить за сомнениями, решениями, желаниями и… Показывать собственное прошлое — все самое страшное, что ему пришлось пережить. Он насылал видения, внушал тревогу, передавал боль, ничуть не утихшую со временем. Настоящий Гарри стоял у прошлого за спиной, следил из-за угла, прятался за шторами и в шкафах и просто оставался поблизости, чтобы направлять его и уберечь от собственных ошибок.       Как бы ни раздражала Поттера необходимость влиять на его выбор и действия очень осторожно, он стискивал зубы и уговаривал себя ждать.       Благодаря их связи, он ощущал мигрень, слабость, и апатию младшего, как свои собственные. Скрываясь в отражении зеркала, Гарри видел в потускневших глазах последствия игр с его разумом. Вернувшись в тот раз, он впервые задумался о том, что будет, если Гарри из прошлого сойдет с ума. Вскоре случился тот разговор с Сириусом. Мальчишка потерял сознание, и стало понятно, что у настоящего, кажется, не осталось выбора. Он так и не признался себе в том, как сильно был этому рад.       Как давно мечтал найти повод взглянуть в глаза Сириусу и сказать все то, о чем не переставая думал двадцать с лишним лет. Этот разговор стоил ему последних крох времени — и жизни, — но здесь он не стал бы ничего менять. Нотт ведь предупреждал, что заклинание возраста в сочетании с магией маховика времени может вызвать самые непредсказуемые последствия. Или усугубить те, что уже случились.       Сириус погибнет через два года, в битве за Хогвартс.       Крестного убьет Беллатриса, а Гарри не сможет быть рядом, чтобы закрыть его собой, как тогда, в Отделе Тайн. Он пойдет в Запретный лес, на встречу с Волан-де-Мортом, принесет себя в жертву и спасет всех. Всех, но не того, кто для него дороже мира. Поттер знал это, потому что уже давно сбился со счета, сколько раз не смог исправить тот день.       Как бы аккуратно он ни пытался распутать нить времени, она вновь и вновь рвалась в его руках. События развивались стремительно, непредсказуемо и с каждым разом все хуже. Как будто чем сильнее он старался, тем большими потерями все оборачивалось. В самом начале, по неопытности, Гарри прыгал далеко в прошлое и менял ход событий слишком резко. После возвращения будущее обрушивалось на него ожившим кошмаром.       Они победили в той войне, но ценой стала его собственная жизнь.       Сириус отправился в Азкабан за совращение несовершеннолетнего крестника. Поттера пожизненно закрыли в психиатрическом отделении больницы святого Мунго.       Война случилась раньше, победа осталась за Темным Лордом. Гарри и немногие выжившие стали пленниками и живыми игрушками Тома и Пожирателей.       В Отделе Тайн он применил не Круциатус, а Авада Кедавру, и убил Беллатрису. Этого не простили даже мальчику-который-выжил.       Он покончил с собой вскоре после войны, не понимая, зачем ему жить дальше.       Поттер сошел с ума и стал новым Темным Лордом. Псевдоним звучал, к слову, пафосно и очень глупо.       Сириус погиб. Сириус мертв. Сириуса нет.       «Оно такое хрупкое — время. Совсем как я без тебя, крестный».       Едва придя в себя, залечив раны и заказав Нотту новый маховик, Гарри прыгал обратно, чтобы исправить их историю. Ничью больше — лишь свою и Сириуса. Медленно, упорно, день за днем и год за годом. Прошлое, настоящее, будущее. Разные даты, места, встречи и разговоры. Как же мало их было…       Однажды у него получится. Клубок развяжется, нити переплетутся и свяжутся заново — так, как должно быть. Сириус не погибнет. Гарри победит Темного Лорда. Они уедут туда, где их имена никому ни о чем не скажут. Они будут вместе, как и обещали друг другу.       Его собственной Тенью много лет был Сириус — со своего первого возвращения Гарри видел его неясный, призрачный образ повсюду, куда ни шел. Он чувствовал его у себя за спиной и замечал в зеркале. Иногда это придавало ему сил, в другие дни — приводило в отчаяние.       Гарри часто писал Бродяге письма — делился новостями, обвинял, просил прощения, признавался в любви и клялся спасти. Он не надеялся на ответ — всего лишь пытался хоть как-то выдавить из себя скорбь, вину, сожаление. Пытался сделать вдох и продолжать верить — в него, в себя, в день, когда они, наконец, встретятся в одном, общем, времени.       Поттер выпустил из клетки Буклю и как следует напугал ее, чтобы та отвлекла младшего, а сам, крадучись, поднялся на второй этаж, в комнату Сириуса. Он лихорадочно пытался подобрать слова, но потерял все до единого, столько только перешагнуть порог спальни.       «Прости, что не сказал раньше».       «Прости, что не спас».       «Прости, что так долго».        — Прости. Кажется, я не хочу больше ждать.       Гарри подошел к Блэку сзади и коснулся ладонью его спины — идеально прямой, как всегда, что бы ни случилось. Он вспомнил, как эта, казалось бы, мелочь нравилась ему в крестном со дня их знакомства, потому что внушала спокойствие. Сириус справится, встретится лицом к лицу с испытаниями, выберется живым из любой передряги и улыбнется ему, как раньше.       Поттер шмыгнул носом, обвил торс Бродяги холодными руками и прижался так тесно, словно хотел слиться с ним, стать одним целым. Наверное, так и было. В момент гибели Сириуса Гарри ощутил, будто его собственную душу разорвали надвое и одна ее часть безвозвратно потерялась во мраке той злосчастной Арки.       Он не знал. Мерлин, он ничего не знал о том, кого так любил все эти бесконечные годы. Кто был ближе и дороже всех. И сейчас, казалось, он ощущал его шрамы на своей коже. Они пылали и не останавливаясь кровоточили. В глазах закипали слезы. Поттер моргнул и попытался незаметно стереть их рукавом. Он ведь не плакал, даже потеряв крестного в первый раз. Но сейчас соленая влага бежала по щекам, и он не мог ее остановить.       Столько лет. Столько любви. Столько боли.        — Я люблю тебя.       Сириус погибнет, Гарри так и не смог это изменить. Но два года… Два года. Тысячи бесценных минут и сотни дней, в которых главные слова все-таки прозвучали. Они живы. О них никто не знает. Сириус рядом — держит за руку и целует в губы.       Возможно, когда придет время, тот, другой, справится. Найдет выход из этого проклятого лабиринта. Иначе переплетет нити их жизней. Закончит то, ради чего Гарри, не жалея, отдал жизнь. Он сильный, намного сильнее, чем думает. И еще — у него есть смысл.        — Я тоже тебя люблю.       Дверь заскрипела под его пальцами, но для тех двоих, поглощенных друг другом, больше не существовало ничего, кроме теплых губ и рук. Слезы лились по лицу и смешивались с кровью, не давая смотреть и дышать.       Он не мог заставить себя уйти. Хотелось увидеть, убедиться, почувствовать… Такое горькое счастье. Губы дрожали и ломались в истерзанной улыбке. Все будет… Все будет.       Новый маховик — самое совершенное творение Нотта — ждал младшего в кармане куртки. Стрелки неслышно отсчитывали их с Сириусом время. Сердце Гарри отбивало последние удары.       Береги его. Ничего не бойся.       Не повторяй моих ошибок.       Прости за Империус. И за дверь.       Удачи тебе.       С Днем Рождения.       Г.П.       31.07.2020