Я еду к тебе.

Хао смеялся громко, и не сдерживаясь. Впрочем, проговорив всю историю вслух, Рен тоже едва сдерживал улыбку. Он не назвал имен, не рассказал про кражу своих вещей и про то, что произошло у них с Хорокеем, но все остальное не утаил – от встречи с Хоро на площади, до угона машины и того, как Ренни на самом деле оказался на трассе глубокой ночью. Хао история очень позабавила, а у Тао cмех был нервный – кому расскажешь, не поверят, да и нервы, если честно, уже начинают шалить. Длинноволосый стал для китайца своеобразным дневником, которому, наконец, можно было выложить всю душу. - И что? – наконец успокоившись, спросил Хао. – Все летишь навстречу любимому? Рен неопределённо мотнул головой, переводя взгляд на пейзаж за окном. Уже давно наступил день, стрелка часов лениво ползла к полудню, но Хао, казалось, совсем не знает, что такое сон. Он все это время внимательно слушал занимательную историю, лишь иногда кидая насмешливый и заинтересованный взгляд на Рена – у него была забавная привычка покусывать ноготь мизинца клыками, словно так он сосредотачивал внимание. Ренни все это время незаметно наблюдал за новым попутчиком и с каждым взглядом находил все больше схожести с Йо, и в то же время все больше различий. У Йо не было таких длинных ногтей, тонких запястий и фирменной, словно прилипшей к красивому лицу, усмешки. Но это лицо, эти глаза, тонкие брови и изгиб плеча – точная копия Йо. Правда, китаец уже ничего не чувствовал, смотря на это. И не был уверен, что почувствует, увидев Йо. - Ну, а ты зачем в Испанию? – пытаясь перевести тему, спросил Ренни. - Да так, дела, - пожал плечами Хао, царапнув себя по губам длинным ногтем мизинца. – Я там надолго не задержусь, пару дел сделаю и свалю оттуда. - Работа? - Вроде того, - усмехнулся парень. – Я что-то проголодался. Рен на автомате посмотрел в окно, пытаясь увидеть на горизонте какое-нибудь придорожное кафе или что-то вроде того, но пустырь оставался пустырем. Хао, однако, остановил машину, круто свернув на обочину, и вышел из машины. Рен, пользуясь возможностью размять ноги, тоже выбрался и гибко потянулся, пальцами сгребая длинные волосы на затылок, чтобы убрать их с лица. - Есть будешь? – крикнул Хао, роясь в багажнике. - Угощаешь? – хмыкнул Тао, подходя к новому знакомому. Хао быстро захлопнул багажник – Рен даже не успел заметить, что в нем. В руках длинноволосый держал небольшую спортивную сумку. - Я сегодня добрый, как ты уже, наверное, заметил, - сказал Хао, ставя сумку на багажник. Он раскрыл молнию, убрал сверху холодильные пластины и, порывшись немного внутри, достал багет, пару яиц, сверток фольги, какую-то коробочку и связку толстых сосисок. Рен подумал, что все готово, но Хао, аккуратно сложив все так, чтобы не рухнуло на землю, раскрыл рулон фольги и быстро начал делать что-то вроде чашки. - Можно вопрос? – осторожно поинтересовался Ренни, когда Хао разбил пару яиц в фольгу. - Нет, – просто произнес парень, пожав плечами, и проделал то же самое еще раз, а затем закрыл фольгу так, чтобы яйцо не смогло вытечь, и методично закрутил в блестящую бумагу сосиски. Рен от удивления не смог поймать челюсть вовремя, когда Хао подошел к капоту, открыл его и, сложив сверки на двигатель, убрал сумку с хлебом на заднее сидение и снова сел в машину. Китаец забрался следом и вопросительно посмотрел на ненормального паренька. - Километров через десять будет готово, - прикинул Хао. Рен пискнуть не успел, как машина снова выехала на трассу и тут же набрала скорость. Вопросов он решил не задавать. Примерно через пятнадцать минут Хао остановился снова, вышел из машины и открыл капот. Ренни остался сидеть в машине, вообще не желая знать, какие манипуляции производит его знакомый. Хао же, сложив горячую фольгу в бандану, которая была намотана на его запястье, скоро вернулся в салон и протянул два свертка фольги Рену. - Горячо, - предупредил он, и полез за хлебом. Оттуда же он выудил маленький термос и, извинившись, что стаканчик только один, налил себе крепкого кофе. Рен опасливо, стараясь не обжечься, развернул сверток, в который Хао разбил яйца, и на собственное изумление увидел, что два яйца превратились в омлет – Рен иногда сам так делал, правда, сваренные вкрутую яйца быстро размешивал ложкой в чашке. - Двигатель – отличная плита, - тем временем пояснил Хао, разворачивая подогретую сосиску. – Чего, не пробовал никогда? - Мне бы и в голову не пришло, - признал китаец. - В бардачке ложки одноразовые лежат, давай сюда. Оказалось, что ни яйца, ни сосиска не имеют привкуса бензина или чего-то подобного, Ренни даже подумал, что с тех пор, как уехал из Аугсбурга, ничего вкуснее не ел. По крайней мере, ничего экзотичнее точно. Распив кофе, парни убрали мусор в специальный пакет, который Хао прятал на том же заднем сидении, и длинноволосый, недолго думая, снова выехал на трассу. - Ты спать совсем не хочешь? – спросил Тао. Хао как-то загадочно улыбнулся. - Я не могу задерживаться, - на выдохе произнес он. – Успею еще выспаться. Когда уже стемнело, Хао допил последний кофе, а граница была все ближе. Рен успел поспать, думая, что если Хао все же уснет, и они разобьются, то сам Ренни даже этого не заметит, наверное. Снов ему не снилось, сон был тяжелый, вымотанный, долгожданный, но никакого удовлетворения не принес. Чем ближе становилась граница с Испанией, тем Рен сильнее переживал – он надеялся, что с помощью Хао как-нибудь сможет проскочить без паспорта. Когда впереди показался пост границы, Тао сдержанно выдохнул и на всякий случай поверил в Бога. Должно прокатить. Он столько преодолел, чтобы туда попасть, сейчас не может сорваться. Хао послушно встал в очередь, тяжело вздохнув. Кажется, он тоже нервничал. Причина этого была китайцу не известна, только это совершенно не расслабляло. Впереди осталась только одна машина, когда Рен вдруг решительно произнес: - Знаешь, а у меня ведь нет паспорта. - Ага, - кивнул Хао, но тут же, словно проснулся, перевел ошалевший взгляд на своего попутчика. – Чего?! - Паспорта у меня нет. Та сумасшедшая украла. - Выметайся, - растягивая слово, произнес Хао, опасно сверкнув глазами. - Нет, - покачал головой Тао. Пограничники, пропустив последнюю машину, замахали Хао рукой, чтобы он подъехал к посту, но тот не свел злых глаз с китайца. - Выметайся, я сказал, мне не нужны проблемы. Рен открыл было рот, чтобы что-то сказать, но к водительской двери подошел один из пограничников и решительно постучал фонариком в стекло. Хао чертыхнулся и опустил стекло, натягивая на лицо милую улыбку. - Добрый вечер. Паспорт, - холодно, но вежливо, произнес пограничник на английском языке. - Конечно, - тут же ответил Хао, доставая документы из козырька на потолке. Пограничник посмотрел все странички и, довольно кивнув, но не отдав паспорт, чтобы поставить там отметки, заметил Рена. - Ваш паспорт. У Ренни было плохо с английским. Хао попытался ответить спокойно. - У него нет паспорта. - Выходите из машины. Хао кинул сердитый взгляд на Тао и, вздохнув, вылез из салона. Решив, что больше проблем создавать не стоит, Рен последовал его примеру. - Открой багажник, - потребовал пограничник у Хао. - Может не надо? – промямлил парень на родном языке, но мужчина и так понял, что дело не чисто. - Открыть багажник! – прикрикнул он. Пока Хао выполнял, Рен успел заметить рядом с собой еще одного мужчину в форме. Мысленно он молился о двух вещах – чтобы его не узнали ненароком, и чтобы Хао оказался чист, как белый лист. Но стоило пограничнику заглянуть в багажник, в который он практически полностью залез вместе с фонариком, так он тут же крикнул что-то, и Рена, как и Хао, быстро схватили за руки и, прижав к машине, начали водить по одежде руками, явно что-то ища. - Что происходит? – почти испуганно спросил китаец. Хао, зашипев, потому что мужчина слишком сильно припечатал его к другой стороне машины и дернул за волосы, зло посмотрел на Рена. - В тюрьме узнаешь, - прошипел он. – Молись, чтобы нас в разные камеры посадили. Не успел Хао договорить, как пограничники затолкали их к посту, что-то крича на испанском. Рен старался держать себя в руках и не поддаваться панике, но с каждым шагом становилось все больше не по себе. Долго не разбираясь, парней запихнули в одну камеру, которая закрывалась на железную дверь с магнитом и с одной маленькой решеткой. Им услужливо кинули какую-то газету, пачку сигарет и закрыли дверь. Хао посмотрел в решетку, провожая пограничника взглядом и, резко развернувшись, заехал Тао кулаком по лицу. Потасовка прекратилась так же быстро, как и началась. Уже спустя пару минут оба сидели на холодной металлической скамье – Хао смотрел в потолок, вертя в руках не подкуренную сигарету, а Рен, закрыв глаза, глубоко дышал. Нервы вот-вот сдадут, хотя сам Тао пока сдаваться не собирался. - Что в багажнике? – спросил он, наконец. Хао тяжело вздохнул и, подтянув одну ногу к груди, растер переносицу длинными пальцами. - Оружие. Рен скосил на него спокойный взгляд. - Я не жил с семьей с рождения, - продолжил Хао отстраненно. – Воспитывался другими людьми. Как и многие подростки, в свое время, решил узнать правду. Узнал. Оказалось, что семейка у меня большая, да еще и особо не желающая меня принимать. Самое обидное, что меня разлучили с братом, но он, благо, мнения предков не разделил. - Погоди, - с сомнением проговорил Тао. - Ты младший, получается? - Нет, - усмехнулся он. - Старший. Но меня выкинули. - А почему же тебя не приняли назад? Хао тяжело вздохнул и уставился черными глазами в стену. - Потому что я грешник. - Грешник? - переспросил Рен, не поняв. - Да. Сперва я отыскал брата, это оказалось сделать легче всего. Мы начали общаться, по моей просьбе он сперва не рассказывал родителям обо мне. Хао замолчал, поэтому, когда пауза затянулась, Рен снова подал голос. - И что дальше? - А дальше они узнали о нас. Слишком много. Мне плевать на мнение большинства, но с теми, кто имеет с тобой кровное родство, трудно спорить. - Ты говоришь загадками. Это разжигает в мне ещё больше любопытства. - Я люблю своего брата. Они застукали нас в постели, - прямо сказал Хао, пожав плечами. - Ауч... - нахмурившись, выдал Рен, но лишь потому, что представил, какой был скандал. Почему-то, он ждал подобный ответ, слишком уж его попутчик выдавал себя взглядом и улыбкой во время дороги, когда речь заходила о конечной точке пути или брате. - Да... - на выдохе согласился Хао. - Ору было... Сам понимаешь. В общем, нам пришлось бежать. Во всей этой суматохе ему удалось схватить несколько вещей и реликвию. Стоит эта штука бешеные деньги, по крайней мере, на них мы спокойно проживем пару лет, ни в чем себе не отказывая. Только нам пришлось разминуться недавно, а оружие осталось у меня. Оружие есть, а документов нет. Еще и ты… Хао нахмурился, словно вообще все, что связанно с этой историей ему неприятно вспоминать. Рен тактично промолчал – скорее всего, отношения с семьей у Хао совсем плохие, да и ситуация не сильно завидная. По крайней мере, Ренни знал, что ему рассказали не всю печальную историю – драматичных моментов там, скорее всего, хватает. - У тебя история куда более трогательная, - вдруг усмехнулся парень. - А где сейчас твой брат? – спросил Тао. Хао не успел ответить – раздался писк, магнит на пару секунд отключился, а в камеру вошел один из мужчин в форме и громко произнес, немного каверкая имя: - Хао Асакура. Рен до боли закусил губу, когда Хао поднялся и послушно проследовал за пограничником. Уже выйдя из камеры, он почти захлопнул дверь, но, остановив ее в последний момент, дал по ней кулаком, сделав вид, что металл лязгнул замком и, подмигнув Рену, быстро проследовал за испанцем. Рен, подождав немного, осторожно встал и, подойдя к двери, толкнул ее ладонью, а она тут же открылась. Выглянув, китаец убедился, что никого в коридоре нет, и быстро пошел в другую сторону, стараясь вспомнить дорогу, по которой их сюда вели. Уже там, где закончились камеры, и начались маленькие кабинеты, в которых штамповали визы и так далее, Рену встретилось несколько людей, но Тао сделал вид, что идет здесь вполне законно – подумают, что он освобожден, - и быстро выскользнул из противоположной пограничному пункту двери, ступая на землю Испании. Не задерживаясь, и не оборачиваясь, Ренни быстро перешел к тротуару и кинулся бежать. Когда почти бегом было пройдено около трех километров, Рен остановился перевести дух, и поймал машину. Ему попалась какая-то пожилая семья, которая согласилась добросить его до ближайшей гостиницы. Они были настолько увлечены собой и своими разговорами, что совершенно забыли о Ренни, который поместился у них на заднем сидении и ехал там уже несколько часов. Он сам наклонился только один раз, чтобы указать на гостиницу, что стояла на дороге немного дальше. Народу, несмотря на поздний час, было много. Прежде чем снять комнату и думать, что делать дальше, Рен взял себе стаканчик кофе и сел за длинный стол. Сложив руки замком, он приложил их ко лбу и постарался успокоить начинавшуюся внутри бурю. Он, будем откровенны, в полной, конкретной, кажется, нескончаемой… Но если он позволит себе расслабиться или запаниковать, то можно уже и не пытаться выбраться. Китаец шумно и медленно вдыхал и выдыхал, пытаясь привести мысли в порядок. Прошедшая неделя сейчас, в свете энергосберегающих ламп, казалась ему самой абсурдной в его жизни. По сути, она таковой и являлась, но, по крайней мере, Тао уже четко знал, что им движет сейчас. Он отнял руки от лица, чтобы сделать глоток кофе, и открыл глаза, да тут же распахнул их удивленно, не веря увиденному. - Йо? – выдохнул он. Парень, сидящий напротив, как и когда-то широко улыбнулся и схватил Рена за руку. - Духи, ты чего тут делаешь? – радостно воскликнул он, но тут же откинулся на спинку лавочки. – Поверить не могу, что встретил тебя здесь! Рен сглотнул, соображая. - Ты только границу перешел? – спросил Йо. – Ну, чего молчишь? Ты себя хорошо чувствуешь? - Да, - Рену удалось взять себя в руки. – Вот, решил немного передохнуть. А что тут делаешь ты? - На границе появилась пара дел, - произнес парень. – Я жду автобус. Ренни только сейчас заметил, что Йо выглядит немного помятым, словно его выдернули прямо из постели – волосы собраны в неаккуратный хвост, рубашка немного помята и расстегнута, на плече худая дорожная сумка, не набитая вещами. - Понятно, - только и произнес Тао. - Так как ты здесь оказался? Ты, вроде, говорил, что носа из Аугсбурга летом не высунешь. - Планы изменились… Йо резко обернулся, прислушиваясь к голосу из громкоговорителя. Он выпустил руку Рена и перевел на него печальные глаза. - Прости, мой автобус, мне надо торопиться. Я безумно был рад тебе видеть, может, встретимся еще, - он улыбнулся, вставая. – Бывает же такое. Ренни проводил его взглядом и залпом допил свое кофе, когда Йо вышел из придорожного кафе, махнув на прощание рукой. Блошиный рынок – место особое, даже, можно сказать, магическое. Куча вещей, по большей части безделушек, так же много народа, и глаза разбегаются – не знаешь, за что зацепиться взглядом. Рен осторожно обходил заставленные вещами прилавки и людей, стараясь ни с кем не соприкасаться. Вчера, в гостинице, он заставил себя успокоиться, снял номер, принял горячий душ, который невозможно было настроить нормально – либо кипяток, либо ледяная вода, - и выспался. Утром голова соображала куда лучше. На дворе чуть больше полудня. И вот он ровно тогда, когда хотел, ровно там, где желал. Ренни скользил взглядом по людям, стараясь сдержать какую-то нервную улыбку, крепко сжал руки в кулаки. Сердце в груди отбивало какой-то свой ритм, будто разбитую барабанную дробь, некую импровизацию непрофессионального музыканта. В нос били запахи пыли, людского пота, сладких цветов и нагретого солнцем камня, что устилал на рынке все улицы, голова полнилась криками, звуками проезжающих за палатками машин и звоном колокольчиков, развешанных над каждым магазином. Но мысли и без того невозможно было собрать во что-то логичное. - Рен! Тао резко обернулся, чуть не сбив какого-то старика, спешащего по своим делам, и быстро отыскал взглядом в толпе обладателя голоса. Хорокей счастливо, но в то же время совершенно неверяще улыбнулся, убедившись, что глаза не соврали – да, это Рен, и ему как-то по барабану на тех, кого он толкнул локтем, пытаясь добраться до айну. Хоро, наконец, свободно выдохнул, когда они поравнялись – Рен немного ниже, но ему совершенно не нужно поднимать голову или взгляд, они и не разорвали визуального контакта. Только каждый не ожидал другого здесь увидеть. Верил, но не ожидал. А что сказать? Накинуться с вопросами? Сжать в объятьях? Без вступления выпалить все свои приключения за последние сутки? Хоро, казалось, вообще не верит в то, что видит перед собой, взгляд синих глаз скользил по лицу китайца, почти не переставая, словно он никак не может убедиться в том, что перед ним действительно Тао. А Ренни, чтобы убедиться, что все произошедшее, не свело его с ума, коснулся гладкой щеки Юсуи пальцами и провел ими по шее до плеча, сжал на нем руку. - Любимый мой, - выдохнул Рен, словно, наконец-то, может это сделать. - Я прошел долгий путь, преодолел все преграды, сражался с трудностями и считал минуты. Я готов был весь свет пройти, чтобы быть сейчас здесь, встать перед тобой, заглянуть тебе в глаза и сказать, - возможно, Хоро впервые увидел такую искреннюю улыбку на почти кукольном лице. – Я люблю тебя. Хорокей рассмеялся, кладя ладонь за затылок китайца и притягивая его в себе. Рену так плевать было на то, что мимо них продолжают сновать люди, которые, кажется, и внимания не обратили на двух парней, так отчаянно сжавших друг друга в объятьях. Тао судорожно выдохнул, разрывая поцелуй – жаркий воздух наполнял легкие, но почти не помогал дышать. Он не переставал улыбаться, гладя Хоро по щекам и плечам, отвечая на короткие, но постоянные поцелуи, почти не обращал внимания на толкающих их людей. Путь закончен, долгая, трудная, неизвестная дорога позади, а дальше все кажется четким и ясным, хотя ни он, ни Хорокей, не знают, куда теперь их бросит жизнь. Да это уже и не важно. - Как ты убежал? – спросил Рен, когда они пробрались сквозь толпу и вышли на площадь, крепко держась за руки. Хорокей усмехнулся весело, разворачиваясь так, чтобы идти к китайцу лицом. - Я и не убежал, меня поймали, удалось убедить их, что я был один. Оказалось, что тот придурок сам не очень чист, поэтому мне удалось отделаться штрафом, я даже благодарность получил за то, что своим поступком помог поймать преступника. Он, вроде как, тоже угонщик, а тогда в кафе устроил погром, полиция приехала раньше, чем он успел смотаться. - Почему ты меня оставил? - У тебя есть германское гражданство? - Ну да, - пожал плечами Рен. - А у меня нет. Чтобы со мной разбираться, им надо было бы связываться с Японией, оформлять кучу бумаг, да им впадлу просто было, вот я штрафом и отделался. - Так мы, стало быть, доброе дело сделали, - хмыкнул Ренни. - Точно! Иногда для счастья надо совсем немного – простая, но вкусная еда, бутылка холодной воды, горячая рука, сжимающая твои плечи, и даже плевать, если на вас косо смотрят. Холодный душ, прохладная комната гостиницы, в которой все окна зашторены. Полумрак, тихий гул вентилятора, чистая, жесткая постель, пахнущая стиральным порошком, все те же горячие руки на собственном теле. Рен медленно закинул одну ногу на пояс айну, отвечая на жадный поцелуй – так приятно, когда разгоряченное жарой тело укрыто холодным одеялом, а любимые пальцы ласково и игриво считают ребра – немного щекотно, но это заставляет прижаться к крепкому телу сильнее. Рен, убрав волосы с лица Хорокея, слабо укусил его за губу, закрывая глаза и думая, что теперь ему в жизни вообще нечего бояться и ничему не следует удивляться. Куда уж сильнее? Хоро вдруг подмял китайца под себя и, не дожидаясь протеста, жадно впился губами в тонкую шею, покусывая твердую жилку острыми зубами. Рен выдохнул – это оказалось до дрожи приятно, даже хотелось сильнее почувствовать эту легкую боль и жадный язык, скользящий по колотящемуся пульсу. - Доверяешь мне? – шепотом спросил айну, нависая над любимым. Рен даже рассмеялся. - Я, черт возьми, поверил тебе в день нашего знакомства, хотя это был полный абсурд, - усмехнулся он. – И ты еще спрашиваешь? Усмешка с тонких губ слетела очень быстро – Рену пришлось приоткрыть рот, чтобы громко выдохнуть, когда тела прижались друг к другу крепче. Он откинул голову на подушку, просто отдаваясь чужим рукам и собственным чувствам. У него мысли не возникло спорить или пытаться перенять инициативу – Хорокей это все заварил, вот пусть он и расхлебывает. По крайней мере, он, должно быть, точно знает, что делает. От каждого поцелуя, который китаец чувствовал почти на каждом участке своего тела, било каким-то странным ознобом – а может, это потоки воздуха от вентилятора холодили влажную кожу. Медленно исчезали одежда, скованность, страх, сомнения. - Знаешь, когда ты мне понравился? – вдруг спросил Хорокей, словно желая вопросом отвлечь Рена от скользящих по его животу рук. - Когда? – еле слышно выдохнул Тао, слабо выгибаясь. Ему, если честно, не особо верилось, что это с ним делают руки этого парня. Словно удовольствие это – фантазия. - Ты возвращался с работы домой. С тобой рядом шел какой-то школьник, пытаясь вымолить поставить ему оценку выше. Рен тихо вскрикнул – ласковые движения рук отвлекли от сказанной фразы, но китаец расслабился, с трудом сглотнув. - Ты такой решительный был, - усмехнулся Хорокей, продолжая гладить твердеющую плоть пальцами. – Мне даже жаль мальчишку было. - О чем ты вообще? – умоляюще протянул Ренни. Ему так плевать сейчас на это было, господи, а этот синеволосый дурак жалеет какого-то двоечника. Уму непостижимо! - Веду к тому, как влюбился в тебя, - тихо рассмеялся айну. - Очень романтично, - одобрил Рен, приоткрывая глаза. Он сжал предплечья Хорокея, снова закрывая глаза, когда тот отвел руку по плоти к основанию. Лучше будет, если Тао не будет этого всего видеть, расслабиться получится быстрее. Один раз нет, а там уж как пойдет. Почему-то Рену казалось, что все будет намного страшнее и хуже, но Хоро либо много умел, либо сильно любил. Ласковые поцелуи, осторожные движения рук, слабые укусы – все слилось в одну ласку, накрывающую с головой. Хорокей не жалел времени, выдержки, нежности, которая вдруг так неожиданно пришлась Рену очень по душе, хотя он в жизни не мог предположить, что это случится. - Нет, - решительно остановил Тао, когда почувствовал, что Хоро хочет перевернуть его на живот. – Я хочу тебя видеть. - Так больнее будет, - осторожно предупредил Юсуи. - Посмотри на меня и скажи, сильно меня это волнует? Хорокей, внимательно посмотрев в желтые глаза, что блестели в полумраке комнаты, склонился ниже, быстро находя отвечающими губы своими. Он боялся сделать больно, неприятно, как-то испортить момент, потому что ему казалось, что Тао в любой момент может выкинуть что-то не подходящее ситуации. Но Рен молчал, даже стоны сдерживал, и ни на миг не закрыл глаз, только приложил ладонь к груди айну, там, где билось сердце, и сильно закусил нижнюю губу. Ему казалось, будет хуже. Но боль терпима, значит, все в порядке. Рен даже закрыл рот Хорокея рукой, когда увидел, что тот собирается задать какой-нибудь глупый вопрос, мол, не больно ли, остановиться ли, еще какой-нибудь бред. Рену, может, и не хотелось этого вслух признавать, но он немного мазохист, раз хочет сильнее. И прямо сейчас, а не резину тянуть. Ох уж эти заботливые. Хорокей слабо поцеловал приложенную к своим губам ладонь и медленно вошел до конца, внимательно следя за эмоциями на любимом лице. Рен немного хмурился, но взгляда не отводил, только вцепился ногтями в сильную грудь. Медленно, осторожно, пытаясь сохранить капли самообладания, пока Тао, наконец, не вскрикнул больше от неожиданности, чем удовольствия, резко откидывая голову назад. Слабо улыбнувшись, Хоро нашел его губы и, жадно целуя, позволил себе немного сорваться. Чуть-чуть, до первого стона, разбивающего сознание. И еще немного, до крика, до красных полос на плечах и спине. До сбитого дыхания и застывших в уголках глаз слез удовольствия, когда не веришь, что может быть так хорошо. - У тебя лицо такое сосредоточенное, будто ты деньги считаешь, - не сразу произнес Тао, по словам, с перерывом на вдох. Хорокей рассмеялся гулко и тихо, понимая, что теперь можно. Жадные поцелуи мешались с ощущением скользящих по влажному телу рук, тихие стоны с шумными выдохами, синие волосы с черными прядями, когда можно лбом уткнуться в лоб, чтобы резко, жадно, несдержанно напиваться чужим, любимым телом. Почти грубо, чтобы ощутить все сполна, заставить не сдерживать хриплые крики. Рен вцепился в волосы Юсуи пальцами, прижимаясь лбом к его плечу. Все тело свело, каждую мышцу скрутило, в голову ударила вспышка, ослепляя и оглушая на несколько секунд. Какие же глупости приходят в такие моменты в голову, подумать страшно… Хорокей обнял Рена поперек груди, когда лег рядом, а Тао повернулся к нему спиной, стараясь прижаться крепче. Погоди, нужно время, чтобы снова заглянуть в синие глаза. Немного перестроить себя внутри, поверить, почувствовать, решиться быть счастливым. Хоро не настаивал. Он водил кончиком носа по острому плечу, иногда слабо целуя, и ждал, не скрывая улыбки. - Эй! – Рен обернулся, видя, что любимый немного отстал. – Ты чего тормозишь? Хорокей улыбнулся, нагоняя Тао, и показал ему бумажный пакетик. - Пирожки. - Тебе лишь бы поесть… - Как будто сам откажешься. Рен покачал головой и ответил на легкий поцелуй, да выставил руку на трассу. Он уже и не боялся этого делать. К обочине пристроилась машина, и Рен, почему-то совершенно не удивившись, увидел свисающего с окна, довольного, как сытый кот, Йо. Хао, сидящий за рулем, наклонился, чтобы увидеть стоящих у дороги. - Эй, куда едем, друг? – крикнул он, усмехнувшись. Рен вдохнул полной грудью, чувствуя, как ему на плечи легла рука Хорокея. Он обнял айну за пояс и четко выговорил: - На Юг, друг, на Юг. Йо рассмеялся и полез назад, чтобы открыть заднее сидение. Рен подтолкнул Хоро к машине, чтобы он забрался первым, и удивленно замер. Почему он раньше никогда не видел между лопаток, ближе к шее, у Юсуи четкий, яркий лабиринт Сигурда?.. Посмотрев на свое кольцо, Рен с трудом поднял взгляд на окликнувшего его Хорокея: - Ну, ты чего? Значит, сделает счастливым?.. - Нет, ничего, - уверенно ответил Тао, забираясь следом в салон. Он пару раз прокрутил кольцо на пальце, краем уха слушая веселую болтовню Йо, который, кажется, рассказывал о том, как они с Хао заметили их на дороге. Все же, как бы теперь не сложилась жизнь, Рен точно знает, какой лабиринт выведет его к правильной дороге, с которой теперь он никогда не уйдет и не остановится ни на минуту.