Ведьмы любят сумрак

      Когда я проснулась после восьми чудесных часов, сходила в душ и наконец позволила своим волосам высохнуть в полнейшем творческом беспорядке, я села за длинный обеденный стол с тарелкой какого-то йогурта с хлопьями. Солнце уже почти клонилось к закату, но я чувствовала, что это одно из лучших моих пробуждений.       На экране телефона высветилось новое сообщение: «Привет! Я надеюсь, что ты проснулась, потому что в восемь я жду тебя у границы. Сет».       Недавно я восстановила свой старый телефон и совсем забыла, что когда-то Сет уже забил в него свой номер. Что ж, я пожала плечами — очень удобно. Я ответила коротко: «Я буду», — и вновь взялась за свои, на удивление, безумно вкусные хлопья.       На кухню вошёл Карлайл, уже вернувшийся после операции, куда его вызывали днём. На левой руке у него были часы, подаренные Эсме, а взглядом он «незаметно» пробежался по моему лицу. Я не смогла сдержать улыбку. — Доброе утро. Я полагаю… — он усмехнулся и потрепал меня по волосам. — Утро для меня — не время суток, это состояние души, — лёгким тоном сказала я, описав в воздухе круг ложкой. — Кстати о состояниях: можешь на меня так не смотреть? Со мной всё прекрасно, и я, кажется, поняла, в чём было дело.       Отец поднял бровь и покосился на мой завтрак. — Во сне больше трёх часов в сутки и нормальной еде? — Да нет же! Я думаю, дело в кинжале. Я последнее время хожу как сумасшедшая. — Я сделала лёгкий жест у головы и откусила яблоко. — А эта штука очень капризна, как полёт в космос или чтение «Грозового перевала»: требует идеальной психики и душевного спокойствия. Вот мне и было не очень. Кинжал восполнял мои пробелы своей магией, а её переизбыток — не есть хорошо… — Погоди, — отец остановил меня, обрабатывая информацию. Похоже, я всё-таки его немного напугала. — Ты не считаешь, что это произошло не случайно? Кто-то нарочно попытался тебя убить? — медленно уточнил он таким тоном, словно это стало чем-то новым. — Точно! — слишком радостно воскликнула я и щёлкнула пальцами, быстро опуская руку. — Но это даже хорошо. Я знала, что когда-нибудь это случится, и рада, что вовремя догадалась. Значит, я на шаг впереди. — И я вновь занесла ложку с йогуртом ко рту. — Запечатление привело к внутренней стабилизации эмоционального фона… Однако я бы не торопился с выводами. Твой организм ещё слишком слаб, и то, что я вижу, больше похоже на кратковременную эйфорию, — скорее для себя рассудил Карлайл, немного наклонив голову. Я кивнула. — Ты когда-нибудь видел, чтобы я столько улыбалась? Аж самой противно! Но одно радует — я о таком читала, и это скоро пройдёт. Снова стану уже не такой злюкой, но хотя бы не обкуренной. Тогда вновь придётся следить за собой.       Отец шутки не оценил. Он посмотрел на меня немного снисходительно, но внутри будто бы даже успокоился. — Я рад, что тебе хорошо, но не увлекайся, — улыбнулся он. — Да-да, помню. — Я закатила глаза. — Я пока не придумала, каким образом скрыть Беллу. У меня есть пара идей, но они сыроваты. До вечера придумаю, обещаю. — Я клятвенно подняла руку, быстро перепрыгнув на другую тему, пока Карлайл не начал вдаваться в подробности. — Обязательно придумаешь. Но если нет — ничего, мы найдём другой способ.       Я поджала губы и вновь сосредоточилась на завтраке, пока отец заполнял какие-то бумаги рядом.       Ближе к восьми я наконец смогла совладать со своим шкафом, полным совершенно новых и незнакомых мне вещей. Из всего этого изобилия одежды из разряда «слишком» в руки мне попали тёмные свободные джинсы и белая майка, поверх которой я накинула голубую рубашку, закатив рукава.       Захватив со стола новый MP3-плеер, я воткнула наушники. Зазвучала музыка — первые ноты, и меня охватила новая волна эйфории. Это натолкнуло на мысль, что в этом доме всё получается слишком естественно, слишком натурально, каждое моё действие — словно так и должно быть.       Но примерно то же я чувствовала и в Милане, в апартаментах на Корсо делла Виа. Ту квартиру для меня поручила подготовить Алессандра, посчитав, что я должна привыкать и вливаться. Персональный счёт в банке всё ещё находился в моём полном распоряжении, и если, живя с Калленами, меня приучили к тому, что иметь деньги — это нормально, то там я полностью научилась ими распоряжаться.       Я не чувствовала себя там как дома, но и не могла сказать, что само место меня раздражало или приносило дискомфорт. Италия — моя страна; Милан и Сицилия — места, где я чувствовала связь со своими корнями и своей сущностью так, как нигде больше. Они дают мне силу, дают знания, дают прошлое и будущее. Просто всё это не было домом. Дом — это место, где тебя ждут сейчас, где от тебя ничего не требуют и позволяют кататься по перилам просто потому, что принимают твой характер. Дом — место моего настоящего.       К границе я переместилась довольно быстро — примерно через минуту уже вышла из леса на шоссе. У края проезжей части, лицом к своему байку и спиной ко мне, стоял высокий подтянутый парень. Его смуглая кожа и смолисто-чёрные волосы напоминали мне вулканический песок на пляже под ярким солнцем.       Сет был меньше по сравнению со всеми остальными оборотнями, которых я видела в человеческом обличье: не такой мускулистый, скорее поджарый и гибкий. На нём были обычные тёмные джинсы, белая футболка и мотоциклетная кожаная куртка, в которой я уже видела его год назад. Тогда, правда, она на нём немного болталась; теперь же сидела просто идеально.       Я застыла буквально на секунду, пользуясь моментом, пока он не видел меня, и как-то сама собой моя рука потянулась поправить выбившуюся из общей массы прядь кудрявых волос. Но я тут же отдёрнула её, поняв, насколько это был глупый жест.       Сет обернулся, и на его лице заиграла улыбка. Я перебежала дорогу, убедившись, что она абсолютно пуста, и подошла к нему. — Ха! Невероятно! — усмехнулся он, оглядев меня с ног до головы. — Что? — немного обидчиво произнесла я, подумав, что ему не понравилось, как я выгляжу. — Похоже, мы с тобой и правда созданы друг для друга. Даже оделись почти одинаково. У меня будет самая красивая девушка в мире. — Он игриво подмигнул, протягивая мне запасной шлем.       Я немного опешила от такой наглости. — «Почти» — не считается. Да и не льсти себе: запечатление не обязательно должно значить что-то… такое. — Я вырвала шлем из его рук и лёгким движением застегнула.       Сет продолжал смотреть на меня немного нахально и самодовольно, словно я только что сделала ему самый приятный комплимент. — Значит или нет — не важно. Главное, я уже чувствую, что ты, ледяная королева, будешь моей, потому что вижу — ты тоже без ума от меня. Иначе бы не рассматривала со спины полчаса. — Он сел на свою чёрную Honda Africa, заводя её ключом.       Я плотно сжала зубы. Чёрта с два он этого дождётся. Я скрестила руки на груди и стояла не шелохнувшись, прожигая его своим фирменным взглядом, от которого другим людям обычно мгновенно становилось не по себе. Но Сет лишь стал ещё веселее. — Не смотри на меня так, словно задумываешь серийное убийство. Садись на байк, Мэри Поппинс. Или ты предпочитаешь зонт? — Он поднял указательный палец вверх с видом бывалого метеоролога и пожал плечами. — Но, спешу тебя огорчить, до резервации ты не долетишь — ветер не попутный. — Скажи, это активизация собачьего гена имеет такой побочный эффект, или вы все там, в стае, менингитом в детстве болели? — выгнула я бровь и покачала головой. — Не знала, что кретинизм передаётся воздушно-капельным путём… — А все ведьмы такие вредные, или мне просто так неслыханно повезло? Сарказм и кудри — ты бесподобна. — Как меня угораздило? — пробубнила я, всё-таки садясь на байк и ставя ноги на подножки. — Мало того что кретин, так ещё и болтает всякую ерунду…       Сет расплылся в наглой довольной улыбке и, пару раз выкрутив ручку газа, создавая характерный рёв, сорвался с места. Мы неслись со скоростью не меньше ста десяти километров в час. Даже со спины я чувствовала его щенячий восторг и, пока он не видел, тоже позволила себе лёгкую улыбку.       Густо заросшие зеленью отвесные скалы парили над бушующим Тихим океаном, но я едва могла насладиться этим потрясающим видом на такой скорости, от которой, к слову, моя эйфория только усиливалась. — Мы едем в резервацию? — недоуменно спросила я, оглядываясь по сторонам. — Ага, — кивнул Сет и сразу понял, почему я так удивилась. — Не переживай по поводу того, что сказал Дейк на вечеринке. Теперь всё изменилось.       Ну конечно, Сет всё уже знал, и его друзья-оборотни успели рассказать. Например, то, что я угрожала убить их вожака, или другие неприятные вещи…       Мне вдруг стало так неуютно, как будто меня везут знакомиться к Монтекки, точно зная, что я и моя семья принадлежим к Капулетти. Не то чтобы мне было страшно за себя или как-то совестно — просто Сет был в моём немногочисленном списке людей, которым я никогда не захотела бы зла. Он и так уже пострадал из-за меня. Вдруг это дурацкое запечатление скажется на нём, и стая его отвергнет?       Остальную часть пути я молчала, уткнувшись лбом Сету в спину.       Когда мы наконец заехали в резервацию, я ощутила знакомый неприятный аромат мокрой псины, окутывавший здесь практически каждый угол, словно облако, нависшее над землёй. И над всем — кроме Сета.       Слезая с байка и расстёгивая шлем, я аккуратно принюхалась к нему, но не ощутила ничего, кроме его дурманяще приятного аромата. Да, он определённо был другим. — Тебе понравится! Редко бывают случаи, когда мы так собираемся, но самое интересное будет после… — Сет внимательнее всмотрелся в моё лицо. — Мер, всё хорошо? Ты какая-то тихая, — сказал Клируотер, закатывая байк в гараж.       Вокруг нас располагались несколько низеньких деревянных домов с подмостками, а немного дальше, на скале над океаном, горел яркий костёр. Искры от него поднимались ввысь и тихонько тлели. Раздавались радостные голоса — похоже, собралась вся стая. И по счастливой случайности туда мы и направлялись. — Зачем ты привёз меня сюда? Я не уверена, что это хорошая идея. Особенно после всей этой истории с новообращёнными, — сказала я и нервно дёрнула плечами.       Сет наклонил голову. Его лицо в сумерках казалось ещё прекраснее и теплее. Он улыбнулся, будто бы мы сейчас не нарушали официальный запрет альфы ведьме появляться на их территории. — Мари, после того как я ушёл, мы с Сэмом… эм… поговорили. Ни он, ни кто-либо другой теперь не смеет сказать, что ты тут лишняя или, хуже того, что это ошибка. Запечатление не подлежит обсуждению. Мы здесь чтим законы племени, знаешь ли, все без исключения. И ты, ведьма Каллен, здесь желанный гость. Знаешь почему?              Я не ответила, продолжая смотреть под ноги и держа руки скрещёнными на груди. — Потому что ты теперь не одна, — сказал он без доли юмора. В его тоне серьёзность была практически осязаемой. — Я знаю, что было с тобой в прошлый раз, когда я появилась здесь. Не хочу, чтобы это повторилось. — Я подняла взгляд и встретилась с его шоколадными глазами. — Ты беспокоишься за меня? Что ж, это первый шаг. — Он снова весело улыбнулся.       Я закатила глаза, но внутри мне стало спокойнее — словно его слова вновь начали на меня действовать.              На скале собралась вся стая — все, о ком мне успел рассказать Сет: Сэм и Эмили, Пол, Джаред и его девушка Ким, Лия, Эмбри и Квилл — те двое, что были на вечеринке вместе с Джейкобом. Однако его самого я там не видела. Не очень хороший знак.              Пришла не только молодёжь. Чуть вдалеке, на почётном месте, стояло инвалидное кресло Билли Блэка; рядом, на раскладном стуле, сидел дряхлый старый Квилл — дедушка Квилла. А с другой стороны — Сью Клируотер, мать Лии и Сета.              И тут до меня дошло, что это не обычная вечеринка. Уж слишком богатый опыт имелся у меня, чтобы не распознать совет племени. Я встала как вкопанная, глядя на Сета полными ужаса глазами. Он тоже остановился и шепнул мне на ухо, чтобы никто не услышал: — Что?              Я почувствовала его жар на своей коже. Он был невероятно тёплым, даже горячим — где-то сорок два градуса, уж точно не меньше. — Ты притащил меня на собрание старейшин племени? Меня? Тебе совсем жизнь не дорога? — Дабы тебя успокоить, скажу, что идея была не моя, а этих самых старейшин. — Он слегка коснулся моего плеча своим, легонько подталкивая вперёд. — Не переживай, ты со мной. Тем более мама ещё год назад хотела, чтобы я вас познакомил.              Я выдохнула и зашагала вперёд, словно собиралась идти в бой. Он прав, я и не такое делала. Чего теперь бояться его маму… Сет покачал головой и подошёл ближе, чтобы выровнять мой темп.              Завидев нас с Сетом, никто не затих: разговоры не остановились, веселье не закончилось. Искры от костра продолжали плавно уплывать в уже тёмное небо, а запах жареных сосисок витал в воздухе. Нас, конечно, все увидели, но ни для кого это не было удивлением — словно это было так же обыденно, как если бы они просто приняли тот факт, что теперь мы… кто? Друзья? Пара? Нет, эти слова не казались мне верными. Они не вполне описывали то, что мы чувствовали друг к другу. Сперва Сет повёл меня к старейшинам, чтобы представить. Их взгляды остановились на мне — не гневные, просто изучающие. Я проходила это много раз, чтобы научиться понимать. — Билли, Квилл, мама — это Мари Неро, я вам про неё рассказывал, — с лёгкостью сказал Сет. — Здравствуйте, мне очень приятно с вами познакомиться. Со всеми, — немного стеснительно я протянула руку каждому. Они пожали её.              Я увидела светлую улыбку на лице Сью Клируотер. Она была проста, но мила и сдержанна. В ней чувствовался стержень, державший сейчас семью. Похоже, она заняла место отца Сета, Гарри. — Запечатление Сета стало для нас сюрпризом, — медленно, хриплым голосом сказал старый Квилл. Его лицо было смуглым и морщинистым, а глаза — немного подёрнутыми плёнкой.              Я кивнула, соглашаясь с его словами. Билли не отрывал от меня глаз: он был сосредоточен и внимателен, но его почти чёрные глаза излучали добро, что сразу подкупало. — Я хотела бы извиниться за то, что случилось. Поверьте, я никогда всерьёз не хотела вам зла и сейчас не хочу. Просто я охотилась за тем вампиром, и мне пришлось ступить на ваши земли. Мне очень стыдно за это, — извинилась я, смотря в глаза каждому по очереди. Взгляд Сью стал мягче, когда Сет ободряюще коснулся моего плеча. — Ведьмы никогда не были врагами для нас. Ты выполняла свой долг, и мы это уважаем. Не переживай так, девочка, — он похлопал меня по руке. — Я Сью Клируотер — мать этого молодого человека. — Она встала и обняла меня за плечи. Это было очень неожиданно, но приятно. — Ты теперь с Сетом, а значит — часть стаи. Знай, что в резервации ты желанный гость. Очень рада с тобой наконец познакомиться. Я надеюсь, он прилично себя ведёт? — Сью строго глянула на сына, отпустив меня. — Не беспокойтесь, Сет замечательный, — я тоже смущённо глянула на него и засмеялась.       Я почувствовала, как Сету стало немного не по себе, поэтому он быстро взял мою руку и потащил к остальным квилетам, кинув старейшинам на прощание: — Мы, пожалуй, пойдём, а то Пол сейчас всё съест.              Что ж, вечеринка оказалась не такой уж плохой затеей. Мы прошли в кружок к смеющейся стае, и мы с Сетом присели на землю между Лией и Сэмом с его девушкой. О ней мне Сет не рассказывал.              Она была красива: широкие скулы и белоснежные зубы, длинные прямые чёрные волосы поднимались от непрекращающегося на скале ветра. На её милом смуглом лице белыми полосами — со лба через бровь до самого рта — тянулся огромный шрам. Меня сразу пронзило любопытство, но я быстро отвела взгляд, стараясь не пялиться.              Сет сразу влился в происходящее и стал насаживать сосиски на палки, прогревая их над костром. Сэм глянул на меня, и я, поджав губы, кивнула. Девушка улыбнулась мне, протягивая руку. — Я Эмили, а ты, наверное, Мари? — её голос прозвучал нежно. — Да, приятно познакомиться, — я пожала её руку. — Ну малого и угораздило, — хмыкнул Пол, перекидывая Эмбри через костёр импровизированный шампур, и подмигнул мне. — Ага, — согласился тот и ловко поймал ветку. — Мер, а это ты его заколдовала или он тебя?              Они и ещё пару ребят засмеялись, уплетая угощения. Я отвела глаза и поджала губы — я не до конца понимала, что это всего лишь шутка. — Насколько я знаю, это невозможно, так что, наверное, он меня, — тихо сказала я, и Сет довольно улыбнулся. — Ну раз так, тогда ладно, а то Квилл и Эмбри нам такое понарассказывали — мол, ты чуть не врезала Джейку, — сказал Джаред и усмехнулся вслед за братьями. — Отрицать не стану, но не надо было лезть к нам с Беллой. — Я пожала плечами и взяла протянутую мне Сетом горячую сосиску. — Он сам виноват. — Ну наконец-то кто-то сказал это вслух, — сказала сестра Сета, довольно глядя на меня, и протянула руку. — Меня зовут Лия Клируотер. Для тебя — Ли.              Я улыбнулась, пожимая её руку. Сет и Ли были очень похожи внешне. Она была высока и красива: тонкие черты лица, короткие чёрные волосы. Я заметила лишь небольшую тоску в её глазах, когда она смотрела на Сэма с Эмили. — Ну всё, Сет, берегись, девчонки спелись, — раздался голос, и рядом с нами у костра оказались Джейкоб с Беллой.              Я удивилась тому, что девушка сумела убедить Эдварда отпустить её — да и вообще сама захотела ехать куда-либо с Джейком. Хотя мы так давно не разговаривали с Белз, что мне казалось, она больше не считает меня своей подругой. Она поймала мой взгляд и отвела глаза.              Они с Джейком тоже сели в кружок. Её здесь уже все знали, поэтому точно так же, как и на меня, не обратили особого внимания. — Я рад, что вы с Ли подружились, — шепнул мне Сет, когда с едой было покончено и каждый заговорил о своём. — Знаешь, ей обычно мало кто нравится.       На юном лице Сета отразилась печаль за сестру, и мне ещё больше захотелось узнать, что же произошло. — В этом мы с ней похожи — такие, как мы, мало кому можем доверять или нравиться, — я пожала плечами и немного вздрогнула от нового порыва ветра.       Сет заметил это и молча снял с себя куртку, накинув её мне на плечи. Она была нагрета его горячей волчьей кровью и пахла той же манящей смесью соли и дерева под солнцем. Я не стала протестовать — просто на мгновение оказалась чуть ближе к нему.       Обведя других взглядом, я невольно заметила, как Джаред, сидящий напротив нас, всё это время практически не сводил глаз с Ким. Он смотрел на неё так, будто слепой, впервые увидевший солнце. Точно так же, как и Сэм — только у них с Эмили это выражалось в прикосновениях: в том, как его губы всё время оказывались у неё на щеке, а взгляд скользил по изящным плечам. Они были счастливы. Так вот что даёт запечатление.       Белла тоже смотрела — я видела это. Я знала, что она испытывает то же самое к Эдварду, и Джейкоб знал. Оттого и сидел хмурый, хоть и пытался это скрыть.       Боковым зрением я уловила взгляд Сета. Он, напротив, старательно пытался смотреть на воду, на небо — куда угодно, лишь бы не смущать меня. Я усмехнулась и легонько толкнула его плечом, заставляя поднять глаза. Он понял и больше не пытался скрыть обожания во взгляде — так же, как и я. К чёрту правила и придуманные мною самой границы. Сейчас нам вдвоём хорошо — а значит, это правильно.       Вдруг к нам подошли старейшины. Старый Квилл пододвинул свой стул, а Сью подкатила коляску Билли, поставив её на почётное место во главе круга, и сама села рядом. Все притихли. Джаред лёгким движением разбудил спящую на его плече Ким, и та стала слушать. Джейкоб что-то шепнул Белле, и та удивлённо глянула сначала на него, затем на Билли. Все ожидали слов Билли Блэка. — Что происходит? — тихонько спросила я.       Мне ответил Сэм: — Старейшины будут посвящать в легенды племени новых членов стаи. Сет, Ли, Эмбри — и Белла тоже услышат их впервые.       Я кивнула. Кажется, это будет интересно, судя по тому, как шоколадные глаза Сета заблестели и он выпрямился вслед за братьями.       Сэм немного отстранился от Эмили, двигаясь ближе к старому Квиллу, и тут я поняла, что он тоже был одним из старейшин. Это заставило меня невольно начать проводить параллели между Севером и квилетами. Ли Клируотер, не снимая беспристрастной маски с красивого лица, закрыла глаза — не от усталости, а чтобы лучше сосредоточиться.       Этот момент определённо заставил меня проникнуться и почувствовать узы, что так крепко связывали всех квилетов вместе, затрагивая теперь и меня. Смотря на клеймо на левой руке у каждого из оборотней, я вдруг ощутила, как моя рука тоже немного засветилась. Еле-еле я почувствовала это под рукавом рубашки и куртки.       Костёр потрескивал. В ночное звёздное небо вырвалась ещё одна вспышка пламени.       Билли откашлялся и без дальнейших предисловий принялся рассказывать историю звучным, глубоким голосом. Слова следовали одно за другим, будто он проживал это вновь и вновь — словно стихи, декламируемые поэтом. — С самого начала квилеты были малочисленным племенем, — сказал Билли. — Нас и сейчас немного, но мы не исчезли. Потому что в нашей крови было то, чего не было у других. — Он обвёл нас всех взглядом. — Не всегда мы превращались в оборотней. В самом начале племя обосновалось в этой гавани, наши предки стали искусными кораблестроителями и рыбаками. Но племя было мало, а гавань — богата рыбой. Другие племена хотели заполучить нашу землю, а нас было слишком мало, чтобы защитить себя. Большое племя пошло войной на нас, и мы сели на наши корабли, чтобы спастись.       Теперь Билли перевёл взгляд на меня и продолжил: — Квилеты всегда хорошо относились к природе, уважая её баланс и силу. Именно поэтому они нашли союзников в лице ведьм, живших в горах. Каэлеа ничего не оставалось, кроме как обратиться к ним за помощью, и существа с цветными глазами помогли. Они наградили его самого и отряд его воинов силой отделять свой дух от тела.       Так Каэлеа стал первым великим Вождём Духов в нашей истории. В момент опасности он использовал магию, чтобы защитить нашу землю и землю ведьм. Он и все его воины покинули корабли — не их тела, но их духи. Женщины следили за телами и волнами, мужчины повели своих духов обратно к гавани.       Физически они не могли тронуть вражеское войско, но у них были другие возможности. Предания рассказывают нам, что они могли нагнать свирепый ураган на вражеский лагерь, могли издать громоподобный крик, и ветер подхватывал его, ужасая врагов. Ещё предания говорят, что животные могли видеть и понимать воинов-духов, а также выполнять их приказы.       Каэлеа повёл армию духов и принёс страшнейшее опустошение в ряды захватчиков. Напавшее племя имело своры огромных, покрытых густой шерстью собак — их использовали в упряжках для саней, на которых путешествовали по замёрзшему северу. Духи воинов обратили собак против хозяев, потом вызвали полчища летучих мышей из скальных пещер. В помощь собакам они использовали воющий ветер, пугавший людей.       Собаки и летучие мыши победили. Немногие уцелевшие враги назвали нашу гавань проклятой. Когда воины-духи освободили собак, те убежали и одичали. Квилеты вернулись победителями в свои тела и к своим жёнам.       Соседние племена — Хо и Мака — заключили договор с племенем квилетов. Они не хотели иметь дело с нашей магией из-за плотной связи с ведьмами. Мы жили с ними в мире. Когда враг приходил снова, воины-духи прогоняли его.       Я почувствовала, как Сет сжал мою руку, но не могла отвести взгляда от лица Билли. —Сменялись поколения. Пришло время последнего великого Вождя Духов, Таха Аки. Он славился своей мудростью и миролюбивостью. Люди жили хорошо и были довольны его заботой. Но был один недовольный человек — Утлапа.              Негромкое шипение пробежало вокруг костра. Билли не обратил на это внимание, и продолжил свою легенду.        — Утлапа был одним из самых сильных воинов духов вождя Таха Аки — могущественный, но алчный человек. Он считал, что люди должны использовать магию для расширения своих земель, что они должны поработить племена Хо и Мака и создать империю. Использовав илу дарованную им Ведьмами с гор.              Я покачала головой подавив рычание. Кажется я уже представляю что будет дальше. И почему нас все время кто-то хочет поработить? —Сейчас, когда воины узнали все свои силы, они могли читать мысли друг друга. Таха Аки видел, о чём мечтает Утлапа. Ему приказали покинуть народ, и никогда больше не использовать силу своего духа. Утлапа был силён, но сила воинов вождя превосходила его. Ему пришлось уйти, другого выхода у него не было. Взбешенный изгнанник затаился в лесу неподалёку, ожидая шанс отомстить вождю.              Даже в мирные времена, Вождь Духов был начеку и защищал свой народ. Часто он ходил в священное, тайное место в горах, отдавая дань великим могущественным существам жившим там. Он покидал своё тело и прочёсывал лес и побережье — убедиться, что угрозы нет.              Однажды, когда Таха Аки ушёл, чтобы исполнить свой долг, Утлапа проследил за ним. Сначала, он планировал просто убить вождя, но у этого плана были свои недостатки. Конечно же, воины духи будут разыскивать его, чтоб убить, а они могут преследовать его быстрее, чем он мог бежать от них. Он спрятался в скалах и наблюдал, как вождь готовиться покинуть своё тело, и тут у него созрел другой план.              Утлапа завладел телом Тах Аки, и перерезал горло своему собственному. Так Тах Аки и остался скитаться в мире духов, пока Утлапа выдавал себя за вождя. Он повел своих войнов на север в горы, туда где проживали ведьмы. Они надеялись на легкую победу, посколько те уже много столетий не конфликтовали ни с одним из племен. Но они ошибались. Когда они пришли ведьм там уже не было как. Никто не знает куда они ушли и по какой причине, но Утлапу это привело в ярость, он стал крушить их поселение вызвав множество вопросов у своих войнов. В конце концов он запретил всем квилетам покидать свои тела и переходить в мир духов.              Истории говорят нам, что нелегко быть воином духом. Освобождение от своего тела страшно, хотя и захватывающе. Поэтому они использовали свою магию только в крайнем случае. Одинокое скитание вождя изматывало и, постепенно, убивало его дух. Пребывание вне своего тела дезориентировало, было неудобно и пугало. Таха Аки существовал без тела уже так давно, что находился в агонии. Застряв в этом мучительном небытие навечно, он чувствовал, что обречен, и никогда не пересечет пределов дальних земель, где ждали его предки.              Большой волк следовал за агонизирующим духом Таха Аки. Волк был огромен, даже для своего племени, и прекрасен. Таха Аки неожиданно позавидовал безмолвному животному. У него, по крайней мере, есть тело. Есть жизнь. Даже жизнь животного была бы намного лучше этого пустого, ужасного существования.              Тогда его посетила идея, которая изменила всех нас. Он попросил великого волка поделиться с ним местом в себе. Волк подчинился. Таха Аки вошел в тело волка с облегчением и благодарностью. Это не было его тело, но находится в нем, все же лучше, чем в пустоте мира духов.              Как одно целое, человек и волк вернулись к поселению у гавани. Люди разбегались в страхе, призывая на помощь воинов. Воины с копьями выбежали на встречу волку. Утлапа, конечно же, надежно укрылся.              Таха Аки не напал на своих воинов. Он медленно пятился от них, выразительно смотрел и пытался подвывать песню своего народа. Воины начали понимать, что волк этот не обычное животное, что на него влиял дух. Один старый воин, которого звали Ут, решил нарушить запрет фальшивого вождя и попытаться поговорить с волком.                    Как только Ут пересёк порог мира духов, Таха Аки покинул волка, покорно ждавшего его возвращения, и поговорил с воином. Ут мгновенно узнал правду, и обрадовался возвращению своего истинного вождя.              Гнев Таха Аки был гневом человека. Та любовь которую он испытывал к своему народу и ненависть к их угнетателю, была чересчур велика для тела волка, слишком человеческое это было чувство. И вдруг воду пришло ведение. Ведьмы даровавшие квилетам эту силу заговорили с Таха Аки твердя ему снова стать человеком. Тело волка задрожало, и прямо на глазах шокированных воинов и Утлапы он превратился в человека.              Новый человек не был похож на тело Таха Аки. Он был намного величественней, был физическим воплощением духа вождя. Воины моментально его узнали, так как путешествовали раньше с духом Таха Аки.              Утлапа попытался бежать, но у Таха Аки в новом теле была сила волка. Он поймал вора и сокрушил его дух и тело, прежде чем он смог выскочить из украденного тела.              Люди возликовали, когда поняли, что произошло. Таха Аки быстро всё наладил, начал опять работать наравне со своими людьми, отдал молодых жён назад в их семьи. Единственное, что он оставил как есть, это запрет на путешествия в мир духов. Он знал, что теперь, когда все знали о возможности украсть жизнь, это было очень опасно. Воинов духов больше не существовало.              С этого момента, Таха Аки был больше чем просто волк или человек. Его называли Таха Аки Великий Волк, или Таха Аки Человек Дух. Он правил племенем много-много лет, и не старился. Когда угрожала опасность, он вызывал свою волчью сущность, чтобы сражаться или напугать врагов. Люди жили в мире. Таха Аки стал отцом многих сыновей, оказалось, что некоторые из них, достигая возраста зрелости, тоже могли превращаться в волков. Это были не обычные волки, потому что они были волками духами, и отражали внутреннюю суть человека.        — Вот почему Сэм полностью чёрный, — выдохнул Квилл. — Чёрное сердце — черный мех.              Я была так увлечена историей, что было шоком вернуться в настоящее, сюда, в круг возле догорающего костра. И ещё, до меня дошло, что в этом кругу сидят праправнуки великого вождя Таха Аки. Никогда не подозревала, что наши пути уже когда-либо пересекались. Интересно кем были те ведьмы?              Огонь вспыхнул, и тысячи искр поднялись в небо, дрожа и танцуя, создавая смутно знакомые образы.        — А твой мех, цвета шоколада, что отражает? — прошептал Сэм в ответ. — Какой ты «сладкий»?              Билли проигнорировал их перепалку.        —А что случилось с теми ведьмами?— спросила я и остальные тоже глянули на старейшин.              Билли остановился, его черные глаза сузились и он уставился на пламя будто собираясь с силами. Мне ответил Старый Квилл.        —Скоро ты сама все поймешь— кашлянул он и взял инициативу в свои руки, продолжая рассказ. —Это была история Войнов-призраков. А теперь я расскажу вам о жертве третьей жены.              Много лет спустя, после того как Таха Аки отказался от своего волчьего начала, он уже был стариком, беды начались на севере, с племенем Мака. Исчезли несколько молодых женщин их племени, и они обвинили в этом соседей волков, которых боялись, и не доверяли. Люди-волки до сих пор могли читать мысли друг друга, находясь в волчьей форме, точно так же, как их предки, когда покидали свои тела, находясь в мире духов. И поэтому они знали, что никого из них нельзя было обвинить. Таха Аки попытался успокоить вождя племени Мака, но он был слишком испуган. Таха Аки не хотел взвалить войну на свои плечи. Он больше не был воином, чтоб вести свой народ. Он назначил своего старшего сына-волка, Таха Ви, найти настоящего виновника, пока не началась вражда.              Таха Ви выбрал пять воинов из своей стаи для поисков в горах, чтобы найти любые следы пропавших Мака. Они наткнулись на нечто, чего никогда раньше не чувствовали — странный, сладкий запах в лесу, который больно обжёг их носы.              Я вздрогнула поняв о чем сейчас пойдет речь. Сет притянул меня к себе и приобнял. — Они не знали, какое создание оставляет такой запах, но они продолжали следовать за ним, — продолжал Старый Квил. Его дрожащий голос не имел величия голоса Билли, но его странно-пылкий, настойчивый тон всё равно завораживал. Мой пульс ускорился, когда он начал говорить быстрее.              Им удалось найти слабый запах человеческого присутствия и следы крови вдоль тропинки. Они были уверенны, что это был враг, которого они искали.              Преследование увело их далеко на север, так что Таха Ви пришлось отослать половину стаи, тех, кто помладше, обратно в гавань, чтобы доложить вождю.              Таха Ви и двое его братьев так и не вернулись.              Младшие братья пытались искать их, но нашли только тишину. Таха Аки оплакивал своих сыновей. Он жаждал отомстить за их смерть, но он был стар. Он отправился к вождю Мака в своих траурных одеждах, и рассказал ему всё, что произошло. Вождь Мака поверил его горю, и разногласия между племенами прошли.              Год спустя, за одну ночь из своих домов пропали сразу две девушки племени Мака. Люди Мака позвали волков племени Квилет, те учуяли то же сладковатое зловоние по всей деревне.              Примерно в тоже время в гавань прямо к поселению Квилетов прибыл странный корабль. Такого судна наши предки еще не видели. На их землю ступили трое. Их лица были незнакомы вождю однако запах незнакомцев заставил старые воспоминания и легенды пробудиться. У каждого из них были яркие цветные глаза, которые излучали свечение. Их имена остались неизвестны, однако двух из них называли словом похожим на «Ночь».              Я заметила как Джаред, Пол и Квилл покатились на меня проверяя светятся ли у меня сейчас глаза или нет. —Ведьмы вернулись в бухту. Но не те, что когда-то им помогли, это были другие, с другой земли, говорившие на другом языке. Старый Таха Аки поприветствовал слуг природы. Они собрались как старые друзья, он поведал им, что происходит в племени.              Волки вышли на охоту снова.              Только один вернулся. Это был Яха Ута, старший сын третьей жены Таха Аки, и самый младший в стае. Он притащил с собой нечто, чего до этого дня никто из Квилетов не видел. Странный, холодный, каменный труп, он принес по кускам.              Все, кто был одной крови с Таха Аки, даже те, кто никогда не был волком, мог почувствовать пронзительную вонь, исходившую от мёртвого создания. Это и был враг племени Мака.              Яха Ута описал всё, что произошло, ведьмы обещали помочь взамен попросив об одной странной услуге - им понадобилась кровь одного из сыновей Таха Аки, тот согласился.              Яха Ута и его братья нашли существо, которое выглядело как человек, но было твёрдым как камень, с ним были дочери Мака. Одна девушка уже была мертва, лежала на земле белая и обескровленная. Другая была в руках существа, присосавшегося к её горлу. Возможно, когда они застали эту ужасающую сцену, она была ещё жива, но когда они приблизились, существо мгновенно свернуло ей шею, и бросило её безжизненное тело на землю. Его белые губы были покрыты её кровью, а глаза горели красным.              Яха Ута описал, какой ужасной силой и скоростью обладало существо. Один из его братьев быстро погиб, недооценив эту силу. Существо разорвало его пополам словно куклу. Яха Ута и другой его брат были более осторожны. Они действовали совместно, подступая с двух сторон, пытаясь получить преимущество. Они должны были воспользоваться всеми возможностями, которые дала им волчья сила, которых раньше даже не пробовали. Существо было твёрдое как камень и холодное как лёд. Они обнаружили, что только их клыки могут наносить ему вред. И начали по кусочкам рвать его, пока он с ними дрался.              Мы жили в страхе, что однажды эти холодные существа вернуться, и были правы. Прекрасные женщины, таких каких никто из племени раньше не видел, они обрушили на деревню свой гнев. Ведьмы сражались плечом к плечу с квилетами. Но не имели достаточно сил, чтобы сразу одолеть существ.              Практически со всеми было покончено. Со всеми, кроме одной. Когда Яха Ута проиграл, Таха Аки взревел. Он упал на колени и превратился в древнего волка с белой головой. Волк был стар, но это был Таха Аки, Человек Дух, и ярость сделала его сильным. Бой начался снова.              Третья жена Таха Аки только что видела гибель своего сына. Сейчас её муж дрался не на жизнь, а на смерть, и у неё не было надежды, что он сможет победить. Она слышала всё, что говорили на совете свидетели той бойни, она слышала историю Яха Уты, о первой победе над существом, слышала что говорили о них мудрые ведьмы.              Третья жена схватила кинжал привезенный ведьмами из других земель. Она знала, что её юные сыновья, которые ещё не стали мужчинами, не выживут после смерти отца.              Третья жена бросилась к Холодной женщине с выставленным вперёд острием ножа. Холодная усмехнулась, лишь слегка отвлечённая борьбой со старым волком. У неё не было страха перед слабой человеческой женщиной или перед её ножом, который даже не сможет поцарапать её кожу, она собиралась нанести смертельный удар Таха Аки.              И тут, третья жена сделал то, что Холодная женщина никак не могла ожидать. Она упала на колени к ногам кровопийцы и вонзила кинжал себе в сердце. Кровь омыла лезвие ножа, что-то в воздухе шелохнулась и один из ведьмоков вырвал его из рук третьей жены поразив холодную женщину, отрубив ей голову. Холодных сожгли, от них осталась лишь горстка пепла.              Билли прикоснулся к маленькому кожаному мешочку, висевшему у него на шее. — Это был не конец боя, но Таха Аки теперь был не один. Наблюдая, как умирала их мать, двое младших сыновей почувствовали такой гнев, что это пробудило духов их волков раньше времени. Это была победа, однако её цена заставила вождя Таха Аки больше никогда не возвращаться в человеческое обличье — он ушёл в лес, и больше его никто не видел. Вот что значит нести это бремя.       На какое-то время стало тихо. Живые потомки волшебства и легенд смотрели друг на друга сквозь костёр с грустью в глазах. Все, кроме одного. Сет удивлённо смотрел на меня, на то, как мои глаза засветились. Билли заметил это и кивнул сам себе.       Не было сомнений, кем были те ведьмы. Я знала, что как минимум двое из них являлись моими прямыми родственниками. Ночь неприятно давила на меня, заставляя мысли жить своей жизнью, пока магия отзывалась на легенды племени, так плотно связанные с моими собственными. — Ну а что всё-таки случилось с теми ведьмами? — не унимался Квилл.       Блэк сузил глаза и прожигал меня таким взглядом, словно видел отголоски тех легенд в моих глазах. — Эту историю, я полагаю, ведьма знает лучше.       Все одновременно повернулись и уставились на меня. Мне стало неловко, как тогда Джасперу на поле. Но я знала, что должна рассказать им правду, ведь, оказывается, я не вдруг стала частью этой стаи — я всегда ею была. — Мер, ты расскажешь? — спросил меня Эмбри с надеждой на продолжение.       Мой голос не дрогнул, я не сомневалась — лишь посмотрела на Сета, подбадривающе обнимавшего меня. — Те ведьмы, что приехали в гавань на корабле, были итальянцами. Невероятно могущественные — в те времена они сильно конфликтовали с одним очень сильным вампирским кланом, можно сказать, верховным. Я не знаю, зачем они приехали сюда, но тот кинжал, что они подарили Таха Аки, сейчас является единственным артефактом, способным убить любое сверхъестественное существо.       Всё из-за того, что он был пропитан кровью ведьм, вампиров и человека. Третья жена стала последним, завершающим этапом в его создании, но они и этого ещё не знали. Странно, что такое несчастье стало причиной появления великой силы и единственной надеждой для моего мира на выживание. — А при чём здесь ты? Тот кинжал ведь сейчас у тебя? — спросил Пол.       Этот вопрос хотели задать все, но осмелился только он. Джейкоб стал слушать ещё внимательнее, как и Белла, хотя частично она уже знала эту историю. — Я точно знаю, что один из тех ведьмаков, приехавших к квилетам, был Федерико Неро, поэтому его самого и его жену Софию называли Ночью — из-за созвучной фамилии. Они были родителями моего отца. Именно поэтому тот самый кинжал впоследствии и назвали Ночным. Хотя на самом деле их фамилия означает «чёрный» или «темнота».       Когда они уплыли обратно на родину, кинжал был украден вампирами, и лишь спустя несколько сотен лет его удалось вернуть обратно группе из четырёх ведьмаков: Сантино и Алессандре Нери, Виктору Манчини и Луне Форестти. Двое из них были убиты вампирами, но кинжал всё-таки удалось сохранить на юге.       Я закончила и уставилась на всё ещё ярко пылающий костёр. Эти истории всегда приводили меня в некую меланхолию — слишком велика была утрата. Заметив это, Сет погладил меня по руке и шепнул на ухо: — Я теперь обожаю тебя ещё больше.       Я показала ему язык, и мы засмеялись. — То есть вы двое… а-а-а, я понял, — закивал Квилл. — Что ты понял? Что Земля круглая? Ну наконец-то! — толкнул его Эмбри. — Всё равно не понимаю, почему кинжал отдали тебе? — спросил Джаред, и Ким одарила его недовольным взглядом. — Ну без обид, но разве для такого опасного ножика не было ведьм постарше, типа специально обученных магических спецназовцев со стажем?       Я хихикнула в унисон с Эмили. — Знаешь, Джаред, я тоже задаю себе этот вопрос. Но мы с вами живём в дурацком мире, где такие вещи решает дурацкая магия. — Я пожала плечами.       Ли как-то помрачнела. Все это заметили, но никто не подал виду. Её красивое лицо стало серьёзнее, а внутри я ощущала пустоту, но не могла понять почему.       Когда Джаред ушёл провожать Ким до дома, а Белла с Джейком, попрощавшись со всеми, тоже отправились восвояси, мы с Ли немного поговорили о разных вещах, посмеялись и поняли, что очень нравимся друг другу. Я не стала задавать неудобных вопросов, просто старалась своим присутствием не отягощать её. — Хорошо, что Сет нашёл себе кого-то… как ты. — Ого, ну, наверное, это был комплимент. Я тронута, Ли.       Она толкнула меня в плечо и тоже засмеялась.       Круг позади, где собрались четверо старейшин, подозвал меня к себе. Сэм повернул голову и пропустил меня — он, похоже, был совершенно спокоен, видя нас с Сетом вместе, и теперь я понимаю почему. Квилеты полностью доверяли ведьмам как существам, поддерживающим баланс в мире и природе — это было в их крови.       Билли немного улыбнулся, и в его голосе всё ещё звучали власть и статность. — Это была важная часть истории. Для нас честь видеть потомка ведьм Ночи. — Спасибо. Могу я задать вам вопрос? — Я поджала губы, немного смущённо.       Старый Квилл подал знак, а Сэм коротко кивнул, держа руки на груди. — Почему именно я? Почему не кто-то другой? Я не думаю, что подхожу Сету — мы слишком разные. Не может ли это быть какой-то ошибкой? — я глянула на старейшин.       Сэм засмеялся, обменявшись с Билли и Сью взглядами. Меня это ничуть не задело, просто немного удивило. И что здесь смешного? — Запечатление не может быть ошибкой, — сказал Старый Квилл, потянувшись к бутылке с водой. — Но я ведь не из вашего племени и даже не человек!       Билли обменялся взглядом с Сэмом, затем перевёл его на меня, подкатив коляску ближе. — Знаешь, почему вождь Таха Аки отказался превращаться обратно в человека и выбрал навсегда уйти из племени? — Потому что сильно любил жену? — спросила я неуверенно.       Ситуацию прояснил Сэм: — У вождя были и другие жёны, однако третью он любил больше остальных, поскольку был запечатлён. — Сэм посмотрел через плечо туда, где сидела Эмили, болтая с Сетом. Её задорный смех разносился по округе.       Я тоже невольно остановила свой взгляд на них. Сет выглядел счастливым, словно с плеч у него упал громадный груз. — Третья жена была потомком тех первых горных ведьм, что даровали Каэлеа силу воина духа. Она уже не обладала магией, однако в её жилах текла их кровь. — Билли смотрел на меня своими мудрыми глазами. — Поэтому магия кинжала сработала… — догадалась я, прижимая большой палец к губе. — Когда кровь третьей жены омыла клинок, заклинание было закончено, и они смогли убить ту вампиршу.       Старый Квилл кивнул. — И всё же я должна прояснить ситуацию, — уже собраннее и строже сказала я. — Я с Калленами — вампирами. Пусть я и ведьма, но я искренне считала себя одной из них. То, что я сказала Джейкобу тогда… хорошо бы попросить прощения за это, и я прошу. Однако он угрожал мне и моей семье — я не могла стоять в стороне. Билли, Сэм, мне жаль, что так получилось. — Стая принимает твои извинения, — спустя недолгую паузу произнёс Сэм. — Прими и ты наши. Джейкоб не должен был так поступать. И я тоже не должен был. Дело в том, что я не знал полной картины.       Я кивнула и уже собиралась уйти, когда Билли сказал мне: — Берегите друг друга. Ваша с Сетом связь бесценна — это дар от наших предков. Пусть он убережёт вас. Удачи.       Я склонила голову перед старейшинами, поймала на себе одобрительный взгляд Сью и зашагала прочь.       Легенды квилетов показались мне настолько живыми, настолько яркими, что оставшуюся дорогу до дома я молча переваривала то, что мы с Сетом не настолько разные, как мне всегда казалось. Даже наоборот — возможно, мы и вправду были предназначены друг другу. Возможно, всё, что случилось со мной и с ним, было ничем иным, как обретением. Если бы Вольтури не убили моих родителей, я бы никогда не попала в Форкс, никогда не познакомилась бы с Калленами, не встретила бы Сета. Видимо, жизнь всё же знает, куда вести тебя, и те бури и штормы, откидывающие от берега, посылаются для того, чтобы, пройдя через них, ты нашёл то, что так давно искал.              Сет тоже молчал, но не расстроенно — он был странно спокоен. Я чувствовала его сердцебиение, приложив ухо к его спине, пока мы ехали на байке. Сильное и ровное — тук-тук. Каждое сокращение его сердца заставляло меня чувствовать непонятную радость. Эйфория прошла, но её место заняло чувство абсолютного счастья. Именно его я и ощущала в тот момент. — Можем прогуляться, если ты не сильно устала, — предложил мне Сет, глуша мотор у поворота к дому.       Сначала он засомневался, стоит ли пересекать границу, но я успокоила его, сказав, что всё в порядке. Что ж, Сет не стал спорить. — Я вообще не устала, — чересчур быстро сказала я и тут же подавила зевок.       Губы Сета чуть дрогнули, и мы пошли коротким путём через лес — тем, который я обычно выбирала, когда хотела отвлечься от всего. — Так… — протянула я, пока Клируотер молча вглядывался в лес, идя рядом со мной. — Я заметила, что Ли как-то странно посматривает на Эмили. Они не ладят, да?       Сет немного поджал губы, словно для него это было слишком личным. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Извини, что лезу не в своё дело, — поспешила сказать я, но он перебил меня, замотав головой. — Нет, всё нормально. Вернее… Для Ли то, что случилось между Сэмом и Эм, стало большой трагедией. Знаешь, мы ведь читаем мысли друг друга, а значит, всё её горе выливается и на нас. — Он пнул корешок дерева, спрятав руки в карманы джинсов. — Тут дело в Сэме. Они с Ли встречались ещё со школы. Я помню, как она была счастлива, пока однажды с Сэмом не случилось то, что впоследствии случилось и со всеми нами. Он стал отдаляться от Ли. Та, конечно, беспокоилась, пыталась поговорить. Тогда-то к нам и приехала Эмили — наша троюродная сестра.       Я выдохнула и кивнула, поняв, что случилось дальше. Да уж, я представляю, как паршиво чувствовала себя Ли, узнав, что её парень безвозвратно влюблён в её сестру и по совместительству лучшую подругу. Я вздрогнула. Сет подумал, что от холода, и прильнул ближе ко мне, касаясь плечом, хотя я всё ещё была в его куртке. — Она вроде как пережила это, потому что не до конца понимала, как сильно Сэм любил Эмили. Но потом ей всё же пришлось понять…       Теперь уже вздрогнул Сет, и я почувствовала волну отчаяния и боли. Мне вместе с ним стало так же тяжело, и я неосознанно схватила его за руку, заставляя вытащить её из кармана. Вот она — обратная сторона эмпатии. — Что случилось тогда? — мягко спросила я, заглядывая в его шоколадные глаза, обычно излучающие доброту и позитив, а сейчас наполненные печалью. — Когда ген оборотня пробудился в Ли, она вспылила и поругалась с отцом. — Я видела, как Сет будто снова проживает тот день. — Её глаза были такими горящими, и она сама будто стала на пять градусов теплее. Шагнув за порог, она упала и затряслась, всё ещё выкрикивая что-то папе. Я помню, как поспешил помочь, но отец оттолкнул меня и велел увести маму и запереться с ней в комнате.       Когда шум утих и я выбежал из комнаты, то увидел, как Ли сидела на земле, плакала, обнимая отца. Он был без сознания. Я пытался его разбудить, кричал, чтобы он встал, пытался оттащить Ли, пока мама вызывала скорую, но было уже поздно… Шок от превращения Ли спровоцировал у него сердечный приступ. Скорая не успела приехать вовремя. Я тоже не смог ничего сделать…       Сет остановился, и я сжала его горячую руку сильнее. В груди что-то болезненно дёрнулось. — Сет, — позвала я шёпотом. — Сет, открой глаза. Тебе больно, я вижу и понимаю, но постарайся понять — ничего уже не исправишь. Вы с Ли ни в чём не виноваты. Иногда в жизни случаются паршивые вещи, мне ли не знать. Но главное — вовремя открыть глаза и оглянуться по сторонам.       Его глаза открылись, продолжая смотреть на меня, словно мои слова и правда имели для него смысл. — Когда мне было лет семь, я впервые поняла, что то, что происходит вокруг, ненормально, что так не должно быть. Я сидела в своей комнате после того, как мне ломали руки и ноги, вводили вампирский яд или бросали с высоты пятого этажа, гадая, что же я сделала не так. Ведь в книгах, которые мне приносили, ясно писалось, что зло карается злом. — Я отвела взгляд, сжав ладонь в кулак. — Я думала, что зло — это я. Мне говорили, что я не имею права на существование, что то, что я ещё жива, — заслуга только вампиров, мучивших меня. Лишь спустя несколько лет после того, как я сбежала и Карлайл нашёл меня, я поняла, что мир не поделен на чёрное и белое. Что если ты человек — это не значит, что ты человечен, и наоборот — не все монстры обязательно ранят тебя, хотя я всё ещё учусь это понимать.       Сет смотрел куда-то вдаль, слушая каждое моё слово. Я почувствовала, как его зубы сжались. — Сила преследовала меня с самого детства. Ещё даже не зная, кто я и что это за энергия, выжигающая изнутри моё тело, я уже платила за неё. Мои родители заплатили за это жизнью. Многие, кто хоть как-то любил меня, умерли. И мне казалось, что это моя вина, что я не заслуживаю счастья, что если останусь здесь, в этом чёртовом доме, то окружающие меня люди обязательно пострадают. Моё счастье ничего больше для меня не значит. Я знаю лишь то, что если… — Я выдохнула, проглатывая слёзы. — Если с тобой что-то случится из-за меня, я…       Сет не дал мне договорить — он резко прижал меня к своей груди. Мои слёзы пропитывали ткань его футболки. Он аккуратно обхватил моё лицо руками, заставляя поднять на него взгляд. Я прикоснулась к его рукам. — Твоё счастье значит всё для меня, Мари. Ты для меня теперь дороже собственной жизни, — сказал он серьёзно и уверенно. — Я не хочу на тебя давить. Сделаю так, как скажешь: буду просто другом или просто рядом. Но никогда не откажусь и никому не позволю обидеть тебя, Фиалка.       С пустотой пришла и тьма. Но теперь рядом со мной был самый тёплый человек в моей жизни — Сет был рядом. Прямо здесь. Он обнимал меня и гладил по голове, пока я не начала дышать ровно. Он любил меня — впервые в жизни я почувствовала это так ясно. И я любила его, но пока не была готова признаться. Пока нет. — Не уходи, пожалуйста, Сет, не уходи, — выдавила я. — Я никуда не уйду, — тихо и спокойно сказал он, гладя меня по волосам, пока я обнимала его, прижавшись всем телом. — Ты очень красивая, Фиалка, ты знаешь? — сказал он и вытер слезу под моим глазом, когда я немного успокоилась. — Тебе когда-нибудь говорили, что твои глаза похожи на космос? Такие большие и глубокие, что в них можно утонуть. Когда я впервые увидел тебя на пляже, то подумал, что ты русалка, а когда ты заговорила, понял, что не смогу забыть этот волшебный голос. Ты столько вынесла, но это не значит, что ты сдашься. Ты продолжишь идти вперёд, просто теперь с тобой буду я. — Как долго? — Пока этот самый космос не посчитает, что время пришло. Но даже тогда я буду держать твою руку и улыбаться, зная, что я самый счастливый в этом и сотне таких же миров.       Сет прислонился своим обжигающе горячим лбом к моему, заглядывая в глаза. — Ты даже не представляешь, во что впутываешься. Я — одна большая проблема, — тихо сказала я, коснувшись рукой его щеки и родинки под левым глазом. Это прикосновение отдалось во мне взрывом тёплых эмоций. Кожа под пальцами горела, согревая душу. — Ты не проблема, Мари. И я искренне верю, что ещё до запечатления знал, что пойду за тобой куда угодно. Оно лишь запечатало чувство, которое и так существовало.       Я снова обняла его — крепко, по моим меркам, сжимая его плечи.       Он ответил не сразу: секунду стоял, будто наблюдая, а затем обвёл мою талию руками и носом зарылся в кудрявые, растрёпанные волосы. Он дышал медленно и спокойно, в отличие от меня. Такое чувство, будто я всю свою жизнь искала это ощущение — искала его. — Мер? — позвал он. — М? — ответила я. — Обещай, что однажды покажешь мне, как играешь на гитаре.       Я тихонько рассмеялась сквозь пелену слёз. — Только после того, как ты покажешь мне свою барабанную установку в гараже. — Договор.       Мы с Сетом не спеша шли к моему дому. Всю дорогу он продолжал держать мою руку и рассказывать что-то весёлое, просто чтобы отвлечься. Я попросила рассказать о стае, о каждом её члене — мне были интересны любые подробности, детали и мелочи. Конечно, он сразу выполнил мою просьбу, взамен попросив лишь послушать обо мне что-то такое же незначительное: любимый цвет, музыку, фильмы, книги. Казалось, что я заполняю какую-то дурацкую анкету, но раз это приносит ему удовольствие, я не стану протестовать.       Мы подошли к подъездной дорожке и остановились у самого крыльца. Свет из окон мягко освещал наши силуэты. Мне было всё равно, что нас слышат и видят — главное, мы были там. Вдвоём или в окружении других — не важно. Сет, завидев большой трёхэтажный особняк, удивлённо кивнул. Я улыбнулась его реакции. — Спасибо, что отвёз в резервацию. Это было очень важно для меня, — сказала я. — Спасибо, что поехала и не убила меня по дороге, — подмигнул он, и я слегка толкнула его в плечо. — Может, встретимся завтра?       Я удивлённо на него посмотрела. Разве ему ещё не надоели мои слёзы? И он до сих пор хочет общаться? — Ты не хочешь? — разочарованно спросил Клируотер. — Всё нормально, я пойму. Я же сказал, что буду тем, кем ты захочешь.       Он снова улыбнулся, но уже не так весело — скорее понимающе. — Нет-нет, что ты! Я не это имела в виду, — рассмеялась я, увидев его расстроенное лицо. — Просто мне показалось, что, может, ты не хочешь этого. Но раз уж я не права — конечно, давай встретимся.       Пока у нас есть время.       Клируотер резко поднял голову и вмиг заулыбался всеми своими белыми зубами, словно получил долгожданный подарок на Рождество. Я рассмеялась — да уж, вот это зрелище! — Супер! Буду ждать тебя завтра здесь в десять, не опаздывай, Фиалка! — протараторил он и чмокнул меня в щёку так быстро, что я не успела и понять, что происходит: он уже скрылся за деревьями в своей обычной манере. И чем его мама в детстве кормила, что он вырос таким оптимистом?       Я приложила ладонь к месту, где его губы коснулись моей кожи. Мне казалось, что оно всё ещё было тёплым, как и мои щёки. Зайдя домой, я не сразу вспомнила, что хотела сказать — мысли всё ещё путались, а эмоции заглушали голос разума. Но я быстро сняла с себя куртку и кинула её в прихожей.       Телевизор был включён. В гостиной Джаспер с Эмметом затеяли свой любимый поединок с восемью шахматными досками и собственными правилами. Эдвард с Беллой сидели в его комнате, и тут я вспомнила, что хотела им сказать. Охваченная радостью, я почти взлетела по ступенькам на третий этаж и постучалась в его дверь. Я услышала смех Эда и шорох ткани. — Это Мер, не беспокойся, — сказал он Белле. — Входи, несчастье.       Я толкнула дверь ногой, аккуратно проверяя, не сильно ли помешала им — мало ли что… Но они лишь сидели в обнимку на кровати, поставленной специально для Беллы, пока она ночует здесь перед битвой. — Есть идея! — сходу начала я. — Я всё-таки придумала, как скрыть твой запах!       Я сказала это так, будто только что выиграла в лотерею. Эд, конечно, всё слышал и понимал причину моего хорошего настроения. Белла немного удивлённо приподняла брови.       Если бы не правила приличия и Эдвард, державший её в своих руках, я бы закричала на весь дом: «Да что же я тебе сделала? Неужели мы больше не друзья?» От этой мысли меня бросало в дрожь. Это ведь нечестно. Я так люблю её. Мы так хорошо проводили время вместе.       —Мер, прием,— вновь улыбнулся Эд.—Ты вроде хотела что-то сказать или поцелуи с дворнягами по углам сбили тебя с толку?              Я разозлилась и кинула в него первым, что попалось под руку, а попалась мне книга, лежавшая на прикроватной тумбочке. Кажется, это был «Грозовой перевал». Он ловко увернулся и поймал книжку в воздухе. Белла толкнула его в плечо. — Ненавижу тебя! — прошипела я. — Вот теперь, Белла, пусть твой ненаглядный сам думает, как бы так незаметно провести тебя в горы, чтобы рыжая жаба не нашла вас раньше времени! Потому что Эдвард, похоже, слишком занят тем, чтобы подслушивать!       Я развернулась и возмущённо зашагала прочь из комнаты. — Мер, стой, он просто плохо пошутил. Ребята, не ссорьтесь, пожалуйста! — Белла вскочила с постели и схватила меня за руку.       В её глазах читалась мольба. Похоже, наша небольшая перепалка с Эдом её ни на шутку расстроила, и она старалась сделать всё, чтобы остановить её. — А что? — лениво бросил Эд, не поднимаясь с постели. — Сначала какой-то лохматый Джейкоб пытается украсть мою невесту, потом оказывается, что ещё один оборотень влюбил в себя мою сестру! У меня есть право злиться, знаете ли! Белла немного залилась краской, но после слов о Сете я почувствовала, что она тоже захотела кинуть в него что-нибудь. Я, сохраняя то же выражение лица, протянула Белле тяжёлый бейсбольный мяч, некогда лежавший на полке около двери. — Не поддержишь его пару минут, пока я хожу в гараж за бейсбольной битой? — любезно спросила я. — С радостью.       И она кинула в вампира тяжёлым, обтянутым кожей бейсбольным мячом — он, конечно, сразу его поймал. — Может, хватит кидаться? — сказал Эдвард, вставая с кровати. — Мы с радостью прекратим, как только ты начнёшь вести себя нормально. Ладно Джейк, но Сет-то тебе что сделал? — негодовала Белла, отпуская мою руку, и мы одновременно скрестили их на груди. — Ладно, ладно, ты права.       Эдвард подошёл и слегка коснулся губами тыльной стороны ладони Свон. Та попыталась остаться невозмутимой, но не смогла устоять перед взглядом моего брата.       Я закатила глаза и покачала головой. — Сет и вправду слишком сильно отличается от других оборотней. Мне жаль, что я так сказал.       Теперь он обращался ко мне и самодовольно улыбался.       Я скрипнула зубами и мысленно передала ему: «О, мистер “я такой благородный”, а почему бы тебе не пойти в…»       Мысль оборвалась голосом Беллы. — Так что ты придумала, Мер?       Я нехотя отвела взгляд от наглого лица брата и сосредоточилась на своей идее. — Скажем так, истории Билли вдохновили меня порыться в наших собственных. Я вспомнила о том, как раньше в королевских семьях прятали детей-бастардов. — Ты про ту историю, которую рассказывал тебе Карлайл в детстве, чтобы ты заснула? — немного насмешливо сказал Эдвард. — Что за история? — заинтересованно спросила Белла. — Про папу римского Александра VI, а вернее, его внебрачного сына Чезаре Борджиа. В 1477 году, когда ему было семь лет, его срочно нужно было увести в соседнее княжество, так как в Ватикане, тогда плотно сотрудничавшем с Вольтеррой, приняли решение устранить бастарда.       Я прошла и села на диван к Эдварду. — Да, он исчез и появился лишь через пятнадцать лет, и что с того? — не унимался Эд.       Я закрыла ему рот рукой, чтобы он не перебивал меня, пока я рассказываю Белле. Эд дёрнул головой, стряхивая мою руку. — А с того, что Александр нанял южный клан ведьм, чтобы те помогли ему спрятать сына. Так они получили полное подчинение Ватикана, переиграв вампиров, а папа римский — вместе с титулом и живого отпрыска. Так к чему этот урок истории? — Я вдохнула в перерыве между фразами. — Чтобы провернуть это, использовали старый сицилийский приём: самые простые ингредиенты, но, осыпав человека этим пеплом, можно полностью скрыть его запах. Вуаля! — Так просто? — спросила Белла, ища подвох. Её взъерошенные каштановые волосы были убраны в хвост, открывая усталое лицо. — Ну, это мне нравится больше, чем то, что Джейкобу придётся нести тебя на руках, — согласился Эд. — Всё равно кого-то из волков придётся оставить там. Ну, это уже пусть Сэм решает. Я так понимаю, ты тоже останешься с ней?       Эдвард кивнул. — А как же Виктория? Ведь тебе же нужна она, так? — спросила Белла, и мы с Эдвардом не сразу поняли грусть в её голосе. — Так, но я найду другой способ поймать её. После битвы пойду по следу и… — Нет! — вдруг вскрикнула Белла. — Если Виктории нужна я, то самое простое решение — дать ей то, чего она хочет, а не продолжать эти бессмысленные догонялки. Я не могу позволить, чтобы ты снова ушла из-за…       Она не договорила и отвела взгляд. Лицо Эдварда окаменело — я почувствовала, как его челюсти сжались. — В приоритете твоя безопасность. Я уже говорила, что Викторию беру на себя, — сказала я таким тоном, словно объясняла очевидные вещи первокласснику. — Стоит ли моя безопасность того, что вы все можете пострадать? Я и так уже столько натворила! — Белла, любовь моя, ты ни в чём не виновата. Позволь нам защитить тебя… — попытался успокоить её Эдвард, приобняв. — Если только вы победите в битве…       Она освободилась из его рук и вновь зашагала по комнате. Похоже, её скоро одолеет       паранойя. — Когда, — поправила я её спокойно. — Ты не понимаешь расклада. Разве Джаспер или Эдвард тебе не говорили? Да, новорождённые опасны, но они юны и неопытны, а на нашей стороне сила и туз в рукаве в виде стаи, о существовании которой армия даже не догадывается. Мы победим. Но ты должна хоть раз подумать о себе. — Допустим, — выдохнула она, зарываясь пальцами в волосы. — Но неужели я не могу ничем помочь? Вы с Сетом младше меня и будете сражаться. Если бы ты превратил меня, Эдвард, то я бы смогла драться вместе с вами и быть полезной.       Эдвард резко прервал её. Он не кричал, не повышал голоса — просто смотрел пристально в её тёмные, бегающие глаза. — Ты не понимаешь, как это происходит. Первые месяцы после превращения ты будешь неуправляемой и опасной. Мы будем заняты тем, чтобы научить тебя не нападать на всё, что движется, вместо того чтобы сосредоточиться на главном.       Я кивнула в подтверждение его слов. — Но… я не могу позволить кому-то из вас пострадать или… или кому-нибудь из квилетов. Я… я не могу позволить Мари снова уйти из-за меня…       Слёзы потекли из её глаз, и она опустила руки.       Я опешила — точно так же, как и Эдвард. Мои глаза округлились, а в голове звучала одна мысль: как она вообще до этого додумалась?       Вдруг сознание перенесло меня на несколько месяцев назад — обратно в Вольтерру. Как это выглядело для Беллы? Какая же я дура! Как я раньше не подумала, что для неё вполне характерно воспринимать всё на свой счёт? Мы ведь даже не попрощались с ней тогда — Элис просто усадила её в машину. Руки затряслись, и я задышала чаще. — Белла, послушай меня. Я ушла не из-за тебя. Да, мы с Эдом поссорились, но ты здесь абсолютно ни при чём! — я сделала свой тон настолько убедительным, насколько могла.       Эд обнимал Беллу и глянул на меня благодарно.       Со мной что-то происходило — я не могла понять, что именно. Мысли стали путаться, и я с трудом могла говорить. — Неправда! Эдвард мне рассказал, почему вы поссорились! — всхлипывая, сказала она. — Я… я… я… — я пыталась что-то сказать и не смогла.       Я почувствовала, что слишком сильно пытаюсь её успокоить, не имея на это собственного ресурса. Слабачка. — Edward, mi dispiace, non posso, non posso. Mi dispiace, dovrai farlo da solo, devo andare…       Я отошла прочь от ревущей девушки, прикладывая ладонь ко лбу и медленно выдыхая остатки воздуха из лёгких. Английский закончился, мозг отказался соображать. — Vai avanti, riposati. Posso gestirlo, vai, grazie, — тихо сказал Эдвард, глядя на Беллу.       Девушка притихла, дыша сквозь слёзы, и, похоже, смирилась с тем, что ей придётся хорошо себя вести. Эдвард усадил её на диван и убаюкивающе гладил по спине, шепча, что всё будет хорошо, что мы победим.       Я вышла из комнаты и на секунду остановилась в коридоре, тихонько вдыхая и выдыхая, чувствуя себя не такой уверенной, пока в игре участвует столько переменных, не зависящих от меня.       В комнате было тихо, чертовски тихо. Свет погашен, так как я усердно пыталась убедить свой мозг в том, что мне нужно поспать. Ветер усилился в преддверии ужасной бури, о которой нам сказала Элис. Если до завтра Белла не определится, что ей делать, мне придётся брать ситуацию в свои руки.       На стуле у шкафа висела кожаная куртка Сета. Приятный древесный запах исходил от неё и рассеивался по комнате.       Неприятное осознание безвыходности вновь накатило на меня. Кому я вру? Мне всё равно придётся вернуться в Италию. Возможно, уже не навсегда, но хотя бы для того, чтобы найти выход из сложившейся ситуации. Мне пока морально не хватало сил, чтобы вести войну с Джованни, однако его приказ исполнить придётся. Не могу сказать, что мне не хотелось бы это сделать.       Однако после случая с кинжалом и моими внезапными обмороками я хожу будто по минному полю, не зная, какой следующий шаг обернётся для меня бедой. Мне нужна была Алессандра. Было глупо отрицать, что без её поддержки и помощи я не смогу завершить начатое. Меня успокаивала лишь мысль о том, что Виктор всё-таки поговорил с ней, частично убедив в нашей точке зрения. А ведь ещё есть Вольтури…       Стук в окно. Я резко поднялась на локтях. Ещё раз.       Кроме Эдварда с Беллой, в доме никого не было. Каллены охотились каждую ночь перед битвой, чтобы быть готовыми и чувствовать себя сильнее.       Я медленно подошла к окну и открыла его. Слишком свежий для июля воздух влетел в комнату, заставив меня вздрогнуть. За стеклом, конечно, никого не было. Может, это были всего лишь ветки, редкие капли дождя или мои глюки… — Фиалка, эй, Фиалка!       Голос Сета прозвучал откуда-то снизу. Сета? А он-то что здесь делал? Я в недоумении высунулась из окна и обнаружила стоявшего там Клируотера с горсткой камней в руке. — Отойди!       Я не успела даже раскрыть рта, как он ловко забрался на второй этаж, перехватывая ветки деревьев и опираясь на оконную раму. Запрыгнув в окно ногами вперёд, он немного отряхнулся и, резко выдохнув, убрал упавшую на глаза чёрную прядь волос. — С… Сет? Ты совсем страх потерял? Что ты здесь делаешь, чудик? — шёпотом воскликнула я, хотя знала, что ничего из происходящего в моей комнате Эдвард не услышит. — Не мог заснуть, — тут же ответил он и подмигнул. — И раз уж ты сейчас на ногах, ты тоже не могла. Думала обо мне? — Делать мне больше нечего, как думать о тебе. Ты вообще в курсе, что бывает, если залезать в дом вампиров без приглашения?       Сет вальяжно прошёл, снял кроссовки и плюхнулся на кровать, прислоняясь спиной к стене. Похоже, мои слова его совершенно не смущали. Он лишь слегка поправил перекрученную футболку, изучая взглядом мою комнату. — Меня закуют в цепи и станут допрашивать, откуда я знаю Мари? — саркастично заметил он. — А у тебя мило. Столько книг и дисков — прямо рай.       Я всё так же стояла у окна в полном непонимании и шоке от такой наглости. — Вся комната пахнет тобой… — он прикрыл глаза. — Я серьёзно, Сет. Зачем ты здесь? — я подошла ближе и села на свою постель. — Ладно, ладно, — он поднял руки, всё ещё оставаясь полностью расслабленным. — Просто мне показалось, что после нашего разговора будет неправильным оставлять тебя одну в таком состоянии. Вот я и подумал, что, может, могу чем-нибудь помочь.       Мои щёки и шея покраснели. Мне так хотелось просто побыть немного вдали от всех проблем — там, где меня поймут. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — спокойно напомнил Сет, рассматривая мои книжные полки. — На какой из? — уточнила я, предвещая что-то страшно драматичное. — Какой твой любимый цвет?       Я фыркнула. — Чёрный. Доволен? А теперь подвинься, я устала.       Я спихнула его с кровати и села. Сет покорно встал, уступая мне, затем снова плюхнулся рядом. Мне было плевать — я слишком хотела спать, чтобы сейчас силком выгонять его из комнаты. Раз уж он такой мазохист, ему хуже. — Самую малость. Какая же любимая книга у самой красивой ведьмы в мире? — Клируотер прижимался ко мне плечом, балансируя на краю. — Ты такая миниатюрная, а места занимаешь как бульдозер!       Я нехотя подвинулась, и он сделал то же. — А мне-то откуда знать? Вот у неё и спроси! — пробубнила я, смотря в окно. — Я уже говорил, какая ты вредная? Мне кажется, да. Но ничего — зато страшно умная и ужасно красивая.       Глаза слипались от темноты комнаты. Шум ветра и тепло, исходящее от оборотня, странно убаюкивали. Сет заметил это и аккуратно пододвинул своё плечо, чтобы моя голова не ударилась о твёрдое изголовье кровати. — «Крёстный отец», — еле слышно пробормотала я после минутной паузы, наконец сдавшись. — Что? — переспросил Сет, наклоняясь ближе ко мне. — «Крёстный отец». Любимая книга, ты спрашивал. А твоя? — «Над пропастью во ржи», наверное, — он осторожно пожал плечами. — Серьёзно?       Я сразу открыла глаза и уставилась на него. — А что? Мне нравится Холден. Его можно понять, — невесело усмехнулся он.       Я резко выпрямилась и уселась прямо напротив, чтобы видеть его лицо. — Нет. То есть да. То есть можно. Если, конечно, тебе близок вопрос экзистенциального кризиса и подростковой депрессии.       Он закатил глаза и тоже выпрямился. — Мне просто хочется верить в то, что даже повзрослев, можно не утратить веру в лучшего себя, даже если реальность становится слишком жестокой. — Он отвёл взгляд. — Холден ведь пытался. Пытался не стать хуже.       В глазах у Сета была какая-то тоска, и мне вдруг стало стыдно за то, что я усомнилась в том, что он правильно понял этот роман. О нет, он понял его намного лучше меня. — А почему «Крёстный отец»? Любишь мафиозные кланы и перестрелки? — спародировал он меня.       Я не сразу смогла ответить. — Из-за семьи, наверное, — тихо сказала я. — В этой книге семья — главная ценность. Даже Майкл, который пытался пойти своим путём, в конечном итоге оказался связан с ней ещё больше. Но странность в том, что его не сломали — он сам принял такое решение. Это вдохновляет. Он делает всё, чтобы защитить семью…       Рука Сета нашла мою и немного застенчиво сжала. — Ты делаешь для своей не меньше. — Мне хотелось бы в это верить, просто… — я сделала глубокий вдох, и голос дрогнул. — Что бы я ни делала, всё катится к чертям из-за меня. Кажется, что вселенная меня ненавидит, и за это платят все, кого я люблю.       Сет слушал внимательно, не перебивал, не говорил, что всё будет хорошо. Он просто слушал. — Наверное, я просто уже родилась неправильной, проклятой, что ли. Будто всё моё существование — это продукт чужих планов, надежд и чёртовых предсказаний. Что бы я ни делала, мне никогда не быть собой, потому что я не знаю, кто я без этого. А ты такой светлый, такой добрый… Мне кажется, находясь рядом со мной, ты однажды поймёшь, что я лишь отравляю твою жизнь. Если, конечно, у меня эта жизнь вообще будет. — Ты не неправильная и не проклятая. Просто так получилось, что не все могут спокойно жить, не зная бед. Это делает тебя чертовски сильной.       Он подвинулся ближе, поднимая моё лицо. — Я знаю, кто ты. Твоя семья знает, кто ты. Ты — Мари Каллен, чертовски сильная девушка, которая одним взглядом может заткнуть кого угодно или одним словом успокоить и дать ощущение любви и заботы. Ты любишь мафиозные фильмы и тяжёлый рок, не боишься ведьм, оборотней и вампиров. Ты обожаешь шоколадный торт и петь, сидя на пляже. Так позволь мне дать тебе себя. Не отталкивай меня. Позволь мне быть рядом.              Слова больше не шли, я просто пыталась дышать ровнее, чтобы прекратить поток слёз. —Ты знала, что слёзы — это обезболивающее для нашей души? Когда мы плачем, вырабатываются эндорфины, — он тихо гладил меня по щеке. — Я знаю, что ты сильная, не нужно мне этого доказывать, просто пусть тебе будет легче. —Я не могу, не могу, останови это, пожалуйста, — замотала я головой и прижала ладони к глазам. Мой голос прорезали рыдания, а дыхание сбилось окончательно.       Сет обнял меня так, чтобы полностью окружать тело: его руки держали меня за спину и плечи, а подбородок лежал на макушке.              Мне было больно, не физически, конечно. Будто раскалённым железным прутом кто-то копался в моей душе, вороша прошлое, вновь открывая старые раны, перемешивая эту боль с новыми проблемами.       Я устала, боже, как же я устала. Мне не хотелось больше существовать, не хотелось видеть, дышать, слушать, ощущать. Зачем я позволила себе включить эмоции? Сейчас меня снова накрывает и одновременно рвёт изнутри всеми чувствами, что я пропускала, но не переживала. Они копились всю мою жизнь.       Я вспомнила, как мне было пять: синяки, слова, стены. Вот мне снова семь, и я наконец дотянулась до щелочки под потолком. Девять — и меня укусили, адская боль разлилась по телу. Вспомнила срывы, то, как боялась высунуть нос из комнаты, слишком добрые глаза родителей, слишком многое.       Я вцепилась ногтями в колени так сильно, что кожа вот-вот норовила стать красной; мне больше некуда было деть всё, что я чувствовала. Я закричала в плечо Сету, почувствовала его ладонь на своём затылке, то, как он зажмурился. Другой рукой он пытался взять мои руки и сцепить их вместе, чтобы я не калечила себя, при этом сжимая меня сильнее. —Я с тобой, ты не одна.       Я кричала, вырывалась, била его и ругалась. —Я не хочу больше! — прорыдала я. — Я не хочу ничего, оставьте меня в покое, оставь меня, почему ты ещё здесь? —Я никуда не уйду, — он дернулся от моих попыток освободиться. —Они снова меня запрут, я не хочу стен, я не хочу магии, я ничего не хочу! —Тебя никто не тронет, это пройдёт, просто дыши.       Он говорил, а я дышала, слышала, видела, ощущала…      

Сет

      Я в жизни не видел, чтобы кто-то мог так плакать. Это уже был не крик души, это был крик всего тела, разума. Мер кричала так пронзительно, что внутри у меня всё сжималось. Но я сидел неподвижно, держал её руки, сжимал плечи и прижимал её хрупкое тело к своему.       Мне стало страшно — не от того, что она пыталась отбиться или от того, как громко она кричит, а от того, что она даже через боль, даже через слёзы пыталась себя остановить. Пыталась расцарапать свои руки, повторяла, чтобы это закончилось, будто кто-то нарочно выкручивал её боль на максимум. —Я не могу больше! Я не могу, не могу. Lo odio! Spegni le luci, spegni le fottute luci! — её голос охрип, но она продолжала кричать словно от физической боли. Её взлохмаченные кудрявые волосы падали на красное, мокрое от слёз лицо. —Я не уйду, кричи.              Она попыталась оттолкнуть меня ногами, забилась словно от электрошока и кричала что-то на итальянском. —Cagna, lo odio! Fanculo, maledetto, ti ammazzo, ammazzo tutti!              Но даже тогда она оставалась самой сильной, самой смелой и прекрасной. И дело было не в запечатлении, дело было в ней. Всё это время дело было в ней. На месте Мари любой нормальный человек уже давно бы лежал в психушке, а она продолжала бороться… Я слегка вздрогнул. Всё то, что она пережила — Вольтерра, жизнь в бегах, магия, срывы, то, что она чувствовала, когда пришлось бросить семью — я будто проживал вместе с ней, хотя прекрасно понимал, что это и рядом не стояло с тем, что чувствовала Мер.       Я был удивлён, что её магия не проявляется, что глаза не светятся, а я до сих пор могу обнимать это тело, полное боли.       Её сердце билось тише, медленнее, в отличие от моего волчьего. Она была холодной, бледной, но внутри словно собирала себя по кускам. Тогда я понял, что на самом деле значило запечатление. Я буду переживать всё, что переживает она, буду видеть, слышать, чувствовать; если она будет сомневаться — я буду доказывать это снова и снова, пока она не поверит. Я буду слушать, когда она говорит, и говорить, когда она молчит. Буду слеп, когда она попросит, и буду провидцем, когда она закроет глаза. Буду жив, пока жива она.       Через некоторое время она притихла, только иногда её плечи подрагивали словно от внезапного холода. Я немного ослабил давление на её тело. Я помню, как мама в детстве, когда мы с Ли плакали, сжимала нас так крепко, как только могла, лишь потом объясняя, что это успокаивает нервную систему. На Мари, похоже, это тоже подействовало.       Целый год я думал о ней. Может, после того как услышу шум волн, или любимую песню по радио. Или когда набирал её номер снова и снова, лишь бы услышать её голос в автоответчике. И вот она здесь, и я чувствую её сердце, её кожу, её дурманящий запах волос. И я чувствую себя никем иным, кроме как счастливчиком. —Sono stanco, Seth, sono così stanco…       Я не понимал ни слова, но точно знал, о чём она говорила, я чувствовал. Она вымоталась, и я аккуратно, всё ещё держа её в руках, спустился ниже, чтобы она смогла полностью лечь и положить свою голову мне на грудь. Она уже почти спала, перестала дрожать, лишь продолжала сжимать край моей футболки в руке. Её глаза были полуоткрыты, она полностью расслабилась в моих объятиях.       В голове почему-то заиграла мелодия, знакомая с детства. Я ненавязчиво стал ей напевать, тихо, чтобы не мешать. Может, ей это поможет заснуть, убаюкает и успокоит. She can kill with a smile, she can wound with her eyes And she can ruin your faith with her casual lies And she only reveals what she wants you to see She hides like a child but she’s always a woman