Кубок Интертото

Прошел день, второй, третий. Но он так и не пришел в себя. Севший телефон так и не получил своего заряда, и внешний мир был от него отрезан. Несмотря на то, что период истерики для него прошел, он все еще жил в прошлом. Он все еще чувствовал, это все еще тот же день, та же картина, те же слезы на щеках. И эти дни хранили его печаль, позволяли им забродить, настоятся. Он уже начал готовиться к тому, что будущее учит его быть одиноким. Настоящее же: пугливым и равнодушным. Ее поступок все еще не укладывался у него в голове. Какое… злодейство! Но не злодейства ли исполнена пропасть, что пролегает между тем, что есть у человека, и тем, чего от него требуют? С другой стороны, ошибки можно простить, когда человек хотя бы попробовал исправить содеянное. Иронично жестоким казался ему тот факт, что величайшая его катастрофа, случилась из-за того, что он слишком спешил сделать ситуацию лучше. В первый же раз в жизни, когда он попытался не казаться, а быть, обернулся для него грандиозным провалом Это и есть настоящая тьма. Не смерть, не война, не насилие над голодающими детьми Африки. У настоящей тьмы лицо любви. Он лежал на кровати, бездумно глядя в потолок, в то время как перед глазами все еще стояло лицо его, уже считай бывшего, возлюбленного. Наушники стучали ему в уши биты «Дьявольского Спускового Курка», громкость была выкручена на максимум, но даже всего этого не было достаточно, что бы заглушить его мысли. Два вечных источника негатива: голова и прошлое. Но любому человеку, рано или поздно, надоест без конца лежать на кровати. Он поднялся на ноги, и подошел к окну, что бы открыть его, и слегка подышать свежим воздухом. Опираясь на оконную раму, он начал осматривать мимо проходящих людей. На улице был день, и людей было не так уж и много, по сравнению с тем что он видел обычно. Но каждый из них, был для него как насмешка от реальности. На ком-то он отчетливо видел блестящее обручальное кольцо, на рюкзаке очередной школьницы виделись радужные значки, кто-то просто шел рука об руку со своей парой. Но когда мимо его взгляда пронесся свадебный картель, он отвернулся от окна, и почти что вновь расплакался. Но у него уже не оставалось ни сил, ни желания, он просто медленно спустился на пол, и поджав колени к лицу шепотом проклинал себя за произошедшее. Внезапно, в открытое несколькими минутами назад окно влетела сосновая шишка, вокруг которой канцелярской резинкой была обтянута записка. Он подполз к неопознанному залетевшему объекту, и откинув шишку в сторону, развернул записку и принялся читать содержимое — — Выходи на улицу. Есть разговор. Немедленно. Семенков с опаской выглянул в окно, что бы найти человека, бросившего записку. На тротуаре стоял человек, облаченный в мотоциклетный шлем и прочие элементы защиты, которые были нацеплены поверх цельного прочного комбинезона. Образ, очевидно, не был ему знаком, и он мог лишь догадываться, кто был под забралом шлема. Но записка явно предназначалась для него, ибо как только они пересеклись взглядами, неизвестный помахал ему рукой. В любой иной ситуации он бы побоялся выйти на улицу, но теперь, уже мало что волновало его, и он решил что хотя бы раз в жизни, он должен выйти на встречу своей судьбе. Нацепив одежду он опустился вниз, к парадной двери подъезда. Не спеша открыв ее, он увидел, как незнакомец в шлеме стоял на парковке, рядом стоял его мотоцикл, на который он и оперся. Пусть и с легкой неуверенностью, но он все же подошел к нему, и глядя в глянцевое, зеркальное отражение в его шлеме, скрипя душой, произнес — — Ну так что, ты хотел мне что-то сказать? Непроизвольно, в организме Семенкова произошел всплеск адреналина, и это было крайне отчетливо видно, пусть он и пытался держать себя в руках. Незнакомец разложил руки, что были скрещены у него на груди, и встав с мотоцикла, подошел чуть ближе к Семенкову. Кто это? Кто скрывается под шлемом? Может новоиспеченный парень той безымянной особы? Может близкий друг Бугрова? Кто бы то ни был, Семенков понимал, что сейчас его не будет ждать ничего хорошего. Но внезапно, от мотоциклиста раздался знакомый голос — — Ну что, облажался, дружок? А я ведь говорил тебе: если мысль прозвучала у тебя в голове, это ещё не значит, что ее надо произносить вслух — отчитывал его голос, что еще около недели назад, обучал его. Ошарашенный Семенков слегка пошатнулся от услышанного, и пусть страх и спал, нервоз от столь резкой встречи стал куда более сильнее — — Рома? Это ты под шлемом? — спросил он слегка дрожащим голосом. — Что? Я?! — разразился он громким смехом — Боже, конечно нет, это же очевидно. Во имя всего святого, Хан, достань меня уже наконец, пока у юноши окончательно не сломалась психика. Монолитный, как скала, мотоциклист, потянулся в карман на его груди, и вынул оттуда смартфон, на котором был запущен звонок в дискорде — — Ого, так вот почему я тебя слышал — произнес он, отдавая отчет собственной глупости. — Браво, ебаный ты Шерлок, додумался. А теперь может удосужишься объяснить, как «это» получилось, а? — Неужели ты о… — не успел Семенков закончить свое предложение, как его наставник тут же его перебил. — Конечно я об этом самом! О чем ты вообще думал? Столько времени, столько стараний и подготовки, и все это что бы ты все так бездарно потерял? — внезапно остановился он — Ну что же, ладно, чему я вообще удивляюсь? Я ведь прекрасно знал что так и произойдет, и благодари Господа, что я это предусмотрел. — Погоди, так ты знал? И не предупредил меня? — Ну конечно я знал! Это было яснее чем небо в жаркий летний день посреди монгольской степи. Признайся: лучше знать, что тебя водят вокруг пальца, чем быть обведенным вокруг пальца, не зная об этом — пара глубоких вдохов, и тон шпалы с психозом стал намного мягче — Ну ладно, а теперь скажи мне, зачем ты сюда спустился и почему ты со мной разговариваешь? — Ну… потому что ты меня позвал? — предположил Семенков, искрение не понимая о чем говорил его наставник. — Ах да, как же все просто в твоей жизни: когда сильный приказывает, ты приходишь. Но сила сама по себе лишь зыбкая грань восприятия. Почему же ты на самом деле пришел? — Ну и почему же? — Надежда, друг мой, надежда. Эта сука заставляет людей творить то, на что они никогда бы не пошли. — Какая надежда у меня может быть, после того что я наделал, а?! — чуть ли не прокричал Семенков, понимая, что он в действительности ничего не делал эти дни, полагаясь лишь на надежду. — Знаешь, все мы рано или поздно сдаемся, а гоняться за мимолетными удовольствиями такая морока… — небольшую паузу продержал его наставник, пытаясь нагнать излишней драмы — Ты уже прекрасно осознал на своей шкуре, что жизнь непроста, и поблажек не дает. Но ты должен признать, что после произошедшего, в одиночестве ты долго не протянешь. Семенков промолчал, не желая этого признавать, после чего сказал — — Я… я могу попытаться извиниться, объяснить ему, но не сейчас. Сейчас он не станет меня слушать. — Знаешь, у тебя может и не остаться времени, если продолжишь медлить. Хан, документ. Грозный воитель дорог протянул Семенкову распечатку. На распечатке был список билетов городского вокзала, и синим маркером было обведено заветное имя, а пункт назначения указывал на его родной город. Отправка: сегодня, поезд через час — — О Боже… — прошептал Семенков. — Нет, дружок, он тебя покинул. Тебе остается надеется только на себя. Ну, и на меня тоже. — И что мне делать? — спросил Семенков, надеясь на простой и понятный ответ. — У тебя только один шанс. Ты сейчас отправляешься на вокзал, и молишься, что бы Костя тебя простил. — Что?! И как я успею туда попасть? Может мне просто позвонить ему… — Не знаю как Костя, но я бы после такого точно кинул тебя в черный список. Но можешь попытаться, если тебе настолько начхать на него. Пара секунд тишины, и Семенков решил ухватиться за последний огонек его угасающей надежды — — Хорошо, я согласен — решительно произнес он — Но, как мне туда успеть? Мертвая тишина повисла над ними — — Господи, ты неисправимый идиот — заключил озабоченный голиаф — Хан, солнышко, подбросишь мое чудо до вокзала? — Хорошо — четко и уверенно проговорил голос из-под шлема. — Постой — прервал их Семенков — а как ты узнал про билеты, про то что произошло, и прочее? — Все мы люди, Семеника, всем нам любопытно послушать, что происходит у других. Такой ответ тебя устроит? — Вполне — с крайней неуверенностью в своем ответе произнес он. — Вот и славно. И да, Семенков… — еще одну бессмысленную драматическую паузу протянул он — не прижимайся сильно к Хану во время поездки, а то он и пересечь тебе может. Попрощавшись, Семенков сел на заднее сидение, после чего, они оба отправились на вокзал. Рев двигателя вырывался из внутренностей мотоцикла, пока он нес их по улицам культурной столицы. Пролетая сквозь ряды автотранспорта, словно разгоряченная пуля сквозь пачку рафинада, они приближались к месту назначения. Смотря на пролетающие вокруг старинные здания, он пытался прокрутить в голове то, что бы он мог сказать Бугрову в момент их встречи. Но мысли путались, сваливались в кучу, и он с трудом мог разобрать хоть что-то из их потока. Но нет, бесполезно, буря событий унесла его разум, и ему оставалось только импровизировать. Фасады знакомого здания приближались на горизонте, и на него накатывал нервоз, и как бы он ни пытался себя успокоить, он понимал, что это бесполезно. Остановило ли это его от попыток? Нет. На удивление, издалека он увидел, что на площади перед вокзалом было пусто, ни души. Словно сценарист его жизни специально расчистил этот плацдарм, для этого момента. Они домчались до точки назначения, и Семенков отцепился от своего водителя — — Спасибо, больше — сказал он. Внезапно, мотоциклист повернул на него свою голову, и произнес — — Тело это вещь, малец, а вещи ломаются. Сделай со своим что получится, пока не поломалось все остальное. После чего он вдавил газ, и скрылся за ближайшим поворотом. Семенков же огляделся, и поняв, что он тут абсолютно один, принялся ждать свою цель. Десяток минут, и тысячи тысяч убитых клеток, и из внезапно объявившегося такси появился он, с чемоданом, и парой сумок наперевес. Он взглянул на Семенкова с некоторой долей удивления, хотя это и было трудно заметить за тем слоем разочарования, которое было на нем все это время. Он подошел к нему ближе — — Ждешь кого-то? — спросил его Бугров. — Да, момента для просьбы о прощении. — Ну что же, надеюсь у тебя достаточно времени для этого — ответил он, после чего попытался пройти мимо. Но внезапно, даже для самого себя, Семенков рефлекторно схватил его руку — — Отпусти, меня ждет поезд — произнес Бугров, нехотя пытаясь вырваться из, на удивление, крепкой хватки Семенкова. — Не могу. Ты ведь знаешь, что не могу. — Да? Разве?! А в прошлый раз тебе ничего не помешало это сделать! — прокричал на него Костя, после чего на его слезах вновь проступили слезы — Просто скажи мне, зачем ты это сделал? — Да не делал я этого, пойми же! — И с чего бы я должен тебе поверить? — говорил он, вытирая слезы рукавом. Семенков подумал, а с чего бы ему действительно его верить? Ему же почти что и нечего предоставить из доказательств. Обстоятельства были полностью против него. Известные обстоятельства — — Скажи, Кость, не ты ли всегда говорил, что нельзя судить, не зная обстоятельств? — Говорил, раньше говорил. Как и раньше я, видимо, был тебе нужен — сказал он, и Семенков понял, что ситуация куда хуже, чем ему казалось. Если даже настолько рафинированный пацифист смог познать ненависть, и он этому виной, то ему точно есть за что попасть в ад — — Но пожалуйста, поверь мне. Я бы никогда не предал тебя, не после того через что мы прошли… Он вцепился с объятиями в Костю, прижав его к себе как можно сильнее — — Не после того, что ты заставил меня испытать. Не после того, что заставил почувствовать… Руки Бугрова потянулись к нему, что бы обнять его в ответ, пусть и дрожали от сомнения — — Не после того как ты заставил меня поверить в силу позитива. После этих слов, Бугров в ответ вцепился в Семенкова, окончательно отдавшись своим эмоциям, и расплакавшись — — Прости меня, Костя, пожалуйста. Я должен был разобраться с этим раньше, должен был быть умнее, должен был знать, чем это окончится, я… — сказал Семенков, после чего так же расплакался, как и заключенный в его объятиях Бугров — Я такой идиот. — Нет, ты намного… Намного-намного хуже! — произнес он, после чего, чутка отстранился от него, и взглянул ему прямо в глаза — Ты не просто идиот… На лице Бугрова проявилась улыбка, полная вновь обретенной надежды — — Ты мой идиот — сказал он, после чего, потянулся к губам Семенкова — Мой любимый идиот ~ Очередное касание губ, что закрепило замок, на их крошащейся цепи ментальной связи. Без единого слова, лишь языком тела, своей энергией, Семенков полностью доказал, что лишь Костя теперь в сфере его интересов. И Бугров от него не отставал. Спустя долгое время, они расцепились, и все еще стоя в объятиях, Семенков спросил его — — Вместе? — спросил он, вытирая остатки слез с лица своего возлюбленного, разразившись легким смешком. — Навсегда, дорогой — ответил он. Взявшись за руки, они направились обратно. И в то время, как Семенков задумчиво смотрел вдаль, наслаждаясь моментом, Бугров смотрел на него, смотря как оставшиеся слезы вытекали из его глаз. Весь мир исчез для них в этот момент, улицы проходили мимо них, в то время как они, будучи искрение счастливыми, шли к дому Бугрова. Они останавливались на пути так много, что дошли к нему уже поздней ночью. Они оба встали у подъезда, и переглянулись друг-с-другом — — Ну что, может пригласишь меня на чай? — с нелепой попыткой состроить томно-эротичный голос произнес Семенков. Бугров слегка усмехнулся в ответ, после чего, приобняв Семенкова, ответил — — Хорошо, но знаешь, пожалуй не сегодня… — сказал он, посильнее прижав его к себе — давай встретимся завтра, а когда стемнеет, приходи ко мне, и я покажу тебе мою самую любимую часть в бытии фурри… Семенков слегка недоуменно посмотрел на Бугрова, после чего он приблизился к его уху, и тихо прошептал — — Позу «собачки» ~ Взглянув на багряное лицо Семенкова, он одарил его последним, на этот день, поцелуем, и удалился в сторону подъезда, после чего, скрылся за его дверьми. Поднявшись к себе, он отставил в сторону чемодан, кинул на пол сумки, которые упали с небывалой легкостью, и лег на диван. Взглянув на украшенную флагом стену, он достал телефон, и открыл переписку — — Спасибо! Все сработало идеально! [Роман печатает…] — Всегда пожалуйста. Это был весьма любопытный опыт. Но впредь — решайте свои проблемы сами, хорошо? Мои нервные клетки не выдержат еще одного безмозглого «романтика» на моей шее. — Не переживай, дальше я сам. — Чудно. Удачи тебе. С таким любовничком она тебе понадобится. После чего он выключил телефон, отложив его в сторону. Его глаза начали медленно закрываться, а разум — уходить в небытие. Тяжелый день наконец-то завершился. И началась новая история.