Кубок Интертото

На улице рассветало солнце. Первые лучи начали согревать хладные стены старинных застроек, сопровождая путь уже проснувшихся, и зачиная дорогу еще спавших жителей. Этой ночью он так толком и не мог уснуть. Подорвавшись с утра, думая что сейчас, после той бессонной ночи, он будет заспанным и вялым, он обнаружил, что его тело полнится энергией, и готово бежать. Бежать навстречу ему. Семенков стоял у окна, наблюдая за тем, как жизнь растекается по утренним улицам города. Он не вглядывался, не осматривал людей, его взгляд был где-то далеко. Гораздо дальше линии горизонта. Подобрав лежавший рядом телефон он принялся строчить сообщения своему наставнику — — Я смог! Я сделал это! — радостно гласило первое же отправленное сообщение. — Что же, не могу сказать, что я не сомневался. Но, ты действительно чего-то достиг. Можешь считать это хорошим началом — почти мгновенно получил он ответ. Семенков уже было собирался набрать вожделенное «и что теперь?», но нет, не в этот раз. Он наконец-то видит чистую дорогу перед собой, и способен идти по ней своими силами — — И что, даже без глупых вопросов на этот раз? — спросил его Роман, тоже заподозрив неладное. — Знаешь, нет. Наверное, дальше я справлюсь сам. — Хех. Ну гляди, не заставляй себя пожалеть об этих словах. — Только, скажи. Ты ведь знал, что я открою тот файл в тот же вечер, да? — Конечно знал, может ты и поднахватался пары приемов, но ты все тот же, Семенков. Открытая книга. Семенков даже не чувствовал обиды от этих слов, ведь все действительно так и было. И лишь тот факт, что он так кристально прозрачен, позволил ему сейчас быть здесь. А в тот вечер, быть с ним. Обменявшись прощаниями, он открыл переписку со своим новоиспеченным возлюбленным. Под именем гордо горел значок «online» — — Привет. Как ты? — два сообщения, отправленные им, были тут же прочитаны. Он определенно заранее их ждал — — Знаешь, лучше. Намного-намного лучше. Спасибо. — Ну что, может сегодня опять встретимся? Думаю теперь нам есть что обсудить. Краткая пауза после этого сообщения давала понять, что не все так просто — — Даже не знаю, сегодня как назло, все дела свалились на голову единовременно. Может, только если снова вечером? — Конечно, почему бы и нет? — Вот и чудно, тогда до вечера… — отправил он, после чего еще пару секунд что-то печатал. Сообщение было не полным, но и Семенков пока не заслужил своего стандартизированного «ласкового прозвища». Отложив телефон в сторону, он продолжил смотреть в окно. Слегка повернувшись в сторону, ему в глаза ударяет яркий свет. Далекий закат? Прожектор на сцене* Вспышка фотоаппарата? Может, вообще ниоткуда? Не в этом суть. Просто сквозь столь длинную череду тьмы, полагается иногда прищуриваться на свет. А потом идти навстречу к нему. Хотя он и все еще с трудом верил в происходящее. Такой краткий срок, но столько произошедшего, и что более важно, произошедшего не в пустую. Хотя, волнует ли его это сейчас? У него наконец есть возможность осуществить хотя бы одно свое желание. Почему бы ей и не воспользоваться? Но, почему? Почему столь давно желанное спокойствие не приходит? Может, дело в утреннем холоде? Да нет, солнце согревало его своими лучами, и назвать сегодняшнее утро «холодным» не получилось бы. Самочувствие? Да нет, несмотря на то, что вчера весь вечер он гулял в одежде не по погоде, он был полностью здоров. Проблема была глубже, словно он что-то забыл, и теперь вина за нечто забытое тяжко нависает над ним дурным знамением. Он слегка высунулся в окно, и сделал глубокий вдох, что бы прочистить память. Стало чуть лучше. В голове по-прежнему мечутся пятна цвета, сцены и обрывки фраз. Какая-то часть него не оставляет попыток зацепиться за что-то прошедшее. Дыхание выравнивается, и его окутывает океан тишины, а под веками начинают зарождаться образы — — Ты ничего не забыл? — спросил его неслышный голос. Семенков уже было хотел спросит, что происходит, но живущий в его черепной коробке голос сразу его опередил — — Что видишь, Иван. Отвечай на вопрос. Побросав себя по обрывкам воспоминаний последних дней, он вновь попытался найти ответ на вопрос — — Кого ты обманываешь, Иван. Нихера ты не помнишь. Скажи… — внезапно взял паузу бесформенный диктор — помнишь ли ты кто привел тебя к нему? — Кого? — искренне недоумевая спросил Семенков. — Помнишь ли ты того, из-за кого ты теперь здесь? Его терпимость? Его добродушие? — Да кто ты в конце-концов, а?! — не выдерживая высказывался Семенков, в то время как его нервы удивительно легко сдавались под нападками незримого гласа. — Ты знаешь, кто я. Я неоплаченный долг. Долг, который ты должен был вернуть ей. Я самый тяжелый долг в истории, дружочек, и твой час расплаты почти настал — нагнетал голос, с неизвестной целью — Реальность обернется тошнотворным кошмаром. Это станет последним, что ты сделаешь, что ты дашь ему. Отвечай: помнишь того, кто привет тебя сюда? Картина начала складываться в цельную мозайку, прямо перед ним. День встречи. Кафе. Симпатичная спутница — — Я ушел — опрометчиво попытался догадаться Семенков. — О нет, сладенький мой, ты «остался». Ушло все остальное. А ты просто стоял: одной рукой вилку держал, другой в носу ковырял. А оно: уходило — голос становился громче и напористее — Скажи-ка, Иван, и где она теперь? — Я еще могу отплатить. — Нет. Все ушло. Трижды ушло, и не вернется. Ты облажался. И меня подвел. Эту гневную, пылающую истину. Этот диалог никуда его не вел, и он собирался прекратить его — — Я не хочу с тобой это обсуждать. — Со мной? С кем это «со мной»? Нет, Иван. Ты говоришь с самими собой, со случайным попутчиком, с кем угодно, но не с тем, с кем надо. Ты всегда только это и делаешь. Даже во сне. И это всех уже задолбало, ты выходишь на сцену, блики театральных прожекторов бледнеют — Семенков почувствовал, словно этот голос навис над ним — Куда ты от меня денешься? — Я смогу идти дальше, даже с тобой. — Хер тебе! Так и будешь метаться между обрывками чувств, плавая на волнах воспоминаний. Кого ты обманываешь? — Но я ведь просто пытался… — не успел договорить свою фразу Семенков, как голос тут же прервал его. — Что-что ты пытался? Я тебя не слышу, а остального вокруг: нет. Месиво. Образы пропадают, из пучин к тебе поднимается реальность. Зыбкая полудрема. Не бархат, но стекло, что хрустит в шестернях твоего разума. Что-то «не так». Обычно чувство вины не так отвратительно. Не так иссушает. Не так изматывает — — О да, мой маленький ловелас. И это «хуже» всех остальных. Просто вспомни, и вот! Оно снова с тобой! Как по часам у тебя в голове включается беззвучная сирена, так что черта с два получится меня игнорировать. Пора одеваться, Иван! Труба зовет! Он резко вернулся в окружающий его мир. В голове было тихо. Блаженно тихо. Но это не значит, что мысли оставили его. Он вновь потянулся к телефону, и набрал номер той девушки, с которой он был в кафе в тот вечер. Гудки. И тут, звук поднявшейся трубки — — Слушаю — сказала она недовольно, явно давая понять, что на собеседника она затаила глубокую обиду. — Эй, как ты? — спросил Семенков, и не дожидаясь ответа, тут же принялся пытаться замаливать свою вину — Прости, что тогда так забыл о тебе в кафе. Просто, встретил друга, понимаешь? — Ага, понимаю — ответила она: хладно и грубо. Семенков понимал, что еще пара лишних слов, и он нарвется на откровенную и неприкрытую агрессию, и решил, что действовать надо напрямик — — Слушай, может встретимся сегодня вечером? Я вас как раз и познакомлю. Там есть чего рассказать. Тишина повисла между ними, после чего, пусть все еще с крайним недовольством, она вымолвила — — Ну хорошо. Если хочешь нас познакомить, то можно и встретится. Когда и где? — говорила она, все так же холодно, но теперь еще и долей насмешливости. Поняв, что это дурная идея, но будучи слишком уверенным в себе, из-за своих последних успехов, он не уделил этому и доли внимания. Провал. Критическая ошибка. Минута за минутой. Час за часом. Вечер опустился на улицы культурной столицы, и пробил час для Семенкова отправляться в путь. Нацепив привычный наряд, он подошел к входной двери, и потянулся к ручке. Внезапно, он остановился. Он чуял, что этот поход не сулит ему ничего хорошего. Потянувшись к телефону, что бы спросить совета у своего наставника, он внезапно обнаружил, что в сети он был еще с утра. Теперь он один на один со своей проблемой. Выхода не было, и «не прийти на встречу» было бы еще более худшим решением. Дверь распахнулась и он вышел на улицу. Несмотря на весьма теплую погоду, которую лишь слегка разбавлял прохладный ветерок, он чувствовал, что на него надвигается буря. Пара улиц, несколько переулков, и вот он, тот же самый дворик. Настолько же безлюдный. Но в этот раз, вместо Кости, там его ждала она, на удивление она появилась здесь раньше него. Он подошел к ней, а на ее лице все еще отчетливо читалось недовольство — — Прости, задержался. Она промолчала, и закатив глаза, надменно вздохнула. Семенков присел на лавочку рядом с ней, попытавшись растопить нависший айсберг непонимания. Все еще с трудом понимая, насколько ситуация вокруг него плачевна, и сколь аккуратным нужно быть со словами — — Да, я должен еще извинится — добавил он — за то что тогда не обращал на тебя внимания в том кафе, просто… Не успел он закончить предложение, как она перебила его — — «Просто» что? Как так можно было, Вань? Я самолично пригласила тебя на свидание, а ты уделял внимание ему! А теперь еще и хочешь нас познакомить? Да как тебе это вообще в голову пришло?! Пара глубоких вдохов, и она продолжила — — Ладно, «просто» скажи мне: кто это? Кто мог быть настолько важным, что ради разговора с ним, ты оставил меня, и неделю после этого не выходил на связь? — Ну, понимаешь он… — с трудом он мог сказать ей эти слова, но выхода у него не было. Ему все равно бы пришлось признаться — Он мой нынешний возлюбленный. Ее глаза почти что налились кровью, после подобного заявления. Но внезапно, легкая улыбка расплылась по ее лицу, и она, нежно прижавшись к нему, одарила его своим томным поцелуем. Около 6 секунд Семенков недоумевал о происходящем, но его юношеская, и падкая на плотские проявления чувств, неокрепшая душонка начала целовать ее в ответ. Но в один момент, она медленно отстранилась от него в сторону, после чего, продемонстрировав ему ехидную улыбку, от уха до уха, прошептала ему — — Слева… Семенков не сразу среагировал, но как только он услышал столь знакомые всхлипы слева, он тут же развернулся влево. Он, Костя, стоял там, изливаясь слезами, смотрел на то, как его любимый, на том же месте, где они впервые поцеловались, уже на следующий день, целует другую. Семенков даже не успел прокричать что-то в духе «погоди» и «ты все не так понял», как Костя начал убегать, скрывшись в переулках, пронзая улицы своим плачем. Семенков лишь успел протянусь руку, в сторону его исчезающего силуэта, но ноги отказывались нести его. Он подвел сам себя, все это — впустую, и он едва держал себя в сознании. Но что-то общее у них все же есть: теперь они оба плакали. Он, дрожа, попытался выровняться, и обернул свое отчаявшееся лицо на сидящую рядом безымянную подругу — — За что? — промолвил он, пытаясь не поддаться желанию удариться в истерику. — А вот, почувствуешь себя на моем месте, Вань — она встала, и легким шагом пошла мимо заплаканного романтика — Выучи этот урок получше, авось поможет в будущем. После чего, она так же скрылась в пучине хитросплетений улиц и переулков. Он остался там один. На этот раз совсем один. Он сел на лавочку, и еще долго пытался излить остатки слез, пытаясь хоть немного взять себя в руки. Но это было бесполезно. Он прекрасно понимал, насколько сильно подвел его, и насколько сильно подвел себя. Встав с лавочки, он побрел домой, еле перебирая ногами. Теперь он шел с легкостью, с небывалой легкостью. Трудно чему-то сдерживать тебя, когда ты все потерял. Зайдя домой, он прошел в сторону спальни, и упал на кровать. Голова не смогла терпеть этого, и мгновенно отключилась, оставляя его наедине с бесконечной бездной бессознательного. У него даже нет сил сказать «нет», или подумать о том, что бы сказать хоть что-то. Бытие вокруг слишком тяжко. Может, чуть погодя он сумеет. Но сейчас… Это провал. Критический провал. Тьма вновь приняла одинокого странника в свои объятия. Это был тяжелый день.