Anthurium

Се Лянь сидит за столом, подпирая рукой голову и пробегаясь глазами по документам перед ним. Очередные договоры, отчеты и бумажки-бумажки-бумажки. Как же он устал от этого. Он прекрасно понимал, что его ждет, ещё с детства, когда смотрел, как работает отец, но сейчас, когда управление страной легло на его плечи, ему ещё трудно приспособиться и влиться в ритм, хотя прошло уже больше года. Только-только кажется, что все наконец устаканилось – появляется ещё больше работы, больше деловых переговоров, вынуждающих его много думать, взвешивать все плюсы и минусы, кропотливо изучать документы и советоваться с подчиненными. Раньше он просто надеялся, что все случится как-то само собой, но теперь он понимает, что пока сам не начнет действовать, дело не сдвинется с мертвой точки. Обидно. Он в конце концов заканчивает изучение договора, который ему принесли. Запрос из недавно захваченного региона на востоке, где раньше процветала работорговля. С приходом туда Се Ляня этот указ был отменён, но теперь ему нужно справляться с последствиями, потому что хоть продажа людей теперь официально запрещена, подполье активно процветает, и с этим нужно бороться и помогать местным властям. Се Лянь знает, что эта проблема требует срочного разрешения, поэтому тратит на неё все свои силы, надеясь, что это поможет жителям того региона жить спокойнее. Се Лянь передает документ ожидающему его Инь Юю, и тот коротко кивает, забирая протянутую бумагу и убирая её в папку. Он коротко отчитывается о последних событиях, глядя, как Его Величество устало подходит к окну, садясь на подоконник. — И последнее, Ваше Величество, – вдруг вспоминает Инь Юй, прежде чем уйти, – наложницы, которых привезли пару дней назад, уже готовы. Не желаете посмотреть? — Ты же знаешь, мне такое не нравится. Ему всегда была неприятна мысль, что людей просто забирают из дома и привозят в поместья или дворцы для ублажения господ. — Знаю, но этих людей мы выкупили у работорговцев. Самых привлекательных и тех, кому некуда было идти, доставили во дворец, остальных отпустили обратно к их семьям. Се Лянь прикусывает губу, обращая задумчивый взгляд в окно, на раскинувшийся под ним сад. На улице уже темнеет, солнце постепенно скрывается за горизонтом, собираясь утонуть в море в который раз, оставляя на воде яркие блики. «Если так, то ладно. Это...неплохая идея», – думает про себя мужчина, подпирая голову рукой. Он устал за последние дни, дела навалились на него неожиданно и большой горой, он хочет провести хотя бы один вечер, ни о чем не думая и просто наслаждаясь красивыми выступлениями девушек и парней. Ему с детства нравилось смотреть на танцовщиц, идеально владеющих своим телом, а с возрастом он углядел в этом и другой подтекст. Страсть и желание показать себя с лучшей стороны, чтобы тебя хотели. Пусть ему не нравилось думать о судьбах этих людей, он не мог не признать, что это было красиво. Возможно, у Се Ляня получится сегодня расслабиться. И не только эмоционально. — Ты проверял их? — Естественно, Ваше Величество, – заместитель сдерживается, чтобы не фыркнуть. Выбирать и готовить наложниц для короля – одна из его прямых обязанностей. Как будто он может отнестись к этому несерьезно. – Юноши и девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет, хороши лицом и телом, все здоровы, никаких проблем не имеют. Их привезли с Восточных Земель, поэтому их внешность немного отличается от нашей. Я подберу самых привлекательных, Ваше Величество. «Звучит интересно» – думает Се Лянь, накручивая локон длинных волос на кончик пальца. — Оставляю это на тебя. Спасибо, Инь Юй, можешь идти. Мужчина коротко кланяется в ответ и уходит, тихо прикрывая за собой двери. Се Лянь откидывается назад, прислоняясь спиной к стене, и устало выдыхает, опуская руку и позволяя локону упасть на его грудь. — Восток, да?

***

Теплый свет фонарей, расставленных по всему залу, заливает комнату, рассеивая полумрак вечера и приближающейся ночи. На полу в виде буквы «п» расставлены низкие столы с разнообразными угощениями и винами, привезенными из других стран, тут же рядом лежат подушки и напольные кресла, богато украшенные узорами из золотых нитей, на которых расположились чиновники, подзывающие пальцем слуг, чтобы те налили им вино. По бокам – доверенные лица Его Величества и главные помощники, к чьим советам он больше всего прислушивается; Се Лянь же занимает место прямо по центру, на небольшом возвышении, откуда открывается самый лучший вид на танцовщиц, и куда все эти танцовщицы и бросают свои быстрые, заинтересованные взгляды, желая привлечь внимание самого влиятельного человека в комнате. Где-то на периферии играет приятная незамысловатая мелодия, успокаивая и совсем не мешая приглушенным разговорам, тут и там возникающим за столами. Се Лянь делает глоток вина, что приятно обжигает горло и остается полусладким привкусом на языке. Этот сорт он пробует впервые – и ему нравится. Надо заказать еще пару бутылок. — Ваше Величество, наложницы готовы, они уже ждут снаружи, – полушепотом докладывает Инь Юй, сидящий справа от Се Ляня. — Пускай войдут, – коротко кивает мужчина, и заместитель делает быструю отмашку слуге, чтобы тот открыл двери. Первая, кого видит Се Лянь – высокая молодая девушка, с темными густыми волосами и смуглой кожей, она выглядит крупнее других девушек, но это по-своему привлекательно. «Самая старшая» – мелькает в голове у мужчины, и он смотрит дальше. Всего в зал заходят восемь танцовщиц и танцовщиков – пять девушек и трое юношей, они все молоды и красивы, на их лицах яркий макияж, глаза подведены черным, а в уголках мелькают цветные стрелки. Их костюмы открытые и вызывающие, мягкая тонкая ткань колышется при каждом движении, а на руках и волосах звенят всевозможные украшения, делая их мелодию частью танца. Се Лянь удовлетворенно хмыкает, откидываясь на спинку кресла и собираясь насладиться зрелищем, но расслабиться ему не дают. Рука с бокалом замирает, не коснувшись губ, а взгляд Се Ляня останавливается на удивительной красоты юноше, чья красная как кровь одежда почти не скрывает поджарого и крепкого тела. Его бедра плавно покачиваются, серебряные цепочки на талии и щиколотках озорно звенят при каждом движении, а широкие разрезы на тонких штанах, идущие от бедра и заканчивающиеся на резинке внизу, открывают прекрасный вид на сильные, упругие мышцы и стройные ноги. Се Лянь тяжело сглатывает, поднимая взгляд выше и задерживая его на тонкой талии, когда парень делает небольшую волну телом, позволяя увидеть, как мышцы перекатываются под бледной кожей. Мужчина чувствует, как понемногу краснеют щеки, и он надеется, что это все же от вина, а не того разврата, что предстал перед ним. Се Лянь не может подобрать более подходящего слова, потому что ощущение, что у этого парня всего одна цель – совратить, соблазнить, и король уверен, что дай тому волю – он разденется прямо здесь. Се Лянь не знает, кто додумался дать ему самую открытую одежду – на его груди всего небольшая полоска ткани, такая же красная, как и штаны, а все остальное тело выставлено напоказ, прикрытое лишь серебряными цепочками и браслетами, чей звон сопровождает каждое движение танцовщика, привлекая к себе больше внимания и удерживая взгляд. Когда Се Лянь в конце концов поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо этому наглому юноше, то встречается с уверенным прищуром черных глаз, изящно подведенных черной краской, а от уголков идут острые красные стрелки, делая взгляд танцовщика еще более соблазнительным. Он ухмыляется краешком губ, на секунду показывая небольшие клычки, и запрокидывает голову, медленно проводя ладонями по горлу, задевая украшения и спускаясь ниже, легко оглаживая грудь и живот. Он едва касается пальцами кромки штанов, что сидят непозволительно низко на бедрах, и убирает руки, вскидывая голову и позволяя длинным черным волосам, доходящим ему до талии, мягко опуститься себе на плечи. Цепочка, заплетенная в тонкую косичку, тихо звенит. Се Лянь чувствует, что еще немного, и его терпение закончится. — Кто этот парень? – шепотом спрашивает он у сидящего рядом Инь Юя, которого больше интересует та смуглая девушка. — Он? – мужчина переводит взгляд вперед, удивленно вскидывая брови, когда Его Величество кивает на юношу в красном. — Его зовут Хуа Чэн, двадцать четыре года, его привезли с самых дальних регионов. Знает два языка, если не врет, конечно. Он был одним из лучших наложников, которых мы привезли, правда характер скверный. — Почему? – тихо интересуется Се Лянь, не отрывая взгляда от проникновенного танца Хуа Чэна. — Очень самоуверенный. «Надо думать! С такими-то данными…», – мужчина оценивающе оглядывает танцовщика, прикусывая губу. — Он вам понравился? — Да, он…неплох, – вранье. Он чертовски хорош собой, знает это и не стесняется показывать, глядя на Се Ляня из-под опущенных ресниц, а с губ не стирается дерзкая ухмылка. Он поднимает руки над головой, сгибая одну в локте и цепляясь ею за другую, делает движения бедрами из стороны в сторону чуть более размашистыми и уверенными, из-за чего его талия красиво изгибается, а обнаженные ноги становится лучше видно из прорезей в штанах. Хуа Чэн неотрывно смотрит Се Ляню в глаза, ни на секунду не разрывая зрительного контакта и не позволяя Его Величеству перестать на себя смотреть. Он завораживает одним своим видом, в его внешности есть что-то дикое и необузданное, но это играет ему на пользу, делая его самым заметным среди танцоров, хотя никто из сидящих вокруг мужчин не может позволить себе хоть глазком взглянуть на этого юношу, даже если очень хочется, потому что, если им заинтересовался Его Величество – никто больше не имеет на него права. И Хуа Чэн понимает это лучше, чем кто либо другой, не собираясь отдавать это место другому кандидату. Он мягко проводит рукой по своему запястью, поднимаясь выше и оглаживая плечо, касаясь шеи кончиками пальцев и едва заметно прикрывая глаза. «Эрогенная зона» – быстро мелькает в голове у Се Ляня, и он думает о том, что применит это знание чуточку позже. А пока он наблюдает, уже не стесняясь и позволяя Хуа Чэну увидеть его заинтересованность, как юноша проводит ладонью вдоль линии подбородка, поднимаясь выше к острым скулам и спускаясь обратно, касаясь подушечками пальцев тонких губ, что приоткрываются в томном вздохе. Он чуть оттягивает нижнюю губу ноготком, облизывая губы и мимолетно касаясь языком пальцев, и Се Лянь тяжело вздыхает. Надо прекращать все это, иначе этот парень сведет его с ума. Хуа Чэн откровенно соблазняет его, наплевав на нормы хоть какого-то приличия. Он знает себе цену и преподносит Его Величеству себя в лучшем свете, не давая думать о ком-либо другом. — Прикажи привести его в мои покои ночью, – в конце концов говорит Се Лянь, хотя его заместитель и так уже это понял. Инь Юй сразу подозревал, что Хуа Чэн выкинет что-нибудь, он был самым нахальным из всех, кого им привезли, и самым спокойным в равной степени. Его, похоже, нисколько не волновало, что его забрали из родного дома и привезли в качестве наложника Его Величеству, и он был единственным, кто осознавал всю выгоду своего положения, несмотря на сложившуюся ситуацию. Инь Юй никогда не видел такого рвения и желания покрасоваться среди других только что привезенных наложниц, и это его в какой-то степени настораживало. И сейчас, глядя на его откровенные движения, он понимает, почему. Хуа Чэн не собирается быть на втором месте – он хочет быть лучшим, единственным, кто завоюет внимание и расположение Его Величества, и, надо признать, ему потрясающе это удается. — Будет исполнено, – тяжело выдыхает заместитель, отводя взгляд от дерзкого юноши и сосредотачивая его на смуглой танцовщице. Все-таки девушки ему нравятся больше. Хуа Чэн, кажется, слышит это, и ухмыляется, продолжая двигать бедрами в ритм музыки и звенеть всевозможными украшениями, чей серебряный блеск на светлой коже так приковывает взгляд Се Ляня. Он не может оторваться и признает поражение перед этим юношей, оказываясь полностью поглощенным этой дикой красотой и лисьим взглядом. Се Лянь достает белый платок с вышитыми золотыми нитями инициалами и легко кидает Хуа Чэну, выбирая его среди других наложниц и наложников. Юноша широко улыбается, плавным и красивым движением ловя платок почти у самого пола, превращая это в низкий поклон, и целует шелковую ткань, внимательно глядя на Его Величество из-под опущенных ресниц, наблюдая за его реакцией на такой жест и ухмыляясь краешком губ, когда видит, как с губ мужчины срывается удивленный вздох. Это определенно тот результат, на который он рассчитывал, поэтому Хуа Чэн выпрямляется, заправляя уголок платка за низкий пояс штанов, делая его частью костюма, и продолжает свой изящный танец, заставляя задерживать взгляд на своих бедрах и талии, вокруг которой мягко звенит цепочка, и которую Се Лянь хочет сорвать с него зубами. К счастью для него, выступление скоро заканчивается, и остаток вечера он проводит в попытках успокоить свое разыгравшееся воображение, изредка поддерживая с кем-то диалог, то и дело кидая короткие взгляды на дальний угол комнаты, где расположились танцоры, сидя за небольшими столиками. Се Лянь позволяет себе осмотреть (в который раз) тело Хуа Чэна с ног до головы, отмечая все его достоинства, когда сталкивается с чужим заинтересованным взглядом. Юноша беззастенчиво смотрит в ответ, откинувшись на подушки и покачивая в руке нетронутый бокал с вином. Он озорно подмигивает, и Се Лянь удивленно вскидывает брови, думая о том, что Хуа Чэн слишком много себе позволяет для своего положения и статуса, но это не значит, что Се Лянь против. Это…интригует. Завораживает, заставляя ожидать большего. О, и он уверен, что дождется.

***

Ветер задувает в окна, развевая легкие шторы, огонь свечей, расставленных по периметру спальни, слабо колышется, заставляя две тени танцевать. Одна из них – почти вдвое меньше из-за своего положения – глубоко вздыхает, не смея пошевелиться и ожидая чужих действий. Се Лянь изучающе смотрит на человека перед собой, протягивая руку и приподнимая голову Хуа Чэна, заставляя смотреть себе в глаза так же, как еще менее часа назад в большом зале, когда чужой бесстыдный взгляд прожигал его кожу. Хуа Чэн покорно сидит, сложив руки на коленях и позволяя Его Величеству делать с ним все, что угодно. Он весь вечер старался ради этого, чтобы оказаться за закрытыми дверьми чужих покоев, сидя на коленях перед самым влиятельным человеком в стране, потому что тот выбрал именно его, именно Хуа Чэн понравился ему, а не кто-либо другой. И если ему суждено было попасть в гарем Его Величества – он будет лучшим, он будет единственным, и никому не позволит занять это место. Эти изящные и обманчиво слабые руки должны касаться только его. Этот взгляд должен быть обращен только к нему. Эти губы должны целовать только его собственные. Хуа Чэн наклоняет голову, поворачивая ее в чужой хватке, и целует внутреннюю сторону ладони, прикрывая глаза и щекоча кожу дыханием. Се Лянь тихо хмыкает, и юноша переводит на него взгляд, полный покорности и ожидания, и мужчина не может дольше этого выносить. У этого человека совершенно нет стыда, он пользуется своей красотой и лицом также искусно и умело, как Се Лянь – мечом, и знает, какое впечатление производит. Он удивительно хорош, и Се Лянь готов это признать. — Встань, – тихо приказывает он, глядя уже снизу вверх, когда Хуа Чэн делает то, что ему велено. Юноша выше его на полголовы, но это совершенно не смущает Его Величество, лишь больше раззадоривает. — Итак, Хуа Чэн, ты предпочитаешь сверху или снизу? На секунду на его лице мелькает удивление, но он быстро возвращает привычную ухмылку. — Я не думал, что мне позволено выбирать, Ваше Величество. Его голос низкий и приятный, и Се Лянь чувствует мурашки на задней части шеи от его бархатного тембра. Хуа Чэн как будто мурчит, осторожно заигрывая и проверяя границы дозволенного. — Я лишь хотел узнать твои предпочтения. — Очень благородно с вашей стороны интересоваться моими желаниями, но я весь в вашей власти, Ваше Величество, – он двигается с места, начиная медленно ходить вокруг Се Ляня, и тот с интересом смотрит через плечо, позволяя Хуа Чэну эту маленькую игру. — Я могу трахнуть вас, заставить плакать и умолять меня разрешить вам кончить, – он подходит со спины, сокращая расстояние и не прикасаясь, но его присутствие ощутимо даже так, и шепчет проникновенно на ухо, – а могу стонать под вами, умолять быть со мной погрубее и выгибаться в ваших руках. Дыхание Се Ляня сбивается, и он прикрывает глаза, представляя себе оба варианта развития событий, понимая, что его устраивает все в равной степени, и, ох, как же он хочет попробовать все и даже больше. Но сейчас он должен выбрать что-то одно. — Снизу, – в конце концов решает он, резко поворачиваясь и сталкиваясь нос к носу с Хуа Чэном, – хочу стереть эту ухмылку с твоего лица. Вопреки его словам, Хуа Чэн ухмыляется только шире, в его глазах озорно блестят огни свечей, но он опускает веки, когда чувствует мягкие губы, прижимающиеся к его собственным в настойчивом поцелуе, и сильные руки на своей талии, пока его медленно подталкивают в сторону кровати. Он едва успевает выставить одну руку, чтобы они не ударились друг об друга, когда его опрокидывают на мягкий матрас, подминая под собой. Се Лянь проводит ладонью вдоль его спины, касаясь мягкой и прохладной кожи пальцами, и ведет по пояснице, заставляя прогнуться и прижаться ближе. Хуа Чэн тихо выдыхает сквозь поцелуй, чем Се Лянь и пользуется, проникая в его рот языком и касаясь им чужого, углубляя поцелуй и вырывая первый короткий стон у Хуа Чэна. Ох, да, эту музыку он хочет слушать всю ночь. На Хуа Чэне все та же одежда, только украшений стало меньше – остались только пара браслетов на запястьях и щиколотке и цепочка вокруг талии. Ей Се Лянь особенно рад. Он отрывается от чужих губ, плавно следуя взглядом вниз по крепкой груди, касаясь её кончиками пальцев и слегка дразня, доходя до талии и легонько дергая за серебряное украшение, слегка царапая кожу живота. Он ухмыляется, слыша тяжелый вздох Хуа Чэна, и ведёт ниже, задевая ногтями прямо над кромкой штанов. Ответом служит низкий и долгий стон, срывающийся с губ его наложника, когда тот запрокидывает голову, прикрывая глаза от удовольствия. — А казался таким бесстыдным, – поддразнивает его Се Лянь, наклоняясь к шее и прокладывая дорожку поцелуев от места за ушком до ключицы, не забывая оставлять собственнические метки на бледной коже мужчины, что тяжело дышит каждый раз, когда влажные губы касаются его. — Я могу быть, – в конце концов отвечает Хуа Чэн, глядя на Его Величество из-под опущенных век, – просто хочу, чтобы вы делали со мной, что пожелаете. Он томно шепчет последние слова Се Ляню на ухо, прикусывая мочку и спускаясь по линии подборка ниже, заглядывая в чужие глаза цвета янтаря и демонстрируя полную покорность. В ответ на это он слышит тихое рычание и сдавленно мычит в поцелуй, когда Се Лянь надавливает пальцем на его подбородок, заставляя его открыть рот, и грубо целует, зарываясь рукой в чёрные длинные волосы и оттягивая их, чтобы Хуа Чэн запрокинул голову, и углубляя поцелуй. Се Лянь ухмыляется, видя, как на щеках этого уверенного и дерзкого юноши расцветает румянец, а ведь они только ещё целуются. В голову приходит мысль, что он хочет увидеть, как будет выглядеть Хуа Чэн, когда они закончат. Будет ли он тяжело дышать, смаргивать слезы или неистово краснеть – Се Лянь хочет увидеть все это. Он, наконец, прекращает поцелуй, давая Хуа Чэну возможность вздохнуть, и спускается ниже, прихватывая один сосок губами и касаясь его языком, другой же зажимая пальцами. Сверху раздается низкий грудной стон, и Хуа Чэн зарывается рукой в волосы Его Величества, сжимая на затылке и прижимая ближе к своей груди. Се Лянь тихо хмыкает, стараясь не обращать внимания на то, как его собственное тело реагирует на прикосновения этого юноши. Он ещё немного лижет чувствительные соски, прикусывая напоследок, и спускается поцелуями к животу, ладонями проскальзывая вдоль спины и задерживаясь на пояснице, нажимая в том месте, где его пальцы сталкиваются с кромкой чужих штанов. Хуа Чэн вздрагивает, выгибаясь под умелыми руками и немного вздергивая бедрами, напрашиваясь на прикосновение, но Се Лянь намеренно игнорирует это место, оставляя поцелуи и засосы на животе. — Ты такой красивый, черт, – бормочет он, спускаясь руками на задницу и с силой сжимая, заставляя юношу судорожно вздохнуть, – у тебя шикарное тело. С этими словами он цепляется зубами за блестящую цепочку на чужой талии и дергает, слыша треск металла. Хуа Чэн вдруг высоко стонет от этого действия просто потому, как это выглядело, его откровенно заводит, когда Его Величество показывает свою силу и уверенность, поэтому он нисколько не жалеет, что отдался в руки этого человека. — Ваше Величество, – шепчет мужчина, когда Се Лянь все-таки доходит до его штанов, довольно быстро снимая их и оставляя Хуа Чэна совсем обнажённым по сравнению с собой. Он оценивающе смотрит на мужчину, раскинувшегося на его кровати и смотрящего на него томно и с желанием. — Я тебя слушаю, – мягко произносит Се Лянь, а в глазах пляшут черти. Боже, он хочет его съесть, Хуа Чэн такой идеальный везде, Се Лянь хочет целовать его и кусать всю ночь, доводя до криков и мольбы, а ещё касаться-касаться-касаться. Он хочет изучить каждый сантиметр этого тела, хочет найти все его эрогенные зоны, сжимать в руках эти крепкие бедра и задницу, чтобы на утро остались синяки. — Трахните меня, – на выдохе произносит Хуа Чэн, раздвигая ноги шире, – грубо, пожалуйста, не жалейте меня. Се Ляню потребовалось закрыть глаза и выдохнуть, чтобы успокоить разыгравшееся воображение. Хуа Чэн его в могилу сведет. — Конечно, милый, но знаешь, – он наклоняется ближе, обдавая дыханием покрасневшее ушко, – я и так не собирался быть с тобой нежным. Не после того представления, что ты сегодня устроил. Его поддразнивания имеют эффект, и Хуа Чэн всхлипывает, сжимая чужое плечо и отодвигая мешающуюся ткань в сторону. Се Лянь понимает его намек и снимает рубашку вместе со штанами, после падая на кровать и усаживая юношу к себе на колени. Хуа Чэн, кажется, не ожидал этого, поэтому едва не упал вперед, в последний момент успевая выставить руки по обе стороны от головы Его Величества. — Возьми, – он отрывается от чужого лица, когда ему в руки дают бутылочку с маслом, – растяни себя. Покажи, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Хуа Чэн краснеет, беря протянутую бутылочку и выпрямляясь. Ему на бедра тут же ложатся ладони, и Се Лянь с силой сжимает их, выбивая у юноши ещё один стон. Хуа Чэн подносит смазанные пальцы ко входу, медленно проталкивая один и прикрывая глаза. Он водит им внутри, растягивая, и скоро одного пальца становится мало, тогда юноша вводит второй, работая ими на манер ножниц, тихо постанывая от удовольствия. Этого все равно мало, он хочет больше, хочет, чтобы Се Лянь вошёл в него и грубо трахнул, не заботясь о состоянии самого Хуа Чэна. Раньше он не был в пассивной роли и был тем, кто трахал, а не кого. Но даже так его первый опыт его более чем устраивает, особенно тот факт, что его первым мужчиной в постели будет Его Величество. Это заводит только сильнее, и он наклоняется, срывая короткий поцелуй и горячо шепча прямо в губы Се Ляню. — Вы у меня первый, Ваше Величество, – он ухмыляется, видя, как расширяются чужие зрачки после этой фразы, – позаботьтесь обо мне. Се Лянь потрясенно выдыхает, сжимая руки на чужих бедрах сильнее и царапая их ноготками. С губ Хуа Чэна срывается стон, когда эти ладони переходят на задницу, сминая ягодицы, а внутрь проскальзывает ещё один палец. Се Лянь помогает ему растянуть себя, входя глубже и задевая простату. Тишину ночи нарушает затяжной высокий стон, когда пальцы продолжают массировать чувствительную точку, и Хуа Чэн всхлипывает. Он всегда наблюдал за своими любовниками, как они закатывали глаза, когда он попадал по этому месту, но никогда не мог в точности представить, что они испытывали. Сейчас он понимает. Волны удовольствия проносятся по всему телу, отдаваясь в паху, и Хуа Чэн хочет к себе прикоснуться, чтобы снять напряжение, но его руку мягко отводят в сторону. — Не трогай себя сегодня, – приказывает ему Се Лянь, и от его властных ноток в голосе юноша слегка дрожит, – я сам все сделаю. С этими словами он накрывает член мужчины рукой, немного сжимая и проводя вверх и вниз, заставляя Хуа Чэна уткнуться носом в свою шею. Чужие руки на его члене и в заднице вызывают дрожь и сладкую истому, и он ловит себя на том, что сам насаживается на эти пальцы, проталкивая их глубже в себя и осознавая, что этого чертовски мало. Ему интересно, как будет ощущаться чувство наполненности, когда Его Величество будет двигаться внутри, когда будет растягивать его стенки своим членом, раз за разом проходясь по простате. — Ваше.. Величество, – он рвано выдыхает, чувствуя губы на своей шее, – пожалуйста. — Умоляешь меня? – дразнит Се Лянь, глядя на раскрасневшегося Хуа Чэна. Кто же знал, что после таких дерзких танцев он будет таким трогательно нуждающимся. — Да, – шепчет мужчина, двигая бедрами в чужой хватке и постанывая, когда рука перестает ласкать член. — Тогда ты можешь, – подталкивает его Се Лянь, побуждая выпрямиться и сесть на нём верхом, – сделай всё сам. Хуа Чэн кивает, вынимая пальцы и чувствуя неудовлетворение от ощущения пустоты внутри. Он касается чужого возбуждения, проводя по нему ладонью и выбивая у Се Ляня низкий стон, после чего медленно опускается на член, плавно вводя его в себя и закатывая глаза. Это больше, чем пальцы, член идеально растягивает его стенки, погружаясь глубже, и Хуа Чэн надрывно стонет, когда его задница касается бёдер Се Ляня. В этом положении он так глубоко, это чувство непривычное и немного странное, но ему так нравится, это чертовски приятно, и Хуа Чэн показывает это, не скупясь на стоны и позволяя своему голосу эхом отражаться от стен. — Так... Хорошо, – почти шепчет он, чувствуя, как сильные руки сжимают его бедра и задницу, притягивая ещё ближе и слегка толкаясь на пробу. Хуа Чэн удивленно вскрикивает, когда член скользит у него внутри. Он так хочет коснуться себя, но ему запретили, и это возбуждает ещё сильнее, и Хуа Чэн приподнимается на коленях, опускаясь вниз сначала плавно, а потом чуть резче, постепенно набирая темп и красиво двигая бедрами. Он трахает себя членом Се Ляня, опираясь на его бедра сзади и красиво выгибаясь в спине. — Какой же ты красивый, черт, – благоговейно произносит Се Лянь, и мужчина всхлипывает от чужой похвалы, наращивая темп и вскрикивая, запрокидывая голову, когда его начинают трахать сильнее. Се Лянь подстраивается под его ритм, и каждый раз, когда Хуа Чэн опускается, мужчина вскидывает бедра, шлепая ими по его заднице и вбиваясь глубже. Через приоткрытый рот Хуа Чэна льются стоны, а в уголках глаз скапливаются слезы. Это не грубый трах, пока еще нет, но для мужчины это так ново и необычно, эти чувства и ощущения, которые он никогда не испытывал раньше, и он безмолвно просит о большем, глядя расфокусированным взглядом в глаза Его Величества. — Черт, ты только посмотри на себя, – восхищенно произносит Се Лянь, оглаживая ладонями чужие ноги, переходя на талию и живот, – с тебя картины нужно писать, когда ты так закатываешь глаза. В воображении мелькает фантазия о том, как его будут рисовать с натуры, пока в нём будет двигаться чужой член, и это подталкивает Хуа Чэна к краю, он высоко стонет, падая на грудь Се Ляня и позволяя ему трахать себя, но этого все равно недостаточно, он не может кончить без прикосновения к своему ноющему члену, но что-то подсказывает, что Се Лянь не выполнит его просьбу, поэтому он сжимает челюсть, кусая губы и тихо постанывая на ухо Его Величеству. В какой-то момент Се Лянь меняет их положение, роняя Хуа Чэна на кровать и раздвигая его ноги. Он резко входит, не медля больше и сразу же ускоряясь, с каждым толчком сильно ударяясь бедрами о чужую задницу, сжимая в руках ягодицы и буквально натягивая Хуа Чэна на свой член. Юноша громко стонет на это, срывая голос и запрокидывая голову, сильно прогибаясь в пояснице и прижимаясь к Се Ляню ещё ближе. Мужчина наклоняется к его груди, зацеловывая её, его руки везде, куда он может дотянуться, он гладит и царапает кожу Хуа Чэна, и тот почти плачет, красивые слезы все-таки катятся по его щекам, когда он зарывается пальцами в длинные волосы Его Величества. — Пожалуйста... Его речь прерывается стоном, когда Се Лянь снова попадает по простате, а после накрывает покрасневшие от укусов губы своими, сминая их и проскальзывая внутрь языком. Он целует долго и глубоко, пока им обоим не перестает хватать воздуха. — Чего ты хочешь, милый? – томно шепчет Се Лянь ему на ухо и улыбается, когда Хуа Чэн краснеет от такого обращения. — Позвольте мне кончить, Ваше.. Величество, – Хуа Чэн скулит, когда Се Лянь вбивается в него со всей силы, не давая времени на передышку. Все, что Хуа Чэн сейчас может – это стонать, показывая, как ему хорошо. Раньше он отказывался от этой позиции по той простой причине, что никто не мог заинтересовать его настолько, чтобы он решил подставить кому-то задницу. Но тут у него отчасти нет выбора, а с другой стороны – Се Лянь, кажется, именно тот человек, которому Хуа Чэн не боится себя доверить, кому позволяет касаться себя так, как никому до этого, целовать, приказывать и трахать его, пока он не начнет умолять. Возможно, он бы выдержал больше, больше издевок и поддразниваний, но у него это впервые, и простого грубого траха достаточно, чтобы он начал задыхаться и просить разрешения. — Хороший мальчик. Се Лянь довольно улыбается, когда Хуа Чэн всхлипывает от этой фразы. Он не замечал у себя раньше кинк на похвалу или милые обращения, но, с другой стороны, раньше он и был тем, кто сам такое говорил. Поэтому неудивительно, что он так ошеломлен реакцией своего тела на подобные слова, которые из уст Его Величества кажутся ещё желанней и приятней. Он вскрикивает и не может привести дыхание в норму, когда его члена наконец касаются, с нажимом проводя по всей длине и массируя большим пальцем головку, не переставая при этом двигаться внутри разгоряченного тела. Хуа Чэн вскидывает бедра, подмахивая и желая поскорее кончить, и Се Лянь позволяет ему, удерживая его таз на весу, заставляя прогнуться в его руках. Он делает особо сильный толчок, попадая по простате и проводя ещё раз по члену, когда Хуа Чэн выгибается дугой, запрокидывая голову и ловя ртом воздух, но оттуда вырывается только несдержанный стон, эхом отражающийся от стен спальни и мелодией оседая в ушах Се Ляня. Белесая жидкость пачкает его руку и живот Хуа Чэна, когда он кончает, сжимая в себе член, и этого хватает, чтобы Се Лянь со стоном сжал его ноги, прикусывая нежную кожу на шее и кончая внутрь, слыша тихий всхлип прямо над ухом от внезапного чувства заполненности. Хуа Чэн вцепляется в его плечи, удивленно распахивая глаза, когда чувствует, как его наполняют изнутри, это так непривычно, но очень сильно заводит, заставляя покраснеть. Се Лянь приподнимается на локтях, вовлекая юношу в чувственный поцелуй, медленно перебирая его губы и сцеловывая влагу с чужих щек. Хуа Чэн смотрит на него затуманенным взглядом и моргает пару раз, чтобы сфокусировать внимание на Его Величестве. Он рассеянно гладит его волосы, целуя его шею и линию подбородка. — Какие мы нежные, – поддразнивает его Се Лянь, щурясь и улыбаясь, когда Хуа Чэн фыркает, отводя взгляд. Мужчина смеётся, зацеловывая покрасневшие щеки и скулы, и это расслабляет юношу под ним, который все же рвано выдыхает, когда член выскальзывает из его растраханной задницы. Краска вновь падает на его лицо, когда он чувствует влагу, стекающую по его бедру. — Боже... Ему стыдно и смешно одновременно, сейчас, когда мысли более или менее пришли в порядок, он вспоминает, как вёл себя все это время, и это оказывается немного смущающим. Он немного не ожидал от себя такого поведения, даже когда намеренно дразнил Се Ляня, но это не значит, что он не захочет повторить этот опыт снова. — Все в порядке? – участливо спрашивает Се Лянь, заправляя черную прядь Хуа Чэну за ухо. — Вы слишком заботитесь об этом слуге, Ваше Величество, но да, все хорошо. — Я забочусь, потому что ты человек, а не игрушка, которую можно вертеть и трахать, а ещё потому, что ты сказал, что это твой первый раз. Хуа Чэн прикрывает глаза и улыбается. Все-таки он был прав, когда доверился этому человеку. — Спасибо. В конце концов они ложатся рядом, и Хуа Чэн обнимает Се Ляня за талию, утыкаясь носом в его шею и наслаждаясь мягкими поглаживаниями по голове. Он почти засыпает, когда сверху раздается голос. — Я надеюсь, ты трахаешься так же, как дерзишь, потому что на меньшее я не согласен. Хуа Чэн фыркает, смеясь и коротко целуя мужчину в ключицу. — Не волнуйтесь, Ваше Величество, я смогу заставить вас плакать, – низко шепчет он, ухмыляясь, когда рука сильно сжимает его волосы. — Отлично.