Anthurium

— Вы выглядите уставшим, Ваше Величество. Ответом ему служит тишина да усталый вздох, но Хуа Чэн не обижается, подходя ближе и заходя за спину, опуская руки на напряженные плечи. — Не пора ли сделать перерыв? Вы уже давно тут сидите. Он мягко надавливает ладонями, начиная делать массаж, и чувствует, как мышцы под руками понемногу расслабляются, а сам Се Лянь откидывается на спинку стула, запрокидывая голову, когда Хуа Чэн переходит на шею. — У тебя золотые руки, – протягивает он, прикрывая глаза. После напряженного дня массаж – самое то. — Только для вас, Ваше Величество, – улыбается Хуа Чэн, массируя пальцами затылок и слыша тихий стон. – Вам нравится? — Все-то ты замечаешь, – беззлобно отвечает Се Лянь, чуть улыбаясь. За то время, что Хуа Чэн находится подле него, он привык к небольшим подколам и поддразниваниям, и они ему нравятся. Иногда он сам отвечает тем же, принимая правила игры и наседая, в конце концов подавляя пыл Хуа Чэна. О, как же ему нравится наблюдать румянец на бледной коже. Хуа Чэн редко позволяет себе краснеть, но, когда это происходит, Се Лянь чувствует превосходство и старается продлить этот момент, наслаждаясь смущенным взглядом из-под длинных ресниц. — Естественно, – Хуа Чэн спускается ладонями ниже, с нажимом проводя пальцами между лопаток и заставляя Се Ляня выгнуть спину, – должен же хоть кто-то говорить вам, чтобы вы отдохнули. Я ведь забочусь о вашем здоровье. Се Лянь фыркает. — Да что ты? А мне почему-то кажется, что у тебя другие намерения. — Осмелюсь узнать, какие? – невинно произносит Хуа Чэн, массируя плечи и наслаждаясь мягкостью кожи. Он делает вид, что продолжает массаж, но сам запускает руки под широкий воротник, невесомо проходясь пальцами по ключицам и спускаясь ниже. Се Лянь не отвечает, позволяя мужчине делать, что он хочет, откидываясь на спинку стула и чувствуя, как Хуа Чэн наклонился ниже. Уха мягко касается влажный язык, очерчивая ушную раковину, а зубы осторожно прикусывают мочку. Се Лянь тяжело выдыхает, когда эти наглые руки скользят ниже, оглаживая пресс и слегка царапая ноготками, а к шее прижимаются мягкие губы, оставляя короткие поцелуи и кое-где засасывая кожу. — Вы все еще очень зажаты, Ваше Величество, – томно шепчет Хуа Чэн, а его низкий голос для Се Ляня как триггер, он обожает, когда мужчина разговаривает, когда шепчет пошлости на ухо. У Се Ляня мурашки по телу от этого бархатного тембра и игривых ноток в голосе, и он не сдерживает тихого стона, когда дыхание Хуа Чэна касается его уха, – позвольте помочь вам расслабиться. — Ты с каждым разом все наглее и наглее, – в голосе Се Ляня слышна улыбка, и Хуа Чэн фыркает, – ничего не смущает? — Мм, нет, – Хуа Чэн озорно улыбается, наклоняя голову и заглядывая Се Ляню в глаза. Мужчина скептически приподнимает бровь и смеется, – тем более, что вам нравится. Одно ваше слово – и я перестану. Он говорит абсолютно серьезно, но совершенно не волнуется, потому что знает – Се Лянь не попросит. Ему нравится, это видно по его взгляду и поведению. Так что Хуа Чэн без зазрения совести может дразниться дальше, зная, что ему за это ничего не будет. И Се Лянь об этом знает. Они неплохо читают друг друга, Хуа Чэн всегда очень точно угадывает настроение Его Величества – точно знает, когда можно позаигрывать, лукаво улыбаясь и дразня, а когда лучше сидеть смирно, выполняя все приказы и не действуя на нервы. И Се Лянь это в нем ценит. Поэтому сейчас он позволяет Хуа Чэну вольности, его точные касания и легкие поцелуи отдают пульсацией внизу живота, и Се Лянь в какой-то момент не выдерживает, разворачиваясь на стуле и притягивая Хуа Чэна для поцелуя. Мужчина тут же отвечает, ухмыляясь в чужие губы, и перехватывает инициативу, вынуждая Его Величество приоткрыть рот, и целует глубоко, с языком, выбивая у Се Ляня короткие стоны. Хуа Чэн кладет руки ему на талию, побуждая подняться, и ведет медленно в сторону кровати, на ходу расстегивая чужую рубашку и скидывая ее с плеч куда-то на пол. Се Лянь тихо хмыкает, не прерывая поцелуя, проделывая то же самое, после зарываясь пальцами в черные волосы, чуть оттягивая, как Хуа Чэн любит, и слыша тихий рык прямо в губы. Се Лянь мычит в поцелуй, проклиная этого лиса – ведь знает же, как Се Лянь заводится, когда он ведет себя так. Когда властно касается, развязно целует, дразнит и играется, заставляя Се Ляня выгибаться в его руках и прикрывать глаза от наслаждения. Ему нравится самому помыкать Хуа Чэном, изматывать его и смущать, но в то же время он обожает, когда Хуа Чэн доминирует над ним, показывает свою силу, заставляя умолять и кричать, а после сцеловывает выступившие от переизбытка эмоций слезы, обнимая и поглаживая по плечу. Он любит любого Хуа Чэна, во всех его проявлениях, поэтому сейчас, в эту ночь, он позволяет ему взять верх и опрокинуть себя на кровать, тут же прижимая к мягкому матрасу всем телом и вклиниваясь между ног. Хуа Чэн не медлит ни секунды, наклоняясь к чужой шее и оставляя собственнические метки, целуя и слегка прикусывая, только чтобы услышать рваный вздох над ухом. Се Лянь не стесняется показывать, что ему нравится, откидывая голову на подушку и давая Хуа Чэну больше пространства для поцелуев, чем тот тут же и пользуется. Его касания, нежные, но чувственные, заставляют Се Ляня дрожать и просить больше, и он направляет голову Хуа Чэна ниже, к своей груди. Мужчина быстро понимает намек, лаская кожу горячим языком и губами, прикусывая соски и ухмыляясь на последовавший за этим низкий стон. — Его Величеству нравится, когда его ласкают? – весело спрашивает Хуа Чэн, любуясь румянцем на чужих щеках. — Вы прямо таете в моих руках. У него голос откровенно довольный, ему нравится смотреть на реакцию Се Ляня на свои слова. Он давно заметил, что мужчине нравится его голос, поэтому он меняет интонации, играется и наблюдает, как это воспримет Его Величество. Се Лянь отзывается на его провокацию смущенным стоном, пряча лицо за ладонью, которую Хуа Чэн тут же отодвигает в сторону, прижимая его запястье к кровати и нависая над мужчиной. — Не закрывайтесь от меня, Ваше Величество. Вы очаровательно выглядите, – он буквально мурчит, и Се Лянь не может этого больше выносить. От этого проникновенного и откровенно жадного взгляда хочется спрятаться, но в то же время и узнать, что будет дальше. — А ты, я смотрю, любишь поболтать, – не остается в долгу Се Лянь, даже если действительно смущен чужими выходками. — Найди своему длинному языку другое применение. Взгляд Хуа Чэна вспыхивает, и в глазах мелькает что-то темное, что Се Лянь не способен сейчас разобрать, но он удивленно вздыхает, когда мужчина смотрит на него голодными глазами, тут же наклоняясь и зацеловывая грудь, руками обводя талию и ведя ладонями ниже, сжимая чужие бедра и задницу. Се Лянь всхлипывает, ведь Хуа Чэн прекрасно знает, куда нужно надавить, где оставить поцелуй, а где легонько укусить, чтобы доставить наибольшее удовольствие и насладиться высокими звуками, вылетающими изо рта Его Величества, и которые может слушать только он. Хуа Чэн не церемонится, быстро снимая чужие штаны вместе с бельем, ногтями царапая чувствительную кожу на внутренней стороне бедра и под коленом, заставляя выгибаться в его руках. В какой-то момент он прекращает свои ласки, выпрямляясь и внимательно глядя на Се Ляня под собой, рассматривая каждый сантиметр его тела, каждый оставленный на его коже поцелуй, который потом расцветет бордовым бутоном. В конце концов он останавливается на его лице, любуясь покрасневшими щеками и затуманенным взглядом. — На колени, Ваше Величество, – нахально произносит он, ухмыляясь на распахнутые в удивлении глаза и яркий румянец на щеках от такой фразы. Кто, кроме Хуа Чэна, может позволить себе приказать Его Величеству встать на колени? Никто, и мужчина пользуется этой возможностью, с ухмылкой наблюдая за реакцией Се Ляня. — Ты…совсем обнаглел, – говорит Се Лянь, отойдя от шока, и возмущенно мычит в поцелуй, которым его одаривает Хуа Чэн, не давая продолжить фразу. Се Лянь шумно выдыхает через нос, сдаваясь и позволяя мужчине целовать себя, исследуя языком его рот и удерживая голову. — Но ведь вас это заводит, верно? — ….Черт бы тебя побрал, да. Хуа Чэн скалит зубы, обхватывая Се Ляня за талию и переворачивая на живот, заставляя встать на колени и прогнуться в спине. Щеки и шею затапливает жаркий румянец, но мужчина лишь в предвкушении ждет, что будет делать Хуа Чэн. Он чувствует, как чужие ладони скользят вдоль его туловища, задевая соски и царапая внизу живота, не касаясь самого главного, перемещаются на спину, надавливая на поясницу и заставляя Се Ляня практически лечь грудью на матрас. Белая простынь мнется в его пальцах, когда губы Хуа Чэна прижимаются к его загривку, прикусывая кожу, и идут поцелуями дальше, оставляя метки на спине, а влажный язык скользит вдоль позвоночника. Се Лянь постанывает от этих манипуляций, чувствуя, как чужие ладони мнут его бедра и задницу, и он уверен (надеется), что на утро там останутся синяки. Прикосновения на какой-то момент пропадают, и Се Лянь не может видеть, что Хуа Чэн делает, поэтому вздрагивает от неожиданности, когда его бедра касаются губами. Мужчина зацеловывает его ноги, прихватывая зубами нежную кожу на внутренней стороне и наслаждаясь высокими звуками, льющимися изо рта Его Величества и сладкой мелодией оседающими у него в ушах. Се Лянь вскрикивает, когда Хуа Чэн оставляет укус на мягкой ягодице (он краснеет от одной мысли о том, что на его заднице теперь след чужих зубов). — Вы так дрожите от моих прикосновений, – дразнится Хуа Чэн, не переставая ласкать чувствительную кожу. — Заткнись, – стонет Се Лянь, когда возбуждение становится сильнее, но он из принципа не прикасается к себе, – займи уже свой рот чем-нибудь другим. Наверное, хорошо, что он не видит оскал Хуа Чэна после этой фразы и его голодный взгляд. — Как прикажете, – низко отвечает он, тут же исполняя чужую просьбу. Сжатого колечка мышц касаются языком, и Се Лянь вздрагивает, роняя голову на постель, и протяжно стонет, когда Хуа Чэн начинает работать языком, чередуя мелкие и широкие мазки. Се Лянь чувствует волны возбуждения от каждого прикосновения к этому месту, и замечает за собой, как начинает подаваться назад, напрашиваясь. От Хуа Чэна не укрывается этот маневр, и он крепко сжимает чужие бедра, не позволяя двигаться и заставляя замереть на месте, принимая все ласки в полном объеме и не самовольничая. Се Лянь высоко стонет от этого, лишенный возможности насадиться на чужой язык, и вынужден просто ждать, давая Хуа Чэну полную свободу действий. Мужчина лишь ухмыляется на попытки Его Величества получить больше, но он сжаливается, надавливая кончиком языка на мышцу и проникая внутрь, растягивая стенки. Се Лянь дрожит, с его губ не переставая льются стоны, он уже перестает контролировать себя, когда влажный язык проникает глубже. Этого мало, он привык к большей наполненности, но сегодня ему хочется кончить так, только от того, что Хуа Чэн ласкает его задницу своим ртом. Се Ляню интересно, как они выглядят со стороны, но попытка представить оканчивается еще одним несдержанным стоном, что эхом отражается от стен. Это слишком пошло и горячо, но в голове проскальзывает мысль о том, чтобы когда-нибудь использовать зеркало. Не важно, кто из них в каком положении будет, это будет выглядеть…Се Лянь отбрасывает эти мысли, сосредотачиваясь на настоящем, на пульсации в паху, на сильных руках Хуа Чэна, что удерживают его от лишних движений, на горячем языке, растягивающем его нутро. Се Лянь упускает момент, когда Хуа Чэн добавляет один палец, проталкивая его внутрь и надавливая на простату. Он удивленно распахивает глаза, не контролируя громкость своего голоса, когда Хуа Чэн начинает ее массировать, посылая разряды по венам, заставляя выгнуть спинку сильнее и подставиться под прикосновения. Се Лянь высоко стонет, утыкаясь лбом в сложенные руки и прикусывает губу, пока Хуа Чэн чередует язык и пальцы, явно издеваясь и проверяя его выдержку. — Сань Ла-ан, – протягивает он, краснея, когда Хуа Чэн приподнимается, оставляя при этом пальцы внутри, и просто ждет. — Чего-то желаете, Ваше Величество? – непринужденно спрашивает он, надавливая на простату и наблюдая за тем, как дрожит тело Се Ляня от его ласк. — Ты…знаешь, чего, – Се Лянь отчего-то смущается, не решаясь озвучить просьбу нормально, и он не удивляется, когда Хуа Чэн начинает играть в дурачка и делать вид, что не понимает, о чем он. — Боюсь, что нет, Ваше Величество, – черт, Се Лянь слышит эту улыбку, но ничего не может поделать. Этот лис слишком наглый, но его речи только больше распаляют, так что мужчина прощает ему эти дерзости (всегда будет прощать, на самом деле). — Я хочу кончить, – он на пределе уже, на самом деле, но ему не хватает пары точных касаний, а сам он даже не пытается прикоснуться к себе – знает, что ему не дадут. И эта безвольность в его положении, эта пассивность и необходимость просить и умолять нешуточно заводят Се Ляня, привыкшего к тому, что это он издает указания, а не наоборот. И когда он сам вынужден просить Хуа Чэна, подчиняться ему, пускай только в постели и даже не всегда, – это доставляет новые ощущения, сводит с ума и возбуждает. Он ни за что не признается Хуа Чэну, что ему нравится, когда тот им помыкает (не то чтобы Хуа Чэн сам этого не замечал – он просто не хочет слишком сильно смущать Его Величество). — А если хорошенько попросить? Се Лянь закусывает губу, чувствуя новый прилив смущения и то, как весь дрожит от почти что приказного тона Хуа Чэна. — Сань Лан, позволь мне кончить, умоляю, – он тихо стонет, срываясь и озвучивая свое желание так, как это хочет услышать Хуа Чэн. Мужчина скалится, наклоняясь и прижимаясь грудью к чужой спине, бедрами – вплотную к его заднице, чтобы Се Лянь мог почувствовать его возбуждение. Член скользит между ягодицами, когда Хуа Чэн ласкает чужую шею языком, поднимаясь выше и покусывая покрасневшее ушко. — Как пожелает Ваше Величество, – низко шепчет он, ухмыляясь, и тянется к бутылочке с маслом, выливая его на пальцы и смазывая член. Се Лянь высоко стонет, когда он проникает внутрь, растягивая и приятно заполняя. Хуа Чэн входит медленно и дает время привыкнуть, и сам низко стонет Се Ляню на ухо, когда начинает двигаться. Он не прикасался к себе с самого начала и теперь шумно выдыхает от чувствительности. Хуа Чэн прижимается к спине Се Ляня, не оставляя между ними ни сантиметра, и вбивается в горячее нутро, не забывая оставлять поцелуи на плечах и шее, наслаждаясь высокой мелодией чужих стонов. Се Лянь подается назад, насаживаясь и откровенно наслаждаясь чувством наполненности внутри и тем, как быстро и жестко двигается Хуа Чэн, проникая глубоко и задевая простату. Он кричит, чувствуя влагу в уголках глаз, когда его члена наконец-то касаются, плотно обхватывая в кольцо и проводя несколько раз, массируя головку. Он извивается в чужих руках, пытаясь получить разрядку, но Хуа Чэн хмыкает ему на ухо, пресекая его действия и удерживая Се Ляня на месте, с силой сжимая его бедро, прижимая к себе и входя глубже. — Сань Ла-ан, пожалуйста… Он всхлипывает, сдаваясь и просто принимая то, что ему дает Хуа Чэн, чувствуя невыносимый жар внизу живота. Мужчина выполняет невысказанную просьбу, увеличивая темп и еще пару раз проводя по его члену, когда Се Лянь крупно вздрагивает в его руках, срываясь на длинный стон, в котором смутно можно различить чужое имя, и кончает себе на живот, пачкая руку мужчины и постель. Дорожки слез катятся по его щекам, когда он расслабляется и позволяет Хуа Чэну трахать его, чтобы самому дойти до разрядки. Движения Хуа Чэна становятся все более размашистыми, и он сбивается с ритма, когда в итоге кончает, изливаясь внутрь, а его низкий голос, сорванный в стоне – словно мед для ушей Се Ляня. Он краснеет, когда Хуа Чэн заполняет его, и подставляет шею под короткие поцелуи, чувствуя, как его обнимают сильные руки, не давая пока отстраниться. Се Лянь поворачивает голову, и его скул тут же касаются теплые губы, сцеловывая слезы и втягивая в мягкий поцелуй. В их положении это не очень удобно, и вскоре он отстраняется, отворачивая голову и роняя ее на постель, пытаясь отдышаться. Хуа Чэн приподнимается, лаская его спину, рассеянно прижимаясь губами к лопаткам, и Се Лянь не сдерживает слабого стона, потому что Хуа Чэн все еще внутри, и каждое его действие отдается дрожью по телу Се Ляня. — Я не переборщил? – аккуратно спрашивает мужчина, в конце концов выходя из чужого тела, не без улыбки наблюдая, как белесая жидкость течет по бедрам Се Ляня. — Тц, шутишь что ли? – бормочет мужчина, переворачиваясь на спину и только сейчас замечая, как затекли ноги и спина. — Я тебе не девственница. Хуа Чэн смеется, ложась рядом и целуя чужие плечи, приобнимая мужчину одной рукой и прижимая к себе. Се Лянь с радостью идет в его объятия, устраиваясь головой на предплечье и утыкаясь носом в ключицу. — Простите, простите, – он улыбается, а в голосе ни капли раскаяния. — Зато вы теперь выглядите расслабленней. — Дурак, – Се Лянь не может сдержать улыбки, когда Хуа Чэн его поддразнивает, и только легонько стукает мужчину по плечу, выдыхая и прикрывая глаза, чувствуя, как Хуа Чэн выводит только ему известные узоры на его спине. Но это, как ни странно, прекрасно успокаивает.