Кристоф-Химмельско-раммовская Санта Барбара по заказу Паульхена

      Со дня встречи Тилля и Эгона прошло уже четыре дня. Стоит подвести общие итоги: Рихард уходил из дома, не говоря куда, но ночью возвращался, Кристоф уже три дня не ночевал дома, Оливер успокоился, видя, что барабанщик не строит никаких планов по захвату сердца Пауля, сам Пауль решил зачем-то взяться за ум, Флаке купил себе «Дорогу к Хель» и сам начал что-то писать, а Тилль продолжал отлынивать от работы, его уволили, и сейчас он искал себе новое место.       Но работой были заняты не все его мысли. Он часто думал о группе, ещё одном выступлении, карьере. Линдеманн вспоминал, как говорил своей группе: «… Во-первых — меня всё заебало, во-вторых — меня сегодня босс посыпал битым стеклом, и я взял несколько выходных «прийти в себя», ибо такой ëбаной хуйни в моей жизни давно не было, в-третьих — на меня снизошло вдохновение! Нам надо писать альбом! Нам надо выступать! Нам надо быть теми, кем мы хотели быть! Мы должны делать то, из-за чего свалили, Пауль, Флаке — вы из дома, я — от жены, Оливер — от старой жизни, а Кристоф и Рихард за компанию, в эту квартиру. Мужики, мы должны что-то делать, ëперный балет!..»       «И что теперь? Мы выступили, пару дней были теми, кем мечтали быть, а теперь обратно».       Тилль снова решил собрать всех на ужин.

***

      — Ты обещал ужин, — грустно пробубнил Пауль, глядя на пустой стол.       — Поговорить нам надо, — спокойно ответил Линдеманн.       — Ну так давайте решим все вопросы по-быстрому, — Кристоф нервно поглядывал на наручные часы. Было видно, что после работы он куда-то собирался и не планировал задерживаться.       Но Тилль поймал его, стоило Шнайдеру переступить порог квартиры.       — Да куда ты уходишь постоянно? Ты уже с нами не живёшь, твои вещи тут как будто чисто символически находятся! — крикнул Пауль, резко взмахивая руками и вскакивая с места.       — Хайко! — Оливер взял его за плечо и посадил обратно.       — Оу, тебя это волнует? — Кристоф как-то стушевался.       Обычно эти слова говорят с издёвкой, хотят ими задеть или обидеть, но Шнайдер правда не ожидал, что кто-то за него беспокоится.       — Да! — ответил Пауль.       — А не должно, не тот человек этот Шнайдер. Всё равно ничего нормального тебе не ответит, — подал голос молчаливый весь вечер Рихард.       «Да чего я тебе сделал?!» — почти взревел у себя в голове ударник, — «Это ТЫ меня бросил, а не я! ТЫ ушёл! ТЫ не хотел меня!»       — Мы не для обсуждения приключений Кристофа тут собрались, а для… — начал было Тилль, но его перебили.       — А чего это я не тот человек? И это я нормально не отвечаю?! — взвился Кристоф, — вставая с места, упираясь руками в стол.       — Допустим! — Рихард сделал то же самое.       Их лица были слишком близко. Они буквально чувствовали жар ненависти друг друга.       — Кристоф, — позвал негромко Кристиан. — тебе что-то Пауль ответил. Он ждёт, когда ты расскажешь, куда уходишь.       Шнайдер отпрянул от разъярённого Круспе и поглядел на Хайко.       — Давай мы с тобой после ужина это обсудим.       Ридель напрягся.       — Зачем тебе это знать? — спросил он у Пауля.       — Не знаю, волнуюсь почему-то, — но потом улыбнулся. — может у него другая группа и он нам изменяет. Уйдёт вот, а такие ударники с неба не падают.       — Ну да… Я проверял, — тыкнул Пауля локтем в бок Кристиан.       Обстановка немного успокоилась.       — Ну так о чём это я? — спросил Линдеманн, наливая себе немного шнапса. Он не представлял как теперь по-другому дела вести.       Только под градусом.       — Постой, я хочу кое-что сказать, — прервал его Рихард.       Шнайдер закатил глаза, Оливер опустил взгляд, Пауль взял его за руку под столом, как бы говоря этим: «Не боись, всё будет хорошо», Флаке сложил на столе руки в деловом треугольнике, а Тилль тяжело вздохнул, отдавая Круспе рюмку.       — Я ухожу в сольник. А на этом всё, — он разом выпил шнапс и, громко стукнув дном рюмки об стол, вышел из кухни.       Линдеманн вздохнул, взял бутылку и, открутив крышку, начал пить из горла. Собрание было окончено.       — Как сольник?! Рихард! — выбежал следом за гитаристом Пауль.       Круспе остановился и обернулся.       — Мне надо немного развеяться. Я не покидаю вас, — он сделал паузу, а потом кивнул на кожанку Шнайдера. — пока что.       — Мне… Будет тебя не хватать.       — Меньше оров, больше свободы. Кури сколько хочешь и прочее. Без меня тебе будет только лучше. И, знаешь, прости за тот вечер. Я не хотел кричать, был на взводе, сам не в себе.       — Ничего страшного… Просто возвращайся скорее… — Пауль мялся на месте, застенчиво глядя в пол.       — Идëшь ко мне? — тихо спросил Рихард, зная, что Пауль не станет ничего делать.       — Да… — так же тихо и застенчиво проговорил Хайко, шагнув в объятия лид-гитариста, чем сильно удивил его.       — Пауль, прости меня… Просто прости… За всё прости меня, — сбивчиво шептал Рихард, зарываясь в мягкие волосы.       — Лучше бы у Кристофа прощения попросил и жили бы как раньше, — не подумав бросил Пауль.       Круспе отстранился, мрачнея.       — Как раньше уже не будет. Этого не хотим ни я, ни Шнайдер, ты можешь просто понять это и смириться.       Рихард ушёл.       Снова ушёл. Просто сбежал от собеседника.       И как же он себя за это ненавидел.