Сборник драбблов: "Ты подобен разрушению"

Двигатель взревел, и я выжал педаль газа, собираясь как можно скорее покинуть эту проклятую улицу с гребаным домом Хейзов. Изначально знал на что иду. Она же еще ребенок. Ни черта не понимает. И не собирается понимать. И чем я только думал? — Блядство! Рулю в очередной раз досталось и я шумно выдохнул, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Но куда там, мысли вернули меня к миссис Хейз и нескончаемому числу пакетов. И я едва ли не молился о том, чтобы мои догадки не подтвердились, пока набирал номер матери. На том конце провода слышатся гудки и вскоре ответ. Мне не до прелюдий, поэтому я сразу перехожу к делу: — Ты это сделала? В моем голосе ядом сочится гнев, раздражение. Она знает, что я почую вранье, начни она увиливать, поэтому я лишь в очередной раз прошу про себя, чтобы все оказалось ложью. Моя мать не может быть такой бессердечной сукой! — Что? О чем ты милый? — растерянно доносится женский голос в ответ, но я слышу просыпающиеся в нем нервные нотки. Дерьмо! — Я знаю, что у матери Белль ониомания. Поэтому я спрашиваю еще раз: ты это сделала? — Что сделала? — словно совершенно не понимая о чем я, возмутилась. — Грейс и я прошлись по магазинам, разве это запрещено? Я лишь хотела ей помочь. Немного развеяться. Она была так подавлена… — Блять! Какого хуя ты делаешь?! — Кристофер! Не смей при мне выражаться! — шикнула мать в ответ, а я так и видел, как она скривила губы в недовольстве. — Ничего страшного не случилось! Мы купили пару новых платьев, туфель… — Ты ведь знаешь о состоянии их счета? Знаешь, сколько там осталось и повела ее на гребаное авеню? Улицу с самыми дорогими бутиками города? — Я не тащила ее туда силком, Кристофер, — осаждая меня, проговорила мать, а я отчетливо услышал, как она подожгла сигарету. — Грейс взрослый человек и она сама может отвечать за свои поступки. Тебе бы стоило заняться твоей новоиспеченной невестой. Она слишком юна и ей требуются ежовые рукавицы. Воспитывать и воспитывать. Зачем, ну зачем ты в это лезешь? — Как там Матиос, мама? — цежу я, а на том конце провода слышится кашель, словно миссис Вуд подавилась табачным дымом. — Кто? Ох, я знаю этот голос. Такой вкрадчивый, елейный. Но мне поебать, ты влезла на мою территорию, а сюда даже отцу путь заказан. — Садовник, мама, — издеваясь, растягивая слова, поясняю я, будто это имеет какой-то смысл. Она прекрасно знает, о ком я говорю. — Я тут случайно залез в твои счета и не досчитался трехсот семидесяти пяти тысяч долларов — ровно столько стоит небольшой бунгало на островном побережье. Куда ты летала за последние полгода уже трижды. — Расскажешь отцу? Вот так быстро переходим к делу. Мне нравится. — Я не хотел бы его расстраивать, но тебе придется убраться из жизни Хейзов. С поправкой на оплату клиники для миссис Хейз. Завтра же. Ты сделаешь это завтра же, — сухо диктую я, обгоняя несколько машин подряд, морщась при виде фиксирующих камер по ограничению скорости. — Хочешь оставить малышку Белль без присмотра? — выпуская дым, едва ли не шипит от злости. — Совсем недальновидно. Мальчик из ее школы определенно на нее запал. Как его…Мэт? Кажется да. — Это не твое дело. — Нет, но девочки в таком нежном возрасте хотят попробовать многое. Ты ведь прекрасно помнишь свои школьные годы? Слушать ее невыносимо. Будто ядом уши заливает, убеждаясь, что я почти оглох. А внутри меня клокочет злость, едва не перехватывая дыхание. — Клиника. Миссис Хейз. Завтра, — твердо проговорил, сбрасывая звонок. В офисе дел по горло, но сейчас мне путь туда заказан. Я слишком раздражен. Поувольняю к херовой матери половину команды. Мне нужно расслабиться и переключиться. На автомате набираю номер единственной, кого готов терпеть в своем обществе или же наоборот. Гудки раздражают, как и то, что она не отвечает с первого раза. Давай же, возьми трубку. Мне нужно в тебя. Сейчас. — Ты дома? Даже если нет, тебе придется вернуться. Я собираюсь всаживаться в тебя долго и нудно, пока спазмами не пойдет все твое тело, и ты не станешь умолять меня прекратить. — Да, — легко и беззаботно отвечает. Слава моему дьяволу! — Я заеду, — сухо констатирую. Выбора у нее нет. — Что-то случилось? — уже взволнованно и мне это не нравится. — Ничего хорошего. Не спрашивай. Я не хочу отвечать. — Ты голоден? — аккуратно переводит тему. Умная девочка. — Позже, — откликаюсь и выдерживаю паузу, раздумывая. — Надень что-то, что не жалко. — добавляю, резко выкручивая руль на повороте. — Мм-м, ладно. Я могу встретить тебя голой? — предлагает, а перед моими глазами уже во всю играют картинки ее обнаженного тела. — Мне нравится. — Потом ужин? — мягко прощупывает мое настроение. — Да. — Хорошо. Я жду тебя. Едва заметно, но я слышу ноты радости. Слишком рано, Шерил. Слишком. Паркуюсь возле гаража, но не успеваю заглушить двигатель, как ворота открываются, пропуская меня внутрь. Занимаю свободное место рядом с “Порше” стоимостью около трех миллионов долларов, верой и правдой заработанных на честных взятках. Хмыкаю собственным мыслям и блокирую ключом свое авто. У дочери мэра отменный вкус. Мне нравится ее дом выдержанный в стиле хайтек и царившая в нем стерильность. И еще мне нравится ее трахать. Шерил красивая. Она знает об этом, но всегда теряется рядом со мной, словно чувствует себя уязвимой. Стройная обладательница стоячей груди не малого размера. Ростом невысокая, но меня никогда не привлекали модели. Волос темный, длинный, жесткий, идеальный для того, чтобы удерживать ее за хвост на месте. Острый нос и пухлые губы, глаза зеленого оттенка. Кожа гладкая, с ровным тоном от загара и без единого изъяна. На ней всегда так много внимания, а она прикована ко мне. Досадная несправедливость. Девушка стоит на лестничном проеме. Полупрозрачная ткань распахнутого халата оттесняет оттенок ее кожи. Шерил неуверенно жмется к стеклянным перилам, пытаясь оценить мое состояние. Я хорошо знаю этот взгляд откровенно-изучающий, будто она зондирует почву. Не могу сдержать предвкушающий оскал, на ходу расстегиваю запонки от “Jacob & Co”, убирая их в карман брюк. Шерил сглатывает, мягко отступая в сторону своей спальни. — Будет больно? — вот так просто, сразу и я молча киваю. — Ты останешься, потом? — бегло облизывая губы, добавляет. — Если ты захочешь, — обманчиво-спокойно отвечаю, аккуратно вешая рубашку на стул. — Хочу. — Мы это уже проходили, — бессовестно напоминаю и вижу, как мышцы на ее лице дергаются, словно она вспомнила то, что так силилась забыть. — Тебе не обязательно быть…, — осекается на полуслове, спотыкаясь об мой испытывающий взгляд. — Каким? — с издевкой спрашиваю. Ты знаешь какой я. Давай не будем притворяться. — Меня пугает то, что я вижу, — набираясь решимости, цедит, хмурясь. — Правда? И что же ты видишь? — вкрадчиво интересуюсь, вытаскивая ремень из брюк, отмечая, как ее глаза недоверчиво косятся на пряжку. Она молчит и меня откровенно это нервирует, но все же сдается и подходит ко мне, пытаясь заглянуть в мою давно прогнившую душу. Смотрит снизу вверх, пока тонкие пальцы борются с пуговицей на моих брюках. — Я соскучилась, — почти жалобно, но меня этим не проймешь. — Что ты видишь? — Ты раздражен. Ощутимо агрессивен. Не знаю, кто тебя вывел, но постарался он хорошо. Разве мне нужно констатировать очевидное? Вызов. — Я контролирую себя. — Да, я вижу. И это меня пугает. Холл, не сейчас. Не провоцируй. — Ты рассудительный хуже, чем эмоциональный, — поясняет, пристыженно пряча взгляд. Мне смешно, но я не позволяю смеху драть мое горло. Рассудительный хуже? Возможно. Так меня на дольше хватает, а значит и ей придется терпеть меня дольше. Разумеется, я такой не обойдусь обычных жестким трахом, мне понадобится больше. И она даст мне это, независимо от своего желания. Губы кривятся в подобии металлической усмешки и Шерил впивается в меня непримиримым взглядом. Я поддаюсь вперед, склоняясь прямо к ее шее, вбирая тонкий аромат ее кожи с нотами апельсиновой цедры, пряных специй и винным привкусом. Она никогда не пользуется со мной духами. Знает, что я их не люблю. Они раздражают вкусовые рецепторы, не давая как следует насладиться истинным вкусом. — Я хочу трахнуть твой рот, — обжигая своим дыханием гладкую кожу, властно диктуют, наматывая распущенные волосы на кулак. Шерил послушно опускается к моим ногам, оказываясь прямо напротив ширинки, тонкими пальцами избавляя меня от остатков одежды. Ее полупрозрачная тряпка слетает с ее плеч и растекается вокруг нее, открывая потрясающий вид на полушария ее приподнятой задницы, с едва уловимыми отметинами. Она обводит языком крупную головку, слизывая выступающую каплю смазки. Пальцы ложатся на основание члена, немного надавливая, сжимая. Выдыхаю сквозь стиснутые зубы, насильно притягивая ближе, вынуждая накрывать ствол горячим влажным ртом. Шерил старается и я это чувствую. Член никогда не умещался в ней целиком, поэтому я одобрительно поглаживаю ее щеку костяшками пальцев, когда она берет его особенно глубоко, задерживая дыхание. Она знает, что у нее есть несколько минут, перед тем, как я возьму контроль. Совсем немного времени, чтобы она в очередной раз попыталась ко мне привыкнуть. Но я быстро теряю терпение и надавливаю пальцами на ее скулы, вынуждая открыться, толкаясь бедрами на всю длину возбужденного члена и девушка тихо взвизгивает, давится, вынужденно подчиняясь, пока я всаживаю в нее. В прошлый раз она жаловалась, что у нее неделю болело горло. Черт и почему мне настолько плевать? Меня много, слишком много для нее, но я не могу остановиться. Несколько рваных толчков и Шерил болезненно кривится. Знаю, у нее обжигающе саднит горло и сводит губы. Она давится воздухом и захлебывается собственной слюной, бегущей по ее подбородку. Охуеть, как же блядски она выглядит! Вбиваюсь до самого основания, но на этот раз ненадолго. Глухой рык, царапает мою глотку. Накатывающий в паху жар становится едва ли выносим, фактически требуя необходимой разрядки. Отстраняюсь, жадно вбирая в себя воздух. Сдерживаюсь и вновь насаживаю ее на себя, жестко трахая ее рот. Она стонет с членом во рту и плотнее смыкает губы, я скалюсь, когда ее рука опускается меж ее ног. Шерил нетерпеливо ерзает, как течная сука. Болезненной хваткой натягиваю ее волосы, получая в награду полный муки всхлип. Механическим движением совершаю несколько особо ярых фрикций и отстраняюсь. — Открой рот шире, — диктую, грубо сжимая ее подбородок, не задумываясь о том, что завтра там могут проявиться не особо привлекательные синяки от моих пальцев. — Шире. Еще. Обхватываю себя рукой, в мгновение оказываясь на пике. Густая, вязкая сперма пачкает ее лицо, ударяя по припухшим, покорно открытым губам. Что-то попадает на язык, остатки я добираю пальцами, проталкивая в ее услужливо распахнутый рот. С силой притягиваю ее за волосы ближе, она болезненно морщится, носом утыкаясь в стремительно твердеющий член, вынуждая языком собирать остатки семени со ствола. В ее влажных от слез глазах совсем нет осуждения. Она всегда может меня остановить или попытаться, но я прекрасно знаю, что глубоко внутри ей это нравится и она надеется, что я ее не послушаю. Тянусь к бумажнику, извлекая из него презерватив. Ощущения в резинке притупленные, без особо ярких вспышек, но риск не всегда оправдывает средства. Взгляд сам по себе скользит по мягкой коже ремня и перемещается на чистую от синяков шею. Шерил следит за мной и бегло сглатывает. Ее зрачки испуганно округляются, когда я беру аксессуар в свои руки. — Поднимись, — приказываю, пальцами поглаживая идеальный на ощупь материал. Обхожу ее сбоку, оказываясь у нее за спиной. Сжимаю хрупкую шею ладонью, упиваясь тем, как ее трясет. Дышу полной грудью, налившимся кровью членом вжимаясь в обнаженные ягодицы. Шерил трусливо жмурится и я втягиваю дрожь ее страха, едва ли не давясь этим невыносимо-потрясающим, удушающе-манящим запахом, действующим как спусковой механизм. Ремень затягивается вокруг ее горла, а моя рука ползет вдоль ее тела, к низу живота, касаясь нежных складок. Пальцем проникаю в нее, но почти сразу добавляю второй. Чем глубже, тем отчетливее ощущаю влагу, размазывая ее по стенкам, увлажняя узкий вход. Провожу языком по изгибу ее челюсти и девушка в моих руках сладко стонет, пока я не дергаю поводок на себя, вынуждая ее приподняться на носочки, жадно вбирая воздух, выбившийся из ее легких. Ее грудь прерывисто вздымается и я пачкаю темный ореол соска ее смазкой, зажимая бугорок между пальцами, болезненно натягиваю и тру, вырывая скрипучий стон из ее горла. Зажимаю нежную кожу между зубов и всасываю в полость. Она скулит так, что в моей глотке рождается глухой рык. Толкаю ее на кровать, подкладывая подушку под бедра, чтобы было удобнее ее трахать. Шерил пробует ерзать, ощущая себя совершенно уязвимой. Я давлю на ее поясницу ладонью, грубо протискиваясь между ее ног и одним рывком всаживаю в нее, срывая мучительный крик, что рвет ее горло. Не сдерживаюсь, звучно отвешивая шлепок по ее бедру, эхом отбивающийся от стен, любуясь на красные отметины своих пальцев, начиная жестко двигаться в ней. Не даю привыкнуть. Во мне не остается ничего. Лишь одни животные инстинкты. Обдолбаться можно, как в ней хорошо! Она мелко мотает головой, из-за чего ремень на ее шее затягивается, практически душит. Она умоляюще всхлипывает, пытаясь вырваться из моей хватки или хотя бы отстраниться. — Кристофер… — Тихо, — шиплю ей в лицо. Я чувствую полностью власть над ней и знаю, что меня ничто не остановит. Не один. Сука. Жалобный. Всхлип. Просто. Блять. Не сейчас-с! Гребаное освобождение! Отпускаю поводок, давая ей возможность вдохнуть, пока ближе притягиваю за бедра к себе и грубо раздвигаю ее ягодицы. Врываюсь безжалостным толчком, растягивая своим членом, вдалбливаюсь во всю длину и отстраняюсь, чтобы через секунду наполнить ее снова и снова, раз за разом срывая еще более отчетливые, болезненные крики. Девушка подо мной едва способна двигаться под градом ударов и звучных шлепков бедер о бедра. Она царапает постель, и поджимает пальцы на ногах от очередной порции боли. Упирается лицом в подушку, словно так может спрятать от меня свои раздражающие слезы. — Кристофер, пожалуйста… Приглушенный всхлипами шепот режет мой слух. Я чувствую, как она вся сжимается подо мной, не выдерживая моего давления. Окончательно зверею. Дергаю ее шею за ремень на себя, из-за чего Шерил фактически рвет глотку от боли, но молниеносно подчиняется, до конца насаживаясь на мой член, спиной вжимаясь в мое дышащее огнем тело. — Расслабься, — сквозь зубы рычу, приказывая, а в ответ мне лишь полный муки всхлип и горячие слезы капают на мою руку, создавая чувство, словно выжигают под собой черные чернила и где-то там внутри окончательно разъедают остатки чего-то живого. Встряхиваю головой. Не собираюсь себе противиться. Наматываю кожаный поводок на кулак, прижимаясь к ней всем своим телом. Двигают жестко и быстро, скалясь, от ощущения стекающей по моему стволу смазки. Похотливая. Лживая. Сучка. Ты ведь прешься от меня? Прешься от того, что я с тобой делаю! После подолгу рассматривая в зеркале наливающиеся цветом синяки и гематомы. Как будто я этого не видел. — Тебе нравится, — утвердительно шиплю я. — Скажи, что тебе нравится чувствовать мой член в себе! Нравится, когда я трахаю тебя совсем неподготовленной! — деспотично требую и Шерил до одури охуенно сжимает меня внутри, когда по ее телу ползут спазмы. — Да..., — глухо давится собственным скулежом. На большее ее не хватает. Затягиваю поводок сильнее, лишая ее возможности дышать, пока ее ногти на впиваются в мою кожу, оставляя за собой красные следы царапин. Она мечется подо мной, пока я резкими толчками вбиваясь в ее источающее соки тело. Ее мышцы крепко обжимают меня внутри, делая ощущение физического обладания невыносимо-острым. Она брыкается в моих руках. Задыхается. Давится собственным скулежом, что каким-то образом просачивается сквозь ее глотку. Она срывает все мои стопы, зарождая в глубине моей груди режущие мою глотку стоны. Тонкие пальцы цепляются за кожу ремня, а в ее глазах плещется обнаженный ужас. Грубо впиваюсь в ее губы, почти кусая, проталкивая язык, отпуская поводок, но не даю сделать и вдоха. Я пожираю ее, словно умираю от дикого голода. Облизываю, кусаю, практически трахаю ее рот языком, снова и снова, твердо заявляя свое право на нее. Одним рывком переворачиваю ее на спину, не прерывая мучительных терзаний ее пухлых губ. Ладонь смыкается на ее талии, другой рукой ближе притягивая девушку за бедра к себе, силой вынуждая для меня раскрыться, изнутри распираю ее членом. Ее тело принимает меня одуряюще приятно, и я упиваюсь дарованным моментом. Больно прикусываю ее соски, вынуждая выгибаться и захлебываться в собственных стенаниях. Приподнимаюсь, взяв в плен ее щиколотки, вынуждая свести ноги вместе и согнуть в коленях. Ее киска отблескивает влагой. Провожу головкой члена по ее лобку и всаживаюсь внутрь, жадно и быстро вколачиваюсь в ее тело, раз за разом вызывая крики боли, наслаждения и отчаяния. Шерил больше не плачет. Она терпит и пытается наслаждаться, пока мои мысли возвращаются к брошенной впопыхах фразе: “Тебе нравится владеть”. Черт, малышка, если бы ты только знала как…

***

Выбрасываю использованный презерватив в урну, направляясь в сторону душевой. Горячие потоки воды омывают мою пылающую кожу и я чувствую, как хрупкое тело прижимается ко мне со спины. Ее ноги дрожат и я подхватываю ее за талию, не давая упасть, блуждая глазами по наливающимся кровью, красным подтекам на ее шее. Перестарался. Подбородок ничуть не лучше: весь искусан и покрыт всеми оттенками синего. Скольжу взглядом ниже, утыкаясь на следы от своих пальцев на ее запястьях. Знаю, что ее задница пылает огнем и на ней тоже остались отметины, как и на ее бедре, где непременно остался след от зубов. Шерил жмется ко мне. Выпрашивая нежный, аккуратный поцелуй, который я оставляю на ее искусанных губах, но не смотрю в ее полные боли глаза. — Почему ты такой? Ее голос утопает в потоках воды. Она не ждет от меня ответа. Знает, что мне нечего на это сказать. Я просто мысленно вспоминаю о мази, позволяющей быстрее заживать синякам. Кажется, я оставил ее в тумбе у кровати. — Я люблю тебя, — шепчет, и утыкается носом в мою широкую грудь, позволяя отчетливо ощутить степень ее отчаяния, а у меня сводит челюсть.