Пять раз, когда Эмма и Реджина форменно облажались со свиданием

II: Я звоню отменить встречу. Почему? Я в больнице. Только когда в кармане звонит мобильник, Эмма вспоминает. Доктора Вейла поражает скорость, с которой ослабленная девушка вцепляется в узкие карманы джинсов и, победив в неравном бою с ними, хватается за телефон. — Реджина, — поднимает трубку она, голос сдавлен от боли. — Мисс Свон, — ледяным тоном отвечает Реджина, четко проговаривая каждый слог. — Я осведомлена о том, что у вас отсутствует чувство времени, но когда кого-то приглашают на обед, вежливо на него приходить вовремя. Особенно, когда на его приготовление тратят несколько часов, и… — Я в больнице, — перебивает Эмма. И на этой ноте Доктор резко приподнимает руку девушки, чтобы наложить гипс. — Твою же мать! Она смотрит на него убийственным взглядом, но тот лишь пожимает плечами. По ту сторону провода тишина. А затем Эмма слышит гудки. — Просто потрясающе… — откидывается девушка на больничные подушки. Следующее, что она помнит, это врывающаяся в комнату Реджина. Злая Реджина. — Ваши некомпетентные медсестры отказывались сообщить, в какой палате мисс Свон, — с порога заявляет она Вейлу, который выглядит как человек, что изо всех пытается не улыбаться. — Предлагаю напомнить им, кто управляет этим городом. Я могу превратить их жизнь в сущий кошмар. Нет, я могу превратить жизнь каждого в сущий кошмар. — Э-эм, ладненько, — тянет доктор. — Пусть гипс затвердевает, а я пока дам вам с мэром время побыть наедине. — Мы не… — начинает Эмма, но Вейл ретируется быстрее, чем пострадавшая успевает закончить, так что вся смертоносность Реджины теперь сосредоточена на ней. На лице Миллс написано, что женщина изо всех сил пытается сохранить контроль. — Что произошло? — глубоко вздыхает Реджина (и считает до десяти про себя, по подозрениям Эммы). — Я не хочу об этом говорить, — бормочет Свон. — Тебе не обязательно было приходить, — добавляет она. — Я знаю, — говорит Реджина и вздыхает. Она шагает из стороны в сторону, стуча каблуками по паркету. Звук эхом отдается в голове Эммы. — Как ты умудрилась так глупо пораниться? — Я в порядке, — настаивает Эмма. — Где Генри? — Дома у Ника, — рассеянно отвечает Реджина. — Он сегодня на ночевке. У Свон голова раскалывается. Наверное, это сотрясение мозга — не потому что Генри ушел на ночевку и собирался пропустить их семейный ужин — хотя доктор Вейл установил, что сотрясения нет, и царапина на лбу поверхностная. — Почему он ушел к Нику? — Действительно, зачем! — фыркает Реджина с «да-ты-блин-издеваешься» выражением лица. Вейл снова входит. — Вам есть где переночевать сегодня, шериф? — спрашивает он, протягивая ей рецепт на обезболивающие. Сильные обезболивающие. — Она переночует в моем доме, — говорит Реджина тоном, не терпящим возражений. Эмма предпринимает слабую попытку сопротивления. — Я могу позвонить родителям, — предлагает она. Свон, конечно, не совсем понимает, почему с ними не связались доктора, но благодарна каждому, кто этого не сделал. Суета Снежки — последнее в списке того, что Эмме надо. Реджина закатывает глаза и игнорирует ее. Пока Вейл объясняет Реджине правила обращения с гипсом, Эмма смотрит на женщину. Теперь перед ней сконцентрированная, внимательная Реджина. Она красиво одета, но впрочем, она всегда одета с иголочки. Волосы идеальными прядями спадают по плечам. Вырез платья открывает вид на изысканную кожу. Эмма закрывает глаза и думает, что лучше попытаться вздремнуть. Реджина, по-видимому, переместилась в больницу с помощью магии, потому что, купив лекарства по рецепту, она так же переносит их в свой дом на Миффлин-стрит, а затем поручает Эмме лечь на диван и вручает ей бутылку воды с обезболивающими. — Теперь объясни, — говорит хозяйка дома, стоя у изголовья и скрестив руки на груди. Все, что видит Эмма со своего ракурса, — это уничтожающий взгляд, кружевные колготки и каблуки. Господи боже. — Я же сказала, что не хочу об этом говорить, — настаивает она. Обезболивающие уже начинают тем временем действовать. — Эмма, — выгибает бровь Реджина. — Ты же помнишь, что Лерой знает все про всех? Как удобно, что мы с ним теперь приятели… — Хорошо, ладно, — стонет Эмма. — ЯупаласмостатроллейгоняясьзапесикомАрчи. Напряжение на лице Реджины тает в секунду, когда она расшифровывает бормотание, и комнату наполняет заливистый смех, ненароком разливающий тепло в груди Эммы. — Идиотка. — Эй! Раненым вообще-то доброе отношение полагается, — дуется Свон. — Брось, — разводит руки Реджина, — я более чем учтива! Ты хоть раз видела, чтобы я взбивала кому-то подушки? Позже Миллс разогревает им поесть. И пусть мясо суховато («Это от начала и до конца твоя вина, Свон, я хочу, чтобы ты знала это»), Реджина нарезает все мелкими кусочками, чтобы Эмме не пришлось волноваться об использовании ножа. Поужинав, Эмма начинает зевать как котенок, и Реджина помогает ей подняться в гостиную. Протянув одну из своих ночных рубашек, которую можно надеть не повредив гипс, Миллс дает девушке время принять душ и переодеться. Вернувшись, Реджина видит, что Эмма уже забралась под одеяло. Ее голос тихий от усталости. — Спасибо, Реджина, — шепчет Эмма сонно. В тусклом свете ей виден только силуэт женщины в дверном проеме. — Спокойной ночи, Эмма, — говорит Реджина, а затем выходит, тихо прикрывая дверь, и комнату окутывает приятная тьма.