Рыжий — цвет безумия

      Никакого Сергея здесь нет...       Юлия сразу поняла, что здесь нечисто. То был уже не Разумовский, чудаковатый филантроп с некоторыми перепадами настроения, но некто более сильный, грозный... Хищные глаза опасно пронзали девушку сквозь душу, заставляя сжаться в углу и дышать полной грудью.       — Ол-л... — она было хотела позвать на помощь, но твёрдый голос остановил её:       — Не смей!!! Произносить это имя в моём присутствии!       — Серёжа, да что с тобой? Ты совсем больной?!       Раскатистый смех ответил сам за себя...       — Маленькая, глупенькая, — глумился мужчина, постепенно наступая на девушку, сердце которой готово было остановиться от страха. — Ничего не понимаешь? Имя мне Птица, Тряпка прозвал меня именно так. Когда ему грозит опасность, я захватываю его тело.       — И какая же «опасность» ему грозит на данный момент?!       — В данном случае — это ты.       Слёзы страха текли, не переставая, пока, наконец, не закончились, уступая место тихим всхлипываниям.       — Чем же я снова не угодила? Птиц... или как там тебя... — дрожащий, но в то же время уверенный голос разрезал тишину.       — Тем, что увилась за ним, не даёшь ему мыслить рассудительно, пытаешься завладеть его сердцем!!! — мужчина опасно поднёс зажигалку. — Я так этого не оставлю...       — Ты несешь бред!!! Ты... ОН унижал меня, совершенно не воспринимал, с чего это вдруг?! Он мне не нуж... Нет!!! — она боится огня до стука зубов, до пульсации вен, а тут ещё и настолько близко. — УБЕРИ! Умоляю!!!       Он абсолютно игнорировал её попытки достучаться до него и воззвать к остаткам разума.       — Ещё одна пустышка, такая наивная... огонька боишься? А если я поднесу её к столько милому личику? — но та уже с трудом сосредотачивалась на смысле его слов. Ей стало всё равно, словно отключился инстинкт самосохранения, а вскоре появился так называемый нервный тик.       — Пожалуйста, – всё силилась она, медленно и осторожно подступаясь к нему навстречу, что вызвало о Птицы неподдельный шок. — Ты ведь хочешь убивать меня, дерзай. Я устала.       Между ними — стена, и никто из не мог пробиться через неё. И да, если она сделает ещё хоть шаг, то её золотисто-рыжие волосы вспыхнут пламенем... Наблюдая за гуляющим огоньком, Юлины глаза горели ярко-салатовым, в которых отражался сам Чумной Доктор...       — От чего ты устала? Приносить каждый день кофе и улыбаться?       — Скорее лицемерить, показывать, что всё в порядке...       Лицо альтер-эго исказила гримаса наигранного замешательства, показалось даже, что он разозлился, но виду не подал.       — То есть, — произнёс он, вскидывая левой бровью, — тебе можно канючить, а мне — нельзя? Это так не работает, милая.       В следующий миг их взгляды соприкоснулись, и молодая секретарша увидела в глазах мужчины настоящий укор. Это был взгляд озлобленной на своего ребёнка матери за то, что тот капризничает. Что это? Куда делось их хрупкое, но такое сокровенное доверие? Неужели за столь короткий срок — десять минут — они потеряли эту тоненькую нить, которая совсем недавно помогла им установить не только общий язык, но и симпатию?       — А даже так, давай, спали меня. Убей!       Данные слова обескуражили Чумного Доктора, вынуждаться пробудиться чистосердечность Серёжи.       — Ты нарушаешь правила моей игры, милая, — расставляя акцент на каждом слове, процедил он, не спуская с неё глаз. — Я не советую продолжать...       — Нет никакой игры. Есть только твоя скука, — пролепетала Юля, которой уже достигла финальной точки фиолетово. — Сожги меня. Или сверни шею. Ну-же...       Это уже слишком, она мазохистка?!       — Зачем тебе это нужно?! У тебя прекрасная жизнь, в отличие от меня!       До этого невнимательно слушающая его Юля закричала неестественно высоким для неё голосом:       — Прекрасная, говоришь... ПРЕКРАСНАЯ?! С самого детства я мечтала быть актрисой, или режиссёром, или художником... родители были против! Отец вечно изменял матери и не приносил деньги в дом, а та выбивала свой гнев на мне! Дети в начальной школе бросили в меня мусорное ведро, а учительница сказала, что я сама виновата, поделом мне! Мальчики избили меня в углу... а еще на моё семнадцатилетие один из них попытался изнасиловать! И не понёс наказания... вернее, мне не поверили. И самое главное — подруга... за всю жизнь у меня никого дороже неё не было... она помогала мне жить... но потом ТАКОЕ сказала... и предала...       В её горле встал ком, а на глаза навернулись новые слёзы, грозившие на этот раз перерасти в плач.       — У меня никого нет... Смысла жизни нет.       На удивление, Разумовский слушал внимательно и даже... сочувствовал ей? Он произнёс это вслух – то, что она и сама знала, но что так боялась услышать от кого-либо.       — Что же она тебя сказала?       О, много чего...

***

      — Ты дерьмо в моей жизни!       — Пожалуйста...       — Я тебя ненавижу!       — Хватит.       — Да только я тебя одну и терплю такую!       — Пожалуйста, хватит, прекрати!!!       Да... её бывшая подруга решила разорвать с ней любую связь. Юля тогда даже на колени упала:       — Пожалуйста, только не уходи, прошу тебя! Я изменюсь, обещаю, ты только не уходи! Что угодно, только прошу... ПОЖАЛУЙСТА!!!       В тот день она пыталась вскрыть себе вены, но её остановили...       — Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ! НЕ ХОЧУ!!!       Это слишком, всю жизнь она старалась быть идеальной для всех: родителей, учителей, единственной подруги... Все её бросили. У неё не осталось ни-ко-го.

***

      — Вот, теперь ты знаешь, — она заставила себя улыбнуться и выдавила из себя смешок. – Прости, если тебе это всё неприятно, мои слёзы и эти жалобы на жизнь... Люди не любят жалеть, думаю, ты уж и подавно. Но раз уж ты всё-таки спросил, я подумала... что... станет легче. Помнится, меня родители на день рождения к ней не отпустили, а она меня потом гнобила до самого конца... Чтобы я не сделала, во всём видела косяк. А потом... на парня променяла!       — Юль...       Издевательства в школе, избиения, бросивший друг... как она всё-таки похожа... на Серёжу. Птица всегда считал долгом защищать, по его мнению, слабого Тряпку, а тут ещё одна такая же...       — Ничего не говори. Я слишком устала, чтобы терпеть это дальше, Птица... Прошу, облегчи мои мучения, отправь меня туда, куда отправил Гречкина... Может там мне будет хорошо, и больше никто не посмеет меня обидеть...       До этого издевательская улыбочка на губах рыжего сменилась на гримасу... сострадания?       — А чего же сама не уйдешь?       Юля лишь усмехнулась, показывая ему свои изрезанные острыми предметами запястья.       — Ты...       — Да, пыталась, и не раз. Чуть в психушку не сдали. Даже родные не пожалели... кому я вообще нужна? Вот она прекрасная жизнь! — на глазах девушки вновь навернулась непростительная влага. Птицу это явно не устроило, он со странной осторожностью схватил её за запястья, заглядывая ей в глаза:       — Так, ну-ка, не реветь, нытик, а то твоё подсознание сотворит мне пару в виде Птицы женского пола... — он загадочно улыбнулся. — А вообще, Серёжу ведь тоже унижали постоянно, до истерик доводили, как и тебя, кстати. Но ничего, он выкарабкался, нашёл себе настоящего... — на этом слове существо заметно понизило интонацию, — друга.       После чего как бы невзначай обнял её так, чтобы она уткнулась носом ему в грудь.       — Дура ты, конечно, позволяла себя использовать... Хочешь — проревись, может поможет. Я потерплю...       Юля была несказанно рада такому подарку судьбы, поэтому остаток вечера просто ревела Птице в грудь.       В грудь Чумного Доктора...       Рубашка уже насквозь промокла от потока нескончаемых слёз, но она не унималась, лишь когда почувствовала на своей голове нежные и весьма чуткие поглаживания, смогла чуточку успокоиться.