Искусство мысли

      Ночь тихо сдавала свои права, гасли на светлеющем небе одна за другой звезды. Серый сумеречный час вступал в свои права. Взбалмошный, утопленный ночными гуляниями город спал. Последние одинокие забулдыги давно расползлись по канавам и домам. Таверны опустели, стража дремала на воротах.       Ее спутники мирно посапывали в своих комнатах. Сегодня им всем будут сниться долгие красочные сны, от которых легко не проснуться. Так и быть, даже хорошие. Лейна задержалась на пороге комнаты, накидывая на себя чары отвлечения и бесшумно засеменила вниз по лестнице.       Лошади на конюшне тоже спали. Все, кроме одной. Не то чтобы это был здоровый сон, но кто проверит? Лейна тихо зашла в денник, обходя по широкой дуге спящего конюха. Лошадь даже не всхрапнула, когда она прилаживала на нее сумку и заматывала тряпьем копыта. Можно было уйти пешком. Для телепата затеряться в городе — не проблема. Но ей нужно было намного дальше, за город, за многие мили, которые быстро не преодолеть.       Животное послушно зашагало на поводу из конюшни по двору к воротам. Тихо. Ни вздоха, ни шороха, ни мышиного писка. Лишь открыв засов на воротах, Лейна позволила себе выдохнуть.       — И далеко ты собралась?       Стоило только отвлечься! Лейна вздрогнула, круто развернулась, уже продумывая возможные варианты спасения.       «Ты же должен был спать, черт возьми!», — едва не выкрикнула она обиженно, но вместо этого лишь очаровательно улыбнулась, сдерживая порыв запустить в помеху доминейтом. Не поможет.       — Захотелось прогуляться. — Лейна невинно погладила лошадь по шее.       — В такой час? — Лаларту сложил руки на груди. Один из камней в его перчатке намекающе светился.       Кроме простых штанов, рубашки и неизменного артефакта на нем сейчас ничего больше не было. Даже сапоги Лаларту то ли забыл, то ли не успел надеть, морозя босые ноги о холодный камень.       — Почему бы и нет. — Лейна взяла лошадь под узды и потянула за ворота. Лаларту ожидаемо ухватился за повод и парой быстрых шагов оказался перед Лейной, мешая пройти.       — Куда ты собралась?       Голубые глаза смотрели на нее с выжиданием и бдительностью. Лейна улыбнулась светло и открыто, будто была только рада появлению внезапной помехи.       — Мой дорогой, пропусти, — она мягко коснулась его щеки, заглядывая в глаза, — у девушек бывают свои невинные ночные развлечения. Ты знаешь?       — У обычный девушек — возможно. Но разве ты к ним относишься? — Лаларту усмехнулся, его взгляд посветлел, неотрывно следя за тонкими девичьими пальцами, заскользившими по его плечам.       — Не делай из меня какого-то монстра, — нежный шепот обжег его ухо, — мне нужно совсем немного свободы. Неужели откажешь мне в столь малом? — Последнюю фразу она прошептала ему в губы.       Темные колдовские глаза завораживали, а обнимающие за плечи руки удерживали надежнее любых чар. Лаларту позволил себе поддаться, увлечься этой забавной игрой, с головой утонуть в сладких чарах с запахом озона и ежевики.       — У тебя не получится убедить меня отойти, — Лаларту улыбнулся чуть насмешливо и расслабленно, успокоенный очередной чародейской причудой.       Лейна улыбнулась в ответ, ласково поглаживая его по спине. Он потянулся к ее губам, завороженный и открытый, окутанный магией, что древнее всего на свете. Он успел почувствовать сладость ее губ и тепло дыхания, прежде чем услышать нежное: «Уверен?», и потонуть в мучительной агонии.       Боль была такой резкой и неожиданной, что Лаларту поперхнулся вздохом, осел к ногам чародейки, ударяясь коленями о холодный камень. Грудь жгло огнем, разъедающим злым огнем, от которого в голове царил кровавый туман, а мышцы сводило от бессилия. На белой рубашке расползалась уродливая кровавая клякса, все растягивающая свои отвратительные щупальца по светлой ткани. Лаларту прижал ладонь к сердцу, со смесью недоверия и боли нащупывая торчащее из груди костяное острие. Как же так? За что?       Он поднял на нее потемневшие от боли глаза, силясь найти в ее лице ответ. Лейна сделала плавный шаг назад, выхватывая из его рук поводья. В ее глазах не было ничего, лицо напоминало мраморную маску, такое же идеально холодное и безразличное.       — Я же просила тебя пропустить, — она все же соизволила ответить. — Но ты отчего-то решил, что способен удержать меня. Я знаю, что эта рана для тебя не смертельна. Демон внутри тебя не даст тебе умереть.       Лаларту опустил голову, прикрыл глаза, экономя силы. Лейна легко взлетела в седло, тут же направив лошадь в открытые ворота. Лаларту молчал. Темная кровь заливала камни двора. Белая рубашка промокла насквозь, став алой, и неприятно липла к телу. Лаларту молчал, слушая едва различимый стук копыт по мостовой, чувствовал, как одинокая всадница исчезала в предрассветном тумане, теряясь в паутине улиц. Страха смерти не было. Была лишь боль. Та, боль, о которой с течением лет он почти забыл. Боль раздирала его изнутри, заставляя все ниже опускать голову, все сильнее сжимать кулаки.       Лаларту с трудом вывернул руку, выдергивая из своей спины тонкий костяной стилет. Вспышка боли на миг ослепила и оглушила его. Стилет с тихим стуком упал рядом. Детская безделушка. Но сила ведь не в нем…       Перед глазами вспыхнуло воспоминанием нежная улыбка Лейны, ее серые глаза, полные любви и обожания. Затем обеденный зал, полный крови и безжизненных тел. Лаларту зашипел сквозь зубы, повалился на бок, пережидая новый приступ боли. Белые кудри испачкались в крови, пропитались ею, темнея и тяжелея. Лаларту хрипло дышал, чувствуя, как сознание и силы покидают его вместе с утекающей кровью.       Внутри заворочалось нечто жуткое и темное, разбуженное болью души и тела. Это нечто оскалило свою голодную пасть, предлагая славную охоту. И утренние, рожденные в углах домов и стен зашевелились, раскрыв свои пустые глаза. И голубые глаза потемнели, утратив свою человечность.