Седьмое чудо света — Пак Чимин

Мин стоял в центре зала, вокруг сплошная темнота. Он озирался по сторонам, пытаясь узнать место, в котором находится. Вокруг валялись кучи разбитых стёкол, кое-где они ещё остались на стенах, но были покрыты мелкой паутиной трещин. На полу виднелись алые капли крови, дорожка из которых вела к выходу. Он понял! Это зал для танцевальных практик. Ватными ногами он следовал по дорожке из кровавых пятен. Хотелось бежать, но не получалось. Медленно вышел в коридор. Там было также темно и только в конце над массивной дверью светилась табличка «запасной выход». Он целую вечность шагал в сторону этой двери. И чем ближе он подходил, тем отчетливей слышал какой-то звук. Юнги толкнул дверь, которая с легкостью, не свойственной металлическим дверям, открылась и перед ним открылась удручающая картина. Пак Чимин сидел на ступеньках, тусклый свет за его спиной едва давал возможность рассмотреть лицо, но руки которые он отчаянно прижимал к носу были в крови. Светлые, практически желтые волосы спутались, кое-где виднелись пятна засохшей крови. Пак рыдал навзрыд, а Мин не знал, что ему делать. — Прости меня. Я не хотел! Прости! Прости! — не своим голосом кричал Юнги. Он пытался подойти ближе, но Пак безжалостно отталкивал его, продолжая рыдать. — Это я сделал? Скажи, я? — чужой голос. Сам Мин не узнает его, но звучит он из его рта. Он поднял руку и увидел, что она тоже вся в крови, разбита и в кожу вонзаются десятки мелких осколков. — Ты. Ты. Ты! — голос из пустоты. Голос пробирающий до мурашек, леденящий душу, — только ты во всем виноват, Юнги! Только ты! Этот голос сотрясал пространство, причем так сильно, что Мина начало шатать из стороны в сторону. — Юнги, — кто-то тряс его за плечо, — Юнги, проснись, — из стороны в сторону. Когда Мин открыл глаза, перед собой он увидел слегка напуганного Чимина. Его пепельные волосы были мокрыми и торчали в разные стороны. Он стоял босиком, в спортивных штанах и огромной белой футболке Гука. На полу у кресла валялся его блокнот и карандаш, а мокрое полотенце на кресле. — Кошмар приснился? — поинтересовался Чимин. Юнги кивнул, ещё не до конца приняв реальность. — Воды? Снова кивнул и закрыл глаза. И снова он, рыдающий и весь в крови. — Вот, — через какое-то время Чимин протянул стакан. Юнги взял его и снова заметил тату. На этот раз он решился узнать. — А что за татуировка? На пальце? — допив воду, поинтересовался Мин. — Ну это что-то вроде тату дружбы, — Чимин убрал мокрое полотенце с кресла. — Интересно, — все что успел ответить Юнги, пока с криком «Хен» не прибежал Тэ. — Хен, ты проснулся, — Тэ прыгнул на диван рядом с ним, — что будешь на завтрак? Может тебе пожарить блинчики? Или омлет? — не унимался парень, — Ну, Хен, ответь же, — продолжал ныть Тэ. — Блинчики, наверное. — Я помогу, — вызвался Чимин. И они ушли на кухню. Юнги тоже поднялся и пошёл на верх в студию. Чонгук уже был там и усердно работал. — Гук, — Мин закрыл за собой дверь, — Кто такой Пак Чимин? Чонгук смотрел на него с полным недоумением. — Парень с которым мы вчера пили. Он там внизу с Тэхеном. — Я не об этом, Гук. — Наш друг, — все ещё не понимал Чонгук. — Чей «наш»? — вопрос, который поставил Чонгука в тупик окончательно. Мин не стал говорить о том, что не смог найти про него информацию. — Да что с тобой такое, Юнги? — парень бросил наушники на стол. — Чей «наш»? — Мой и Тэхена. К чему это? Что ты хочешь услышать? — тон Чона стал серьезным. — Откуда у него тату дружбы? — Такие татуировки у миллиона человек, Хен. Он наш фанат, вот и сделал. — Ты ещё подумай, а я потом спрошу, — Мин надел наушники, брошенные Чонгуком и начал работать. Его злила эта ситуация, злило непонимание. Непонятно откуда взявшийся друг с тату дружбы, о котором нет ни слова в интернете и которого он никогда прежде не видел. Еще и Чон подливает масла в огонь, включает дурака и несет откровенную чушь. Мин, конечно, ничего не имеет против Чимина, он славный парень и очевидно хороший друг, но почему вокруг него столько тайны. Тэ и блинчики появились только через час, точнее появился только Техен, завтрак ждал внизу, как и все остальные. Завтракали в тишине, периодически делая комплименты Тэ по поводу прекрасного завтрака. После еды Юнги снова поднялся в студию, следом пришёл Чонгук. Работали они тоже в тишине, только изредка перебрасывались фразами о работе. Уехал Мин после обеда. В квартире его встретила пустота. Ни шумного Тэхена, ни Гука, ни рисующего в углу Чимина, ни развалившегося на проходе Бама. Только сейчас Юнги почувствовал, что одиночество гнетёт. Сейчас его изгнание не казалось добровольным, оно казалось тюремным. Хотелось вернуться обратно, сесть в машину и вернуться обратно, но сил не было. Мин знал это состояние. Нужно было ехать к врачу, записываться на сеанс, получать рецепт на лекарство, но все что он мог – это сползти по двери на пол и сесть на коврик, надпись на котором гласила «иди нахуй». Иронично. В прихожей он просидел не долго, не без труда, но он все же перебрался в спальню и рухнул на кровать. Закрыл глаза. А там снова этот рыдающий Чимин, такой жалкий и весь в крови. — Да кто ты блять такой? — практически в истерике прокричал Юнги. Было хреново. Мысли роились в голове, как пчёлы в улье, но не одна из этих пчёл не могла найти своё место. Сколько он так пролежал прежде чем заснул было не понятно, но стоило погрузится в сон, как снова появилась комната с зеркалами. На этот раз они были целыми. В центре зала стоял Чимин, его светлые волосы были аккуратно уложены. Чёрные джинсы облегали бёдра, а футболка наоборот была огромной. Он широко улыбался и что-то рассказывал. Но на этом сон прерывался и начинался заново, Юнги снова входил в комнату, раз за разом одно и тоже, он заходил туда до тех пор, пока не разозлился окончательно. Войдя в комнату в очередной раз он начал крушить все в студии. Он отчаянно бил кулаками о зеркала, пинал их и кричал. Алые капли крови стекали с его рук, а крик был не человеческим, но Чимин все так же стоял в центре комнаты и весело что-то рассказывал. Почему-то люди до сих пор не верят в существование депрессии, но когда этот диагноз у тебя, то верить приходится. «Прелесть» депрессивных эпизодов в том, что ты не знаешь в какой момент он тебя настигнет. Сейчас, через неделю, месяц, следующей весной или никогда. Ни сил, ни желания подняться не было. Юнги просыпался и снова засыпал. Сколько времени прошло он не знал. Телефон валялся где-то на полу, периодически сотрясаясь в вибрации. Она бесила, но и сделать с этим он ничего не мог, поэтому просто надеялся, что телефон скоро сядет. Только спустя некоторое время, Юнги набрался сил и достал из кармана пачку сигарет. Она была вся помята, некоторые сигареты были на грани поломки. Он достал одну и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. В комнате, лёжа на кровати. Пепел сбивать было некуда, поэтому он вытряс из пачки все сигареты и сбил пепел туда. Также он поступил и с окурком. В конечном итоге телефон сел, сигареты закончились, а гребанный сон с зеркальной комнатой — нет. *** Он слышал как кто-то стучит в дверь, звонит в звонок, зовёт его и все на что его хватило, это сделать усилие над собой и крикнуть. — Здесь я. Он слышал как Гук ругается. — Где эти долбанные ключи? У меня было две пары. — Я видел одни в бардачке, — наверное так звучала надежда. В комнату вошли двое. — Юнги, блять, ну и вонища, — с порога заявил Чонгук и пошёл открывать окна. — Снова? — открыв дверь на балкон, и оценив состояние друга, поинтересовался Чон. Мин смог едва заметно кивнуть. — Нужно к врачу съездить, Хен, — Чонгук сел на кровать рядом с другом. — Давай я схожу за сигаретами и продуктами. Ты искупаешься, поешь и мы поедем к доктору, — начал уговаривать его Чон. Не дождавшись ответа он встал и вышел из квартиры. В комнате остался Чимин, который все это время стоял на проходе. — Может воды? Или кофе сделать? — Пак не знал куда себя деть и что вообще делать. Юнги кивнул. Кухня у Юнги была небольшая, но светлая. Столешница была сделана под дерево, а шкафчики бежевые. В углу стояла кофемашина. На полочках снизу мини-гриль и кухонный комбайн. Чимин быстро нашёл капсулу для кофемашины в верхнем ящичке и закинул ее. Чонгук говорил, что у Юнги депрессия когда они ехали сюда, но представить такое состояние он не мог. Нужно было как-то вытащить его из комнаты. Чимин порылся в холодильнике и нашёл немного сладостей. Может это поможет, сладкое же помогает? Чимин тихо, практически на цыпочках, вошёл в спальню. — Юнги, пойдём на кухню, я кофе сделал, — Мин смотрел на него, — давай я помогу, — он подошёл к нему и протянул руку. И снова это ощущение дежавю. Парень старался широко улыбаться и тянул свою крошечную руку. Юнги все таки нашёл силы в себе, чтобы встать, он принял помощь Чимина и опираясь на него — поднялся. Голова закружилась. Чимин закинул руку Юнги себе на шею, а сам приобнял его за талию. — Идём, — Пак сделал маленький шажок. Мина с одной стороны раздражала его беспомощность, с другой было приятно получать заботу, в которой он сейчас нуждался. Медленно, но верно. Они все же дошли до кухни. Чимин усадил Юнги на стул, подвинул к нему кофе и сладости и сел напротив. — И ты, — Мин кивнул в сторону чашки. Пак понял, что от него хочет парень и взяв чашку и ещё одну капсулу, сделал кофе себе. — Теперь хорошо, — Юнги взял чашку и сделал глоток. Чимин понимал, что парню напротив явно не до разговоров и решил не донимать его болтовней. К тому же о чем говорить он тоже не знал ведь Чонгук поставил под запрет столько тем, что говорить можно было только о погоде и динозаврах, поэтому вариант помолчать был самым разумным. Чон вернулся минут через двадцать с пакетом еды и парой пачек сигарет. Он сразу отправил Юнги в душ, а сам приступил к приготовлению обеда. Чонгук уже заканчивал, когда Мин в одном полотенце на бёдрах проскользнул в комнату.