Пока не меркнет свет

Приложив пластиковую карточку к косяку двери, Ухура подождала пару секунд, пока щёлкнет замок, и неуверенно переступила порог тёмной комнаты. Здесь ей предстояло обосноваться надолго. - Свет, - произнесла она, и лампа на потолке ярко вспыхнула. - Нет, ну что за свинство! – Зеленокожая девушка, растянувшаяся на кровати в кружевном халатике, недовольно накрыла голову подушкой. - Прости, - растерянно выдохнула Ухура. – Минимальное освещение. Теперь света едва хватало, чтобы ни на что не наткнуться. Опустившись в кресло, Ухура поставила сумку у ног и стянула куртку. Зеленокожая – похоже, орионка – приподнялась на локте и бросила взгляд на табло таймера. - Ой! Полседьмого уже, а я думаю, что утро. – Фыркнув, она вернула нормальный режим лампы. – Знатно мы вчера в клубе отожгли. А ты, выходит, моя новая соседка? - Да. – Поколебавшись, она протянула девушке руку. – Ухура. Прохладные пальцы коснулись её ладони: - Гейла. Не повезло тебе с комнатой, надо сказать. - Почему? Нагнувшись, Нийота расстегнула молнию сумки. Пора было раскладывать вещи. - От меня уже третья соседка сбегает. – Лицо орионки расплылось в добродушной улыбке. – Первая жаловалась, что у меня музыка день и ночь играет, что посуду я не мою. Третья злилась, что ко мне парни приходят. Вот насчёт второй не помню уже. Ухура задумчиво покачала головой. - Возможно, мы могли бы найти компромисс. Скажем, парни будут приходить к тебе по выходным, а музыку с десяти вечера до десяти утра можно слушать в наушниках. А что касается быта… Я человек неприхотливый. Меня не трогают – и я никого не трогаю. Гейла одобрительно подняла большой палец. - Вот это мне нравится. Думаю, мы поладим. – Повернувшись к зеркалу, она принялась расчёсывать густые тёмно-каштановые кудри. – Вот ещё что: остерегайся Сулу. - Сулу? – Приподнявшись на цыпочки, она закинула халат и пижамы на верхнюю полку шкафа. – Что за Сулу? - Отморозок со второго курса. По-хорошему, его давно бы уже отправили в тюрьму, если бы не покровители в Службе безопасности. После того, что он сделал с Моникой… - Орионка скривилась. – Его комната прямо над нашей. Ухура машинально кивнула. - У тебя усталый вид, - заметила Гейла. – Долго летела? - Порядочно. А потом ещё заполнение анкет, заселение… - Она провела рукой по лбу. – Я полежу, наверное. Не возражаешь, если я выключу свет? - Подожди немножко, мне надо собраться. – Гейла бросила быстрый взгляд на табло. – Через час у меня свидание с одним очаровательным гуманоидом. – Хихикнув, она добавила: - До утра меня не жди. Ухура только плечами пожала. Наутро, стараясь не шуметь, она собиралась на занятия. Гейла блаженно дрыхла, посапывая приоткрытым ртом, и её, похоже, совершенно не волновало, что на десять часов в её расписании, приклеенном к стене, стояла варп-физика. А Ухуру ждала первая пара ромуланского синтаксиса, и она совсем не была намерена опаздывать. Сбежав по лестнице, она уткнулась в карту: на территории Академии легко было заблудиться. Зелёный сектор, корпус 1 «Б», сорок восьмая аудитория… И всего пятнадцать минут, чтобы её найти. На посадочную площадку за решётчатой оградой приземлился изящный серебристый аэрокар. Спрыгнув на землю, его владелица захлопнула дверцу и направилась к воротам. Пышная грива чёрных волос, сливочно-белая кожа, фигура, словно выточенная из мрамора – девушка была настоящей красавицей. Её талию обвивал серебристый пояс, небрежно завязанный на боку – такие были положены лучшим кадетам Академии. - Хороша, да? Обернувшись, она увидела худого черноволосого парня в кадетской форме. Его щёку прорезал глубокий шрам. - Ты её знаешь? – поинтересовалась Ухура. - Марлену Моро знают все. Поговаривают, после выпуска она сразу станет лейтенантом, минуя звание энсина. – Узкие глаза парня хищно сверкнули. – И всё потому, что спит с адмиралом Комаком. - Да ну? – Ухура вскинула брови. – А может, она просто талантлива? - Талантлива, точно – хмыкнул кадет. – Погоди, сама такая же будешь. Фигурка у тебя что надо, личико – ого-го… Таким прямая дорога на капитанский мостик. - Лучше скажи-ка мне, как найти дорогу к корпусу 1 «Б». - Прямо и возле синего фонтана направо, - махнул он рукой. - Спасибо. Она прибавила шагу. Парень последовал за ней. - Вас вчера привезли, да? Откуда ты? - Последние два года жила в Айове. - А я из Сеула. Однажды я стану капитаном куда круче, чем все эти штабные крысы. Ухура слегка усмехнулась: - Желаю удачи. Свернув у фонтана, изображавшего легендарный корабль «Кельвин», она подошла к стеклянному зданию. Показав пропуск охраннику, поднялась вверх по лестнице и проскользнула в приоткрытую дверь своей аудитории. Заметив знакомое лицо, она опустилась рядом с Дженис Рэнд. - О, Ухура, привет! – обрадовалась блондинка. – Я сейчас разговаривала со старшекурсниками. Прикинь, они сказали, что по ромуланскому препод просто зверь – они по десять раз к нему на пересдачи бегали. Ухура нахмурилась: - Если честно, меня не это беспокоит. Очень мало людей говорят по-ромулански более-менее чисто. Хотелось бы, чтобы наш препод по-настоящему знал язык. Конечно, лучше всего обучаться языку у его носителя… Дженис фыркнула: - Ага, у ромуланца. Надо подбросить идейку командованию: в следующий раз, как захватят какой-нибудь ромуланский корабль, командира не в камеру агонии отправлять, а в Академию – курсантов просвещать. Дверь тяжело хлопнула, и кадеты вскочили на ноги, отдавая честь вошедшему. Быстрой, лёгкой походкой к кафедре направился молодой мужчина в чёрной форме. Коснувшись ладонью груди и вытянув руку перед собой в ответном жесте, он негромко сказал: - Разрешаю сесть. Нийота, как завороженная, не могла отвести взгляд от его лица. Вулканец, настоящий вулканец! Зеленовато-бледная кожа, заострённые уши, холодные, точно стеклянные чёрные глаза. Раньше она никогда не видела представителей этой расы. Может, и к лучшему: эта внешность внушала собой что-то жуткое. - Моё имя – коммандер Спок. У кадетов, обучающихся по специальности «ксенолингвистика», я буду вести несколько дисциплин, среди которых морфология и синтаксис ромуланского и вулканского языков. Поэтому наши с вами встречи будут частыми. И, если вы не хотите столкнуться в ближайшем будущем с проблемами, логичным итогом которых будет ваше отчисление, советую запомнить три правила. Шагнув вперёд, он сложил руки за спину, скользя непроницаемым взглядом по настороженным лицам кадетов. - Первое – не нарушать дисциплину. – Подойдя к двери, он приложил к белой панели тонкие пальцы, и послышался тихий щелчок замка. – В течение нашего занятия эту дверь можно открыть только изнутри. У опоздавших не будет возможности войти в аудиторию. - Прямо осадное положение, - шепнула Дженис на ухо соседке. Ухура не успела улыбнуться: безэмоциональный взгляд Спока ожёг не хуже электрического хлыста. - Встаньте, кадет. Испуганно хлопнув ресницами, Дженис поднялась. Ухура потянулась было за нею, но коммандер Спок отрицательно качнул головой: - Вы сидите. – Чёрные глаза впились в покрасневшее лицо блондинки. – Ваше имя? - Дженис Рэнд, сэр. - Кадет Рэнд, запомните: на моих занятиях не допускаются посторонние разговоры. Следующий нарушитель пойдёт за дверь. Уши, сообразила Ухура. Вулканские уши лучше приспособлены для восприятия слабых звуков, чем человеческие. У такого не поболтаешь. - Можете сесть, мисс Рэнд. Второе правило: никогда не лгите мне. Тот, кто скажет мне неправду, может больше не рассчитывать на моё уважение. А его, поверьте, лучше не терять. Подойдя к электронной доске, коммандер Спок прикоснулся к экрану, и он вспыхнул голубоватым светом. - И третье. На моих занятиях прошу вас воздержаться от неуставных способов продвижения по службе. Пройдясь по аудитории, он остановился прямо перед первой партой. - Для тех, кто не понял, поясняю на примере: во время последней летней сессии двое кадетов пытались сорвать прохождение теста «Кобаяши Мару» их однокурсницей мисс Моро, подлив ей в чай седативное средство. Результат был таков: дату экзамена мисс Моро перенесли, а кадеты в настоящее время отбывают исправительные работы. Блеснув глазами, Дженис покосилась на Ухуру, намереваясь что-то сказать, но Спок стоял слишком близко, и она сочла за благо не искушать судьбу. - Итак, я начну с того, что проверю уровень ваших знаний ромуланского. Кадеты встревоженно переглянулись, и в голосе коммандера ей послышалась еле уловимая усмешка: - Не беспокойтесь, сегодня никаких тестов и оценок. Каждый из вас должен написать текст на ромуланском языке. Можно использовать литературный стандарт, можно – любой из местных диалектов. Минимум – пять предложений. Максимальный объём не ограничен. – Присев за стол, он придвинул к себе падд. – Тем не менее, учтите: важен не объём, а качество. Можно в трёх словах сказать больше, чем в трёхстах. Худощавый белобрысый кадет неуверенно поднял руку: - А тема какая? - На ваш выбор. Пишите то, что приходит в голову. – Он оглянулся на табло. – У вас двадцать минут. …Из этих двадцати минут прошло уже шесть, а перед Нийотой по-прежнему лежал чистый лист. Рядом Дженис что-то увлечённо строчила, то и дела черкая неудавшиеся фразы. Нийота прикрыла глаза. «Ромуланский. Представь, что ты ромуланка. О чём тебе хотелось бы сказать коммандеру Споку?» - Он сказал, результаты мы получим завтра по почте. – Остановившись перед зеркалом, Дженис пригладила замысловатую причёску. – Что-то мне страшновато. Собрав распущенные чёрные волосы в хвост, Ухура стянула его резинкой. - А что ты писала? Щёки Дженис зарделись. - Ну, что-то вроде любовного письма. Брови Ухуры поехали вверх: - Ромуланцы пишут любовные письма? - А почему бы нет? – фыркнула блондинка. – Как-то же они ухаживают друг за другом. Ты-то сама о чём писала? Коммуникатор Ухуры издал тонкий свист, и она открыла сообщение от Кэрол. «Не хочешь отметить первый день учёбы? Мы собираемся в клубе «Млечный путь» после десяти». Интересно, кто это «мы», пронеслось в голове. Быстро же Кэрол находит себе друзей. А впрочем, чем сидеть дома… «ОК», - набрала Ухура и нажала «отправить». Повернувшись к Дженис, которая всё ещё ждала её ответа, она слегка улыбнулась: - У меня тоже письмо. Но совсем не о любви.