Пока не меркнет свет

Нийота с усилием перевела дыхание. - Три года назад вы дали мне понять, что это, вероятнее всего, кто-то из вулканской партии. - И я не ошибся. Дело было сфабриковано по инициативе посла Сарека. Щёлкнув по клавиатуре, он вывел на экран фотографию. Нийота впилась взглядом в бледное лицо с высокими скулами, густыми бровями и равнодушными чёрными глазами. Кого-то оно напомнило ей. - Посол Сарек, - медленно повторила она. – Что ему сделали мои мать и отец? - Мистер Ухура проводил проверку расходования денежных средств, выделяемых Императором на развитие Вулкана. Похоже, немалая часть этих миллиардов осела в карманах посла Сарека. А твоего отца, как ты знаешь, нельзя было запугать или подкупить. Нийота прикрыла глаза. - Да. Он ничего не боялся. - А твою мать прочили в руководители Комитета по межпланетной культуре. После её казни этот пост заняла леди Аманда Грейсон, жена Сарека. Ухура недоуменно покосилась на адмирала: - Землянка? - Да, он женился на ней, не желая считаться с обычаями родной планеты. Он всегда был готов поступиться принципами ради личной выгоды. – Плечи адмирала тяжело опустились. – Я не для того это тебе рассказываю, чтобы ты мчалась в вулканское посольство с кинжалом наперевес. Убить их у тебя не получится, ты только загубишь свою жизнь. Поднявшись, он обогнул стол и положил руку ей на плечо. - Ты должна закончить Академию и стать хорошим офицером. Глупо не использовать такой шанс. Но всегда стоит помнить, кто твой враг. Ты сможешь нанести удар: главное – верно выбрать момент. Ухура медленно кивнула. - Спасибо вам, господин адмирал. Он легонько похлопал её по плечу. - Ступай, дочка. Солнце припекало, запах свежей травы и цветов кружил голову. Опустившись на скамью, Нийота уткнулась лицом в ладони. Столько лет прошло – а кажется, будто только вчера на веранду ворвались те, в сером, из Службы безопасности. Отца били в грудь и в живот, маму под локти волокли к шаттлу. Девятилетнюю девочку никто даже не заметил, как и её игрушечный фазер, наставленный на командира. Всю ночь она просидела одна на кровати, не отрывая взгляд от двери. Ждала: может, какая-то ошибка? Может, вернутся? На рассвете пришла тётя Эше. Молча обняла маленькую Нийоту, укутала в свою шаль, горько пахнущую полынью. И Нийота поняла, что теперь они остались в этом доме одни. - Неразумно вы поступили, посол Сарек, - прошептала студентка, глядя на зелёный травяной ковёр невидящими глазами. – Не надо было допускать, чтобы я попала на Звёздный флот. Чьи-то мягкие шаги раздались совсем рядом. - Эй, Ухура! Что ты тут делаешь? Подняв взгляд, она увидела свою орионку. - Ничего. Просто сижу. - Через три минуты у нас ксеноботаника. Или ты собралась прогуливать? Поднявшись на ноги, Ухура выдавила улыбку: - Я, скорее, удивлена, что ты решила на неё пойти. - А почему бы не сходить? Мисс Каломи – душка, никогда не кричит, на дом почти не задаёт, рассказывает про всякие интересные растения. – Свернув к теплице, Гейла критически осмотрела одежду соседки: - Не забудь взять на входе рабочий халат. Жалко такой пиджак кислотой забрызгать. Лейла Каломи и впрямь оказалась в высшей степени обаятельной женщиной. Вслушиваясь в переливы её мягкого, чистого голоса, Ухура чувствовала, как понемногу сходит оцепенение, возвращается интерес к тому, что происходит вокруг. - Вот, например, огнелистный папоротник. – Магистр Каломи подошла к ядовито-зелёному растению, отгороженному непроницаемым стеклом. – Его споры при вдыхании вызывают галлюцинации, поэтому на многих планетах с доварповой цивилизацией они используются как наркотик. Сразу несколько рук взметнулись в воздух. - А на цивилизованных планетах? - А привыкание они вызывают? Лёгкая улыбка тронула губы женщины. - Физической зависимости они не вызывают, но психике могут нанести существенный урон. Что касается вашего вопроса, мистер Райли, то на планетах с развитой промышленностью природные наркотики давно уже уступили место синтетическим – к моему огромного сожалению, ведь искусственные намного опаснее. Подойдя к экрану, она вывела на него большую цветную схему. - Пожалуйста, зарисуйте строение корня и побега огнелистного папоротника. Подождав, пока большинство кадетов положат маркеры, магистр Каломи подошла к другому стеклу. - Уж коли мы сегодня говорим о необычных свойствах спор папоротниковидных и моховидных растений, логично будет упомянуть о нимфиде многоцветной. Пока она обнаружена в естественных условиях только на Омикроне Гэти III. Для её жизни необходимо интенсивное воздействие лучей Бертольда, приводящее к гибели большинства иных живых организмов. Осторожно приподняв крышку, она отступила на шаг. - Можете подойти поближе и посмотреть. Только наденьте респираторы. - А в чём особенности этого растения? – поинтересовалась Гейла. - Дело в том, что при попадании в организм человека споры нимфиды оказывают очень интересное воздействие на нервную систему: приходит ощущение лёгкости и блаженства, абсолютного покоя. При этом окружающую реальность человек воспринимает вполне адекватно. Но она начинает полностью устраивать его. - Получается, эти споры… - Кристина неуверенно коснулась ладонью щеки. – Это искусственное счастье? Магистр Каломи задумчиво кивнула. - Пожалуй, именно так. Пока я жила на этой планете и вдыхала споры, я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо ещё. - Наверное, они вредны для здоровья? – предположила Гейла. - Нет. Напротив, они восстанавливают все внешние и внутренние повреждения. Организм приходит в идеальное состояние. - Тогда почему же… - Секунду поколебавшись, орионка продолжила: - Почему вы всё-таки улетели оттуда? Тень печали мелькнула в ясных синих глазах. - Действие спор сходит на нет под влиянием сильных эмоций. Я и другие колонисты прожили на Омикроне Гэти шесть месяцев, а потом к нам прибыл имперский корабль. На корабле был человек, которого… к которому я испытывала сильную привязанность. – Её грудь приподнял беззвучный вздох. – Как только я увидела его, я поняла, насколько фальшивым был придуманный нами рай. Я вернулась на Землю вместе с ним. - Здорово, - мечтательно улыбнулась Гейла. – Получается, любовь сильнее любого дурмана. Скажите, а не встречались ли вам во Вселенной какие-нибудь растения, благодаря которым можно влюбить в себя кого угодно? Кевин Райли, высокий темноволосый ирландец, негромко присвистнул. - А на кой тебе приворотное зелье, Гейла? Вы, орионки, сами кого хош… - Кадет Райли! Голос магистра Каломи прозвучал строго, но с губ не сошла едва уловимая улыбка. Парень опустил глаза: - Прошу прощения. - Что касается вашего вопроса, - она подошла к орионке, - могу сказать только одно: в природе таких растений не существует. По крайней мере, учёным Империи они неизвестны. Кажется, не у одной девушки вырвался разочарованный вздох. - А сейчас я попрошу вас зарисовать строение споры нимфиды многоцветной. Коснувшись панели, она вывела на экран новую картинку. Зрительная память у Нийоты всегда была слабой, новые лица она запоминала очень нескоро. А уж лицо с фотографии… Когда она пыталась представить себе посла Сарека, воображение выдавало мутноватую картинку, похожую на изображение среднестатистического вулканца из учебника ксенобиологии. Вот если бы она услышала его голос, узнать его не составило бы труда. Впрочем, сейчас не до размышлений о мести. Возвращаясь в общагу тёмными переулками, желательно смотреть под ноги и одновременно – по сторонам, если не хочешь влипнуть в неприятную историю. Тем более, тот азиат со шрамом мог серьёзно расстроиться из-за отвергнутого ухаживания. Хотя, скорее всего, он давно уже утешился в ближайшем доме развлечений… Порыв ветра принёс с собой первые капли дождя, и Ухура прибавила шагу. В пластиковом пакете бодро погромыхивали банки с какао, и она уже представляла, как они с Гейлой сварят сладкий, пряно пахнущий напиток, устроятся на диване с дымящимися чашками. Отчаянный, душераздирающий вопль едва не заставил её выронить пакет прямо в лужу. Она испуганно оглянулась. Звук явно донёсся из того белого здания с решётками на окнах. Но это же… Точно, это медицинская лаборатория – Кристина недавно показывала. Снова выворачивающий наизнанку крик. Идиоты, они что, проводят опыты на животных без наркоза? А если… Ухура провела мокрой ладонью по лбу. Нет, нет, конечно, там животное. Чести это медикам не делает, но всё же так лучше, чем… Надо идти. Скорее, пока она ещё что-нибудь не услышала. Или не увидела. - Какая-то ты нынче сама не своя. – Завернувшись в одеяло, Гейла осторожно поднесла горячую кружку к губам. – О, классно получилось. Подруга, у тебя талант. - Если вылечу из Академии, пойду на шоколадную фабрику, - фыркнула Ухура. - С чего это ты вылетать собралась? Ухура подвинулась ближе к своей соседке. - Слушай, Гейла, ты тут уже второй год. Не расскажешь, что происходит во второй медицинской лаборатории? Я сейчас шла мимо и услышала очень странный звук. Орионка лениво потянулась. - Чего ж тут странного? Опыты проводят. Усилием воли Ухура заставила себя говорить спокойно. - Над кем проводят? - Да кого привезут. Когда ромуланцев, когда кардассианцев, когда каких-то малоизученных… - Ты тоже в этом участвовала? - Я? – Гейла слегка приподняла брови. – Не-ет. Я не готовлюсь ни на медика, ни на безопасника. Мне незачем знать, как правильно пытать гуманоидов, прикрываясь исследовательским целями. Ухура прикрыла глаза. Правильно. Всё правильно. «Моя планета с краю – ничего не знаю». Прохладная рука Гейлы легла ей на плечо. - Тебе тоже это не понадобится. Хотя, думаю, какой-нибудь тест на стрессоустойчивость они тебе всё равно устроят. Она приподнялась на локте: - Что, у тебя такой был? Орионка махнула рукой: - Неохота вспоминать. По стеклу барабанит дождь. С бумажной фотографии на Нийоту весело смотрят мать с отцом. Через неделю – присяга. Готова ли она дать клятву верности Империи? Пока ещё можно собрать вещи и уйти: первый месяц – испытательный срок. Вот только идти ей некуда. Дорога одна – вперёд и вверх, туда, куда, может, ещё не ступала нога человека.