Пока не меркнет свет

В такой знаменательный день дождь совсем некстати. Под прямыми холодными струями все на плацу давно вымокли до нитки – даже высшие офицеры, для которых устроен специальный навес, зябко ёжатся. Но погода погодой, а присяга должна проходить так, как велено уставом. Вот ещё одна девушка в красной, шитой золотом форме, выступает вперёд и кладёт правую руку на полотнище с вышитом на нём символом Империи – кинжалом, пронзающим земной шар. - Я, кадет Ухура, торжественно клянусь служить Империи, неукоснительно соблюдая устав Звёздного флота, повинуясь вышестоящим офицерам. Отныне моя жизнь, воля и честь принадлежат Императору. Я сделаю всё, что в моих силах, для благополучия и процветания Империи. Смуглая ладонь касается груди и взмывает вверх в салюте. Чеканя шаг, девушка подходит к адмиралу Комаку, и он вручает ей фазер и агонизатор. Фазеры у всех кадетов настроены только на оглушение – это правило, не терпящее исключений. Боевое оружие могут выдать только во время космического полёта при объявлении красной тревоги. За последствия подобного решения капитан корабля отвечает головой. А агонизатор – это вообще отдельная история. Он одновременно и оружие для ближнего боя, и средство наказания. Если офицер совершил проступок, предусматривающий телесное взыскание, но не столь серьёзный, чтобы отправлять его в камеру агонии, чаще всего применяют агонизатор. Несколько электрических разрядов – и нарушитель надолго усваивает урок. Прицепив новообретённые знаки отличия к поясу, кадет Ухура становится в строй. Стоящий рядом сероглазый однокурсник улыбается ей, и на душе становится полегче. - Я тебя видел на занятиях у Спока и Каломи, - шепчет он. – Ты из связистов? - Не-а, лингвист. - В переводчики, значит, пойдёшь. Может, это и правда лучше, чем за панелью связи горбатиться. - Кажется, тебя зовут Кевин Райли. Я ничего не путаю? Он протягивает ей влажную от дождя руку. - Для друзей просто Кев. Ухура легко пожимает его ладонь, но продолжать разговор уже некогда: командующий Звёздного Флота, адмирал Арчер, поднимается со своего места. Надо изобразить внимание, а это задача не из лёгких. Мало кто из высших офицеров Империи умеет говорить так же длинно, цветисто и пафосно. - Вот и всё, - задумчиво произнесла Кэрол, покрутив в руках фазер. – Жребий брошен. Теперь уж ничего не изменить. Ухура недоумённо покосилась на неё: - Разве что-то не так? Ты же всегда собиралась на Звёздный флот. - Отец не видел для меня другого будущего. – Кэрол невесело усмехнулась. – Разве может дочь адмирала преподавать в школе или в вузе? Или даже заниматься научной работой в какой-нибудь лаборатории? Конечно, она станет офицером. Ухура внимательнее вгляделась в осунувшееся лицо подруги. - Сама-то ты чего хочешь? - Создавать. Создавать, понимаешь, а не разрушать. – Нагнувшись вперёд, Кэрол обняла свои колени. – Я не хочу нести смерть. - Ты можешь стать офицером по науке. – Нийота придвинулась ближе. – Тогда тебе не придётся никого убивать. Будешь проводить исследования, изучать неизвестные миры… - Империи не нужна наука. Как думаешь, почему премию Огненной кометы получили именно физики-ядерщики, разрабатывающие новое вооружение? Столько было проектов по системам жизнеобеспечения, по генной инженерии, по компьютерам – и их никто не заметил. Ухура осторожно коснулась её предплечья. - Ты дочь адмирала, Кэрол. У тебя достаточно шансов пробиться наверх. Возможно, у тебя получится что-то изменить. - Эту систему не изменишь. – Она тряхнула головой, светлая чёлка упала на глаза. – Всё прогнило до основания. - Мне всё-таки кажется, ты преувеличиваешь. То, что прогнило насквозь, рассыпается от малейшего толчка. А Империи развал пока не грозит. Плечи девушки приподнял тяжёлый вздох. - Пока. В аудитории едва уловимо пахло чем-то вроде сандала, мягкие лампы под потолком испускали рассеянный свет. - До нас дошло не так уж много ранних произведений вулканской литературы. Как известно, до реформ Сурака вулканцы были воинственной расой. Их племена много столетий враждовали друг с другом. Наибольшее распространение в тот период получили так называемые семеричные стихи. Как правило, они были посвящены сражениям, охоте и брачным ритуалам – тому, что считалось наиболее важным в среде воинов. Ухура покосилась на Дженис, дремлющую за партой и даже не пытающуюся это скрыть. Инопланетная литература мало кого интересовала. На задних партах вовсю летали бумажные шаттлы, то и дело слышался смех. Что поделаешь: мисс Ольсен, литераторша, была гражданским лицом, а значит, соблюдать дисциплину на её занятиях было совсем необязательно. С досадливым вздохом Ухура придвинулась ближе к проходу, чтобы лучше слышать слова преподавательницы. - Наиболее известными вулканскими поэтами того времени можно назвать Стонна, Санока и Т’Мол. Если проследить на их примере эволюцию стихосложения, можно прийти к выводу, что с течением времени вулканцы начали уделять значительно большее внимание литературной форме, следить за чистотой слога. – Мисс Ольсен покосилась из-за кафедры на поднятую руку студентки. – Да, мисс Ухура? - Скажите, пожалуйста, а есть ли какое-то объяснение тому, что в стихах было именно по семь строк? - На этот счёт существуют различные точки зрения. – Мисс Ольсен, похоже, повеселела, увидев интерес к своему предмету. – Большинство литературоведов считает, что в строках находит отражение жизненный цикл вулканца – краат. Он составляет как раз семь лет. Покосившись на табло, она оглядела аудиторию внимательным взглядом. - Может, есть ещё вопросы? Кадеты дружно молчали. - Тогда продолжим на следующей лекции. Запишите домашнее задание… - Ты – пустыня моя. Не уйти от тоски, не приникнуть К голубому ручью. И горит воспалённая кровь. Покажись! Вечно близкая, вечно далёкая… Ты – пустыня моя. Она ни разу не сбилась, и даже человеческий акцент ей почти удалось смягчить. Сердце глухо бухало где-то в груди. Её горящие глаза не отрывались от невозмутимого лица вулканца. Помедлив несколько секунд, он слегка склонил голову. - Садитесь, мисс Ухура. Я полагаю, вы сейчас изучаете творчество Санока на занятиях по инопланетной литературе? - Да, сэр. - Кадеты, принадлежащие к человеческой расе, часто выбирают для комплексного анализа именно это стихотворение. Мне было бы интересно узнать, почему и вы предпочли его. Ухура задумчиво покачала головой. - Не знаю, коммандер Спок. Вероятно, потому, что в нём нет жестокости, характерной для произведений того времени. И вместе с тем лирический герой не пытается контролировать свои эмоции, в отличие от персонажей более поздних авторов. - Ну что ж, это стандартное объяснение. – Коммандер Спок отложил падд. – Двух дней, на мой взгляд, будет достаточно, чтобы провести лингвистическое исследование. Двух? Ухура с трудом удержалась от недоуменного возгласа. В конце концов, это старовулканский язык, с некоторыми архаизмами возни будет предостаточно. С другой стороны, она выбрала всего лишь небольшое стихотворение, а кое-кто будет анализировать целые главы из трудов Сурака. Не решившись возразить, она кивнула: - Да, сэр. - Можете сесть. – Он повернулся к её соседу. – Мистер Райли, какой текст выбрали вы? Устроившись с ногами на скамье, Марлена Моро склонилась над паддом. Что-то не сходилось в уравнении, а до защиты выпускной работы осталось не так уж много времени. Её научный руководитель до сих пор был уверен, что она работает над усовершенствованной моделью транспортатора. Любимая ученица регулярно присылала ему файлы со столбцами формул, выведенных ради её собственного интереса ещё в прошлом году. Своим главным исследованием она была обязана адмиралу Комаку, разрешившим ей работу с секретным ромуланским архивом. Там, среди бумаг, захваченных на вражеском корабле, молодая женщина нашла неоконченный проект устройства, способного дать своему владельцу неограниченную власть над окружающим. Танталово поле. Одно нажатие клавиши – и ты можешь наблюдать через экран за любым человеком в радиусе километра. А если нажмёшь ещё одну, объект наблюдения немедленно погибнет, распылённый на атомы. К сожалению, безвестный учёный не успел довести до ума свой проект. Он явно был гением, но и Марлена Моро кое-что смыслила в волновой физике. Надо было только немного постараться, и тогда… - Ты напрасно пытаешься решать через интеграл. Можно сделать намного проще. Поспешно накрыв ладонью падд, Марлена обернулась, обжигая кадета-первогодку гневным взглядом. - Иди, куда шёл. - Ты всё ещё сердишься на меня? Его лицо осветила обезоруживающая улыбка, и Марлена вздохнула. - Кадет Кирк. - Для тебя просто Джеймс. Устроившись рядом, он нахально перегнулся через её плечо. - Уж не думаешь ли ты, что мне нужна твоя помощь? - Не-а. – Парень покачал головой. – Она тебе не нужна. Она тебе необходима, как воздух. Что за штуку ты создаёшь? Наверняка это что-то очень занятное. Усталым жестом она отбросила за плечо длинную чёрную прядь. - Скажи, это у тебя хобби такое – лезть в чужие дела? - Заметь, я даже не прошу, чтобы ты рассказала мне о ней. Я готов помочь тебе с уравнениями совершенно безвозмездно. – Он слегка склонился к ней. – Идёт? Лёгкая ухмылка скользнула по её губам. - Ну, попробуй. Поднявшись с мата, старшина Эмерсон обвела курсантов пронзительным вглядом. - Ну что, усвоили приёмы? Несколько парней неуверенно кивнули. - Сейчас проверим. Вы разобьётесь на пары со второкурсниками и попытаетесь победить их в рукопашной схватке. Ухура беззвучно вздохнула. Похоже, парой царапин сегодня не отделаешься. А вот Кирк, похоже, почувствовал себя как рыба в воде. Шагнув вперёд, он нагловато ухмыльнулся: - Ну что, парни, кто из вас самоубийца? - А с чего это ты решил, что надрать тебе задницу сможет только парень? – раздался высокий голос. Строй второкурсников расступился, и к нему подошла высокая худая девушка с красивым, но несколько нервным лицом. Кирк растерянно поморгал. - Не хочу я драться с девчонкой. Тонкие губы сложились в презрительную ухмылку. - Кишка тонка, да? Все вы, мужчины, слабаки. - Но-но, поаккуратней! – Щёки Джеймса залил румянец досады. Кадеты, стоявшие рядом, перешёптывались, косясь на него с усмешкой. - Так ты будешь со мной драться или нет? - Да пожалуйста, - фыркнул он. – Скажи хотя бы, как тебя зовут. - Дженис Лестер. Захваченная, как и все кругом, этой сценой, Ухура не заметила парня, подошедшего к ней из-за колонны. Она очнулась только тогда, когда его жёсткая рука опустилась ей на плечо. - Ну, как ты насчёт честной драки? Или умеешь бить только исподтишка? Ухура смерила корейца холодным взглядом. - Посмотрим, на что годишься ты сам. Это было плохой идеей. Нет, не так: это было просто ужасной идеей. Сидя в лазарете с куском льда, приложенным к перебинтованной ноге, Ухура не могла не осознавать этого. - Нашла, с кем тренироваться! – Низенькая медсестра с фиолетовыми пятнышками на щеках смешно надувает губы. – Хикару Сулу – негодяй, это всей Академии известно. - Тем более, я не могла струсить перед ним, - пробормотала девушка, машинально потирая разбитую скулу. - А если твоему шаттлу преградят путь клингонские «птицы», ты бой примешь или всё же кинешься наутёк? - Не знаю. Смотря сколько «птиц» будет. Демонстративно разведя руками, медсестра удалилась. Ухура осталась в одиночестве. Её койка стояла у окна, и, прижавшись к стеклу, она долго смотрела, как косые солнечные лучи скользят по крыше, исчезая за вторым лабораторным корпусом. Похоже, вон тот одноэтажный коридор соединяет его с медчастью. Любопытно…