High Teen Society

Джейк сидел напротив меня за обеденным столом, увлечённо рассказывая о теории относительности Альберта Эйнштейна с каким-то забавным акцентом. Я слушал его внимательно, не пропуская ни слова, уютно устроившись на своём месте. Почти час пролетел незаметно, а его тарелка с кальбитим так и осталась почти нетронутой. Было шесть тридцать утра, понедельник. — Прости, что прерываю, хён, но ты собираешься это есть? — спросил Рики, указывая палочками на тарелку Джейка. — Забирай всё! Я поморщился, с интересом наблюдая, как Джейк передаёт свою порцию младшему. — Почему у меня чувство, что это уже происходило? — Ну, мы же завтракаем за этим столом каждый день, — ответил Джейк, глядя на меня. — У тебя дежавю, — предложил свою версию Рики, задумчиво пережёвывая еду. Я опёрся подбородком на ладонь. — Возможно. Хм. Странно. — Когда за тобой заедет Джей? — спросил Джейк, обращаясь к самому младшему. — Водитель заберёт мои вещи днём, так что багаж уже должен быть на переднем дворе, — ответил Рики. — А я поеду домой с Джей-хёном после школы. Я внимательно посмотрел на Рики. Он сидел рядом со мной у окна столовой. Его глаза, освещённые утренним солнцем, были тёплыми и мягкими – совсем не такими, какими я увидел их в первый раз. Его волосы были длинными и растрёпанными, он раз за разом проводил по ним рукой, убирая их с лица. Рики сидел расслабленно, как всегда неправильно заправив форму Академии Гванглим. Трудно было представить, что накануне вечером он потерял девственность. Парень поймал мой взгляд. — На что смотришь? — спросил он с усмешкой, легко потянув мой стул одной рукой, так что мы оказались ещё ближе друг к другу. Затем он закинул руку на спинку моего стула, заставляя меня крепче сжать ноги и покраснеть, когда в голове вспыхнули образы прошедшей ночи. После того как мы почистили зубы и собрались, Джейк, Рики и я попрощались с мамой. Особенно много поцелуев на прощание получил Рики. Джэджун ждал нас перед домом, как и в первый день. Более того, поездка в школу почему-то ощущалась тяжёлой. Я смотрел в окно машины, размышляя, пока Джэджун вёл нас по тому же самому маршруту, который я видел уже бесчисленное количество раз. Рука Рики покоилась поверх моей, а нежно-розовые лепестки сакуры кружились в воздухе, словно конфетти, обрамляя дорогу. И всё же на душе было тяжело. Когда мы выходили из машины, я задержался дольше остальных, пытаясь надеть рюкзак. Джэджун воспользовался этим моментом, чтобы позвать меня. — Сону? — обратился он. Мой взгляд был прикован к спинам Джейка и Рики, которые всё дальше уходили вперёд. — А? — рассеянно ответил я. — Один из твоих учителей… господин Квон, кажется? — задумчиво произнёс Джэджун. — Мы встретились с ним на днях в ателье. Он рассказал мне о твоей мечте. О ресторане. Я моргнул, глядя на него. — И что с того? — Расскажи мне о нём подробнее за ужином. Общественное заведение – звучит как хороший источник дохода. Заодно подумай над названием, — подмигнул Джэджун. Этот зрелый мужчина тут же уехал, не дав мне как следует осознать его слова. — Название... для ресторана, — повторил я, ощущая, как сердце громко стучит в груди. Я резко развернулся, улыбаясь во весь рот, и побежал, чтобы догнать своих двух товарищей. Рики и я вместе вошли в класс. Небольшая группа учеников, собравшихся у двери, тут же рассеялась, уступая дорогу устрашающему подростку рядом со мной. Пробираясь к своим местам, я не мог не заметить, как одна только его аура внушает всем страх. Даже в те времена, когда мы с ним не ладили, я всегда находил его загадочным – его резкие черты лица, пронзительный взгляд и естественная уверенность, которая выражалась в каждом его движении. Рики – олицетворение образа плохого парня. Кожаная куртка, сигареты и репутация хулигана. Поставь рядом с ним мотоцикл, и образ будет завершён. Хотя, если подумать, теперь я знаю, что подарить ему на следующий день рождения. Когда госпожа Чо начала урок, я попытался сосредоточиться на лекции, но мои мысли снова и снова возвращались к парню рядом. Джей был единственным человеком, с которым я когда-либо состоял в отношениях, поэтому я не мог удержаться от сравнения их подходов. Джей был вежлив во всём – в словах, жестах, манерах. Он из тех, кто всегда придержит дверь, подарит букет роз без повода и обрушит на тебя поток сладких заверений. Рики был куда более непринуждённым и предпочитал оставлять меня наедине с моими делами. Возможно, это из-за того, что я старше, или из-за его неопытности, характера, или же это всё вместе. Рики был застенчив, когда дело касалось проявления чувств на публике, а уж тем более когда нужно было прямо их выразить. Помимо того, что такие моменты его самого ужасно смущали (он называет это «невыносимым кринжем»), он утверждает, что излишек чего-либо обесценивает это. Он любил наблюдать, как я справляюсь самостоятельно, вмешиваясь только тогда, когда помощь была жизненно необходима или что-то могло мне навредить. Но самой большой разницей между ними было то, как часто они заставляли меня смеяться. Джей смешил меня невольно, своей естественностью. Рики же старался – дурачился, подшучивал надо мной, превращал даже самые серьёзные моменты в повод для смеха. Он любил видеть, как я смеюсь. Это заставляло смеяться и его. Когда-то мне было сложно отличить заботу от качественно проведенного времени. Теперь эти понятия стали для меня абсолютно разными. Внезапно учитель прервал мои мысли вопросом. Я замешкался, пытаясь найти ответ, и, к счастью, ответил правильно, хоть и почувствовал себя неловко из-за того, что меня застали врасплох. Ну, она уже спросила тебя один раз… может, и… Я вытащил из сумки другой блокнот, не тот, в котором безуспешно пытался что-то записать, и раскрыл его на странице с уже сделанными пометками. Затем начал писать дальше. — Что это ты пишешь? — спросил Рики, наклоняясь ближе с любопытством. — Тебя точно опять вызовут. Я проигнорировал его второе замечание. — Думаю задокументировать всё. Младший нахмурился. — Всё? — Всё, что произошло с момента моего перевода в эту школу, — объяснил я. — И кто это будет читать? — поинтересовался он. — Любой, кто наткнётся на мой онлайн-блог. — Блог? Не думал, что такие вещи ещё существуют. Надеюсь, его найдёт много народу, чтобы ты всё это не зря писал, — зевнул Рики. — Только не забудь выставить меня в хорошем свете. — Даже не мечтай! Всё должно быть до последней буквы точным, — рассмеялся я, оборачиваясь к нему. — Как думаешь, как его назвать? Рики тяжело вздохнул. — У тебя уже есть идеи? — В названии обязательно должно быть слово «teen». — Teen... teen... — Рики задумался с видом философа. — «Teentacles». — Да ты полный отстой. — Ты тоже. Причём мастер в этом, — парировал Рики с усмешкой. — Забудь. Придумаю что-нибудь сам, — пробурчал я, уставившись в пустоту. — «Старшая школа... High School Teen... Teen High...» — «Хроники Ким Сону»? — «High... Teen...» — «Society», — вдруг выпалил Рики. — «High Teen Society». Я резко повернул голову к парню, сидящему рядом, мои глаза засверкали от радости. — Звучит круто... это можно даже на футболке напечатать. — Разве я не гений, Сону? — протянул Рики, облизывая губы с дьявольской ухмылкой. — Да уж, и раз ты такой умный, то должен помочь мне придумать название для моего будущего ресторана, — ответил я, пожав плечами. — Дядя уже серьёзно обдумывает эту идею. — Для такого, думаю, название должно быть целиком твоим, — сказал Рики неожиданно искренне. — Это ведь твоя мечта. — Думаешь? — я посмотрел на него, слегка удивлённый его тоном. Рики мило кивнул. — Угу, — протянул он, выуживая из кармана леденец со вкусом клубники и неторопливо разворачивая его прямо передо мной. Время, казалось, замедлилось. Моё сердце билось беспорядочно, пока я смотрел на него. Мой дорогой читатель, можете ли вы вспомнить момент, когда впервые встретили человека, которого любите больше всего на свете? Я могу. Это было именно так. Он сидел на том же самом стуле, в той же позе, с той же насмешливой улыбкой на лице, наслаждаясь своим леденцом, как какой-то переросший ребёнок. — Ты смотришь на меня так, будто я вот-вот исчезну, — заметил Рики. Я покачал головой. — У меня снова дежавю. — Господин Сону? Господин Ни-ки? — раздался раздражённый голос госпожи Чо. Она стояла, уперев руки в бока. — Раз уж вам обоим этот урок кажется таким лёгким, не объясните ли вы весь этот слайд классу?

*****

После того как мы с Рики набили животы перекусами на перемене, мы решили немного прогуляться на улице, чтобы размять ноги и помочь еде быстрее усвоиться. Болтая и бесцельно кружа по кампусу, мы вдруг заметили маленькую фигуру. На середине площади бродил чёрный котёнок с тревожными жёлтыми глазами. Его шерсть была настолько тёмной, что он мог бы полностью слиться с тьмой ночи. — Он выглядит напуганным из-за толпы, — с беспокойством заметил я. — И потерянным, — Рики сглотнул. — Где же его семья? Мы вдвоём бросились вперёд, пробираясь сквозь море людей, и остановились прямо перед малышом. — Почему люди просто проходят мимо? — пробормотал я, наклоняясь и осторожно поглаживая маленькую голову котёнка. — Это мальчик, — сообщил Рики, осматривая его. — Их боятся, потому что чёрные кошки якобы приносят несчастье. — Без предупреждения он взял лапу котёнка в руку, на что тот тут же отреагировал, бросившись на его руку. Рики ахнул, инстинктивно поднося поцарапанный палец ко рту. — Не суй его в рот! — воскликнул я. Рики только рассмеялся, глядя на моё возмущённое лицо. — Горячая штучка, да? — в шутку обратился он к чёрному котёнку. — Зачем ты схватил его лапу? — Похоже, он ранен. Смотри, — сказал Рики, вставая, чтобы дать котёнку немного пространства. Тот начал ходить по кругу, заметно прихрамывая на левую лапу. Рики снова наклонился, чтобы поднять его, и осторожно прижал к груди. — Я отнесу его в медпункт. Хочешь пойти со мной? — Нет, я подожду здесь, — улыбнулся я. Как это часто бывает с представителями поколения Z, оставшись один и чувствуя неловкость, я тут же достал телефон и начал листать ленту. К сожалению, как и многие из нас, я делаю это и тогда, когда прохожу мимо мест, которые кажутся пугающими. Парень, уткнувшийся в экран своего телефона, шел прямо на меня. В другой его руке был стакан с кофе, который в следующее мгновение накренился вперёд. — Смотри, куда идёшь! — резко воскликнул я, бросив взгляд на себя. Мой пиджак был испачкан горячим кофе. — О нет... — лицо парня напротив побледнело. Он тут же начал тереть руки, нервно кланяясь снова и снова. — Простите. Мне так жаль. Это было глупо с моей стороны. Пожалуйста, простите меня. Я спокойно снял пиджак, внимательно оглядывая виновника передо мной. На долю секунды мне показалось, что я смотрю на своего двойника. Или на брата-близнеца, о котором мать никогда не рассказывала. Разлучённого при рождении. Но тёплый ветерок, колыхнувший волосы и напомнивший о смене весны на лето, вернул меня к реальности. Этот парень лишь странным образом был на меня похож. Но он точно не был моим братом. — Тебе повезло, что пострадал только мой пиджак, а не телефон, — спокойно сказал я, помахав испачканной тканью перед его лицом. — Семья моего друга делает такие. Я всегда могу взять новый комплект в магазине его мамы. — Правда? Вау, — парень не смог скрыть своего искреннего, почти детского восхищения. — Как и ожидалось от учеников этой школы. — У тебя есть имя? — спросил я, чуть приподняв бровь. Парень замялся. — Х-Харуа. — Японец, верно? — Ученик по обмену, — Харуа кивнул, затем снял рюкзак и начал что-то искать в нём. — Подождите секунду, сэр. У меня тут есть влажные салфетки для вашего пиджака. Его рюкзак был от Gucci. Я молча отметил для себя странную текстуру принта и заметные швы – явные признаки подделки. Это было похоже на то, каким я был, когда только попал в Академию Гванглим. До того, как узнал о Ли Хисыне, Пак Джонсоне, Пак Сонхуне и Нишимуре Рики. До того, как снова встретил Ян Чонвона. До того, как понял, какой путь лежит впереди. Неожиданно я почувствовал странное желание защитить этого парня. — Зови меня Сону. И, поскольку ты пролил кофе на мой бесценный пиджак, Харуа, теперь ты мне должен. Просто составь мне компанию, пока я жду друга, который вышел в медпункт. Мы сели на ближайшую скамейку. Харуа засунул руки в карманы и уставился куда-то вдаль. Я задумался, о чём он может думать. Мы сидели в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, я нарушил тишину и улыбнулся: — Так, Харуа, — начал я, с лёгким оттенком веселья в голосе. — Когда начнется учеба? — Со следующего семестра, — ответил Харуа. — Знаете, господин Сону... — Хён. Сону-хён. — Сону-хён, — повторил Харуа, его щёки слегка порозовели. — Эта школа довольно известна... и довольно печально известна своими надменными учениками. Я думал, ты заставишь меня целовать твои ноги или... или сделаешь своим личным ассистентом до конца моего обучения в наказание за то, что я пролил кофе. Но ты, оказывается, довольно добрый! — О, да, — саркастично усмехнулся я. — Да, в этой школе действительно есть ребята, которые, без сомнения, заставили бы тебя сделать то, что ты описал. Видимо, тебе просто повезло со мной. — Хм. А что самое худшее ты видел? — поинтересовался он, слегка прищурившись. — На второй день учёбы один парень из моего класса вылил мне на голову куриный бульон. Глаза Харуа расширились от удивления. — Да ладно! Ты отомстил ему? — Мы теперь встречаемся, — равнодушно ответил я. Парень неловко почесал голову, вероятно, представляя себе миллионы странных сценариев. — Ох, эм... это... мило. В общем, мне нужен твой совет, чтобы пережить первый семестр. Как не наделать ошибок? Я правда не хочу облажаться. Особенно здесь. — Как избежать ошибок, говоришь, — ухмыльнулся я с хитрым видом. — Просто не пытайся. — Что? — он уставился на меня, явно не понимая. — Не избегай их. Позволь себе делать то, что кажется правильным в моменте. И если это окажется ошибкой – ну и что? Так ты лучше научишься, — сказал я. — Один мудрец однажды сказал: «Самый умный ученик – не тот, кто совершил меньше всего ошибок, а тот, кто сделал их больше всех». Харуа посмотрел на меня с подозрением. — Какой ещё мудрец? — Не помню, — соврал я, продолжая улыбаться. — Влюбляйся в того, кто, кажется, не отвечает тебе взаимностью. Заводи отношения с тем, кто тебе действительно дорог. Поступай глупо, поддаваясь гормонам. Целуй друга. Ссорься с другом. Влюбляйся в друга. Пробуй всё. Вдали под доской объявлений расположилась семейка из шести полосатых котов. Несколько малышей пили молоко у мамы, другие грызли ухо папы или просто дремали на его спине. — Стоило мне отойти на пять минут, и ты уже нашёл себе какого-то парня для разговора, — раздался холодный голос. Я поднял голову. Нишимура Рики стоял с маленькой картонной коробкой в руках. Его поцарапанный палец был аккуратно перебинтован, а губы сжаты в тонкую, напряжённую линию. — Это Харуа, — сказал я, игнорируя явную ревность в его голосе. — Он ученик по обмену из Японии. — Медсестра положила его в коробку, чтобы избежать заражения, — продолжил Рики, не удостоив Харуа даже взглядом. — Похоже, он родился совсем недавно. Ему, наверное, неделя. — Ты собираешься его оставить? — спросил я, намекая на котёнка. — Я мог бы. Но Джей-хён аллергик на кошек. Даже не знаю... — Рики опустил взгляд на котёнка, его лицо было полным сомнения и боли. — Может, та семья вон там примет его в свои ряды? — неуверенно предложил Харуа, указывая на полосатых кошек под доской объявлений. Рики обернулся, посмотрел на семью кошек, затем мельком на Харуа с каким-то неуловимым выражением на лице, и снова опустил взгляд на котёнка в коробке. — Как ты смотришь на то, чтобы быть усыновлённым? В итоге мы подошли к семье полосатых кошек, осторожно позволив чёрному котёнку выйти из коробки и направиться к ним. Все трое мы замерли, наблюдая в напряжённой тишине, примет ли его семья или отнесётся враждебно, что сделало бы оставление его там опасным. Два взрослых кота начали обнюхивать чёрного котёнка с головы до ног. Я нервно ухватился за край Рикиной футболки, чувствуя, как потные ладони становятся липкими. Когда мама-кошка широко раскрыла пасть, я уже решил, что это конец для малыша. Но она просто схватила его за загривок и перенесла к остальным своим детёнышам. Я с облегчением выдохнул, инстинктивно потянувшись за рукой Рики. Он смотрел на кошачью семью с каким-то необъяснимым теплом в глазах. — Ну, мне пора, — сказал Харуа, резко разворачиваясь, чтобы уйти. — Эй, — Рики окликнул его низким, слегка хриплым голосом. Затем он сказал что-то по-японски, едва заметная улыбка мелькнула на его губах. — Спасибо, что составил компанию моему парню. — Увидимся в следующем семестре, Харуа! — радостно сказал я. — Увидимся, Сону-хён! — Харуа помахал мне и ушёл, аккуратно убрав телефон в задний карман, чтобы избежать повторения недавнего происшествия. — Парень? — спросил я, как только Харуа исчез из поля зрения. — С каких это пор? Рики моргнул, глядя на меня с искренним удивлением. — Мы уже это сделали. Разве так люди не становятся... любовниками? — Нет, — процедил я сквозь сжатые зубы, едва сдерживая возмущение. — Но в фильмах так бывает, — пожал плечами Рики, будто это что-то объясняло. — Ты должен был сначала спросить меня! — воскликнул я. — О, — протянул Рики, его взгляд вдруг стал мягче. — Ты хочешь быть моим парнем? — Фу, это так не романтично... — Я закатил глаза. — Забудь. — Так ты согласен? — не отступал он. — Ты так и не ответил. — Конечно, согласен, — я прикусил губу. — Больше всего на свете. — Тогда зачем нам вся эта утомительная формальность? — спокойно спросил младший, обхватывая меня за талию. — Всё ради официального предложения? Я твой, а ты мой. Я даже позаботился, чтобы отметить тебя прошлой ночью. — Ч-ттобы мы могли различать... друзей с привилегиями, тех, кто просто встречается, и настоящих любовников... — попытался я объяснить, но с каждым словом чувствовал себя всё глупее, а его логика начинала казаться мне всё убедительнее. Рики убрал прядь моих волос за ухо своей свободной рукой. — Пойдём к остальным? — предложил он спокойно, свободной рукой заправляя мои волосы за ухо.

*****

Громкий голос Пак Сонхуна раздался ещё до того, как мы успели переступить порог художественной комнаты: — Это Ким Сону, я правильно вижу?? И никто не сможет убедить меня, что этот человек интроверт. — А как же иначе, — ответил я, подхватывая его энергичный тон. — И Нишимура Рики здесь тоже, если ты вдруг не заметил из-за своей мании всё время смотреть только на меня. — В тебе что-то изменилось, — пробормотал Сонхун, потирая подбородок и прищурив глаза. — Но я никак не могу понять, что именно. Я легко прошёл мимо него, направляясь прямо к Джею и Джейку, которые играли в шахматы в углу комнаты. Но Сонхун, как щенок, тут же увязался за мной, продолжая размышлять вслух. — А я могу, — внезапно заявил Рики с глуповатой улыбкой, появившись с другой стороны. — Можешь что? — Понять, что изменилось, — ответил он с хитрым блеском в глазах. — И указать на это пальцем. — Ты тоже выглядишь как-то по-другому. Вы оба прямо сияете и выглядите свежо, — Сонхун внимательно изучал лицо Рики, а потом бросил взгляд на меня. — Вы случайно не... Сзади внезапно подошёл Хисын, обнимая Сонхуна за плечи. — Что тут происходит? Кто это у нас такой изменившийся? Моё лицо мгновенно залила краска. Вдалеке я заметил приближающегося Чонвона. Нет. Только не это. Не вздумай говорить. Не вздумай! — Вы занимались в зале вместе? — вдруг возмутился Сонхун. — Без меня?! Рики разразился самым громким смехом, какой я когда-либо слышал. — Да, да, мы занимались. Сону ужасно мучился. — Ах, так это я мучился? — саркастично ответил я, скрещивая руки. — В конце концов, ты мучился намного больше, чем я. — Вы должны взять меня с собой в следующий раз! — возмутился Сонхун. — Дай подумать... нет, я так не думаю, — сухо отрезал Рики. — Что, не хочешь по очереди поднимать Ким Сону на скамье для жима? — Знаешь, звучит заманчиво, — с усмешкой признался Рики, оценивающе глянув на меня. Я ахнул и толкнул Рики: — Ты же не мог только что это сказать! — Вот почему я не хотел, чтобы они сдружились. — Сонхун-а, как ты до сих пор не понял? — Хисын покачал головой с видом глубокого разочарования. — Эти двое выглядят по-другому, потому что они влюблены. — А-а... — Сонхун выглядел так, будто на него вылили ведро ледяной воды. Он натянул улыбку. — Ну что ж, похоже, ты наконец сделал свой ход, здоровяк. — Рики и Сону встречаются! — пропел Чонвон с издевательской ноткой в голосе. — Б-Л-Я-Т-Ь! Я знал что так и будет. В конце концов, мы переключили внимание на Джея и Джейка, которые безжалостно сражались в шахматах. Ребята провозгласили это «матчем, чтобы наконец выяснить, кто из них умнее». Правда, игра так и не завершилась из-за неожиданного заявления Джейка, которое шокировало всех. — Значит, ты снова получил добро выступить на выпускном у Хисына-хёна, — заметил Джей, делая следующий ход. — Кстати об этом. У меня есть просьба ко всем вам, — сказал Джейк, обхватывая ладонью ладью. — Я не хочу петь один. Давайте споём вместе... Сонхун первым выступил с протестом: — Только через мой труп. — Полностью согласен, — подхватил Джей, его глаза расширились от ужаса. — Я не пою, — отрезал Рики с окончательной интонацией. — Я слышу тебя в душе каждый божий день, — заметил Джейк. — Давай не будем врать. Ты поёшь прекрасно. — Ну, я не вижу причин отказываться, — тепло отозвался Чонвон. — Я всегда готов поддержать то, что хочет сделать Джейк-хён. — Спасибо, йои! — Джейк едва не потянулся, чтобы ущипнуть Чонвона за щёку, но огромный стол помешал ему. Затем он повернулся ко мне: — А ты. С тебя никаких отговорок. — Ни одной, — я поднял обе руки в знак капитуляции. — На самом деле, мне нравится эта идея, — улыбнулся Хисын. — А мы когда-нибудь пели все вместе? В комнате повисло молчание. Мы все ценили мнение Хисына, особенно потому, что это был его выпускной, его последний день. Джей первым нарушил тишину: — Нет. Потому что зачем бы нам это делать? — Хороший аргумент. Но теперь это моё последнее желание – услышать ваши голоса, — сказал Хисын. — Как вам такая веская причина? — А у нас... — Сонхун сглотнул, в голосе прозвучали нотки сомнения. — У нас хватит времени выучить песню? — Более чем, — уверенно ответил Джейк. — Обещаю. — В прошлый раз ты сказал, что покажешь название, как только оно будет готово, — напомнил я. — Как там обстоят дела с текстом? Джейк поднял на меня взгляд, уголки его губ слегка приподнялись в хитрой улыбке. [♪ ENHYPEN — Shout Out ♪] Церемония выпускного в старшей школе должна была начаться ровно в полдень. Солнце висело высоко в небе, освещая его ярко-голубым фоном, а прохладный ветерок пробегал по двору школы. Гости из всех слоев общества, включая наших друзей из Академии Шайло и старшей школы для девочек Ханами, собрались, чтобы стать частью этого торжественного события. Атмосфера была наполнена предвкушением. Подиум был установлен в центре двора, окружённый двумя сотнями складных стульев, занятых гордыми членами семей и друзьями. Когда гости начали усаживаться, толпа постепенно стихла, и церемония началась. На подиум поднялся председатель Пак Сончхоль – высокий, элегантный мужчина средних лет в белоснежной мантии и с тяжёлой золотой медалью, символизирующей его должность. С короткой речью он поприветствовал гостей и поздравил выпускников с их достижением. Затем, махнув рукой, он начал зачитывать имена каждого выпускника. Имена звучали по всему двору, сопровождаемые аплодисментами толпы. Когда настала очередь Хисына, мы закричали и завыли, как дикие животные, совершенно не обращая внимания на странные взгляды, которые бросали на нас окружающие. Когда Хисын спустился со сцены и вернулся на своё место рядом с родителями, меня вдруг охватило желание прогуляться по всему кампусу в одиночестве. Я сказал Рики и Джейку, которые сидели по обе стороны от меня, что мне нужно быстро сбегать в туалет. Я вошёл в главное здание и прошёл мимо офиса председателя Пака, улыбнувшись при виде его герберы, выглядывающей из-за стеклянного окна. Поднялся на второй этаж к своему классу и подошёл к доске, как в первый день. Я стоял, глядя на пустые ряды стульев. Очнулся я уже на крыше. Отсюда видна вся школа, — подумал я, с лёгкой грустью улыбнувшись, заметив окурки на полу. Я спустился по лестнице вниз в столовую, на то самое место, где меня преследовали. Туда, где Рики вылил на меня куриный бульон и где я спустя годы снова встретил Ян Чонвона. В художественной комнате было по-своему грустно, когда она пустовала. Я провёл пальцами по кофейному столику, на котором уже начала оседать пыль. Спортзал, где Вонён учила меня танцевать, оставался точно таким же, как и в тот день, когда я был там в последний раз – на баскетбольном матче между Академией Гванглим и Академией Шайло. На выходе я заметил ту же надпись на стене, что видел, когда расстался с Джеем. «Сын председателя – придурок», — гласила надпись. Я решительно направился в туалет, нашёл тряпку и намочил её мылом и водой. Вернувшись, я начал тереть надпись, даже когда правая рука начала ныть от усталости. Закончив, я вытер пот со лба и отправился к своему последнему пункту – пруду с карпами. Туда, где мы однажды нашли Вонён, плачущую в тот судьбоносный вечер. Когда я вернулся во двор, прощальная речь уже началась. Я снова сел между своим любимым человеком и своим братом, размышляя о том, насколько я не согласен с красивыми словами, звучащими с трибуны. Каждый человек особенный. Каждый невероятен. Каждый по-своему необыкновенен. Каждый день – это новый шанс проснуться, посмотреть в зеркало и увидеть себя свежим, оптимистичным взглядом. Каждый день – это возможность выделиться в толпе, заставить людей взглянуть на тебя дважды. Каждый день – это шанс стать известным, выйти вперёд и заставить мир обратить на себя внимание. Каждый день – это шанс стать главным героем своей истории: поставить цель и идти к своей мечте с пламенной решимостью. Или, по крайней мере, так говорят. Эти слова навсегда отпечатываются в наших умах, сердцах и решениях. Большинство из нас живёт под давлением необходимости быть исключительным или вести замечательную жизнь – и я ни на секунду не сомневаюсь, что все мы способны этого достичь. Но возникает вопрос: а что если нет? Что если мы так и останемся мастерами ни в чём? Что если у нас даже нет мечты? Значит ли это, что мы менее важны? Делает ли это нашу жизнь недостойной? Если ты читаешь это, сидя на яхте после получения письма о зачислении в Гарвард, или ты читаешь это посреди футбольной тренировки, глядя на экран с недоумением, потому что всё идёт не так, как обычно рассказывают мотивационные ораторы... я хочу сказать: это тоже нормально. Если у тебя что-то получается, ты – один из тех самых особенных. Но если вдруг ты такой же, как я, и всегда боролся с осознанием того, что в мире действительно существуют особенные люди, но ты к ним не относишься; если ты думаешь, что в тебе нет ничего уникального... скорее всего, так и есть. И всё же, позволь открыть тебе секрет, о котором никто не расскажет. Это нормально. Это нормально – смотреть в зеркало и видеть кого-то совершенно обычного. Это нормально – выйти на улицу и не быть в центре внимания, а просто стоять в стороне, вытягивая шею, чтобы увидеть главного героя. Это нормально – стараться изо всех сил и всё равно не быть лучшим из лучших. Это нормально – быть как второстепенный персонаж. Быть тем, кто наблюдает из зала. Быть обычным. Быть тем, чья история никогда не будет рассказана. Понимаешь, когда человечество осознало, что не может жить вечно, в нём зародился страх. Глубокий, ощутимый страх быть забытым. Жить и не оставить следа в этом мире. И с тех пор появилась эта одержимость наследием, достижениями и идеей «выжать из жизни максимум». Всё ради того, чтобы общество помнило тебя и говорило о тебе хорошо, когда тебя больше не станет. А я говорю: к чёрту общество. К чёрту «быть особенным». К чёрту «оставлять след в этом мире». Всё, что тебе нужно, – это пара хороших людей, которые будут помнить тебя и ценить. И этого более чем достаточно. Я был так поглощён своими мыслями, что, когда нас всех семерых вместе с группой Джейка вызвали на сцену, моё сознание словно отключилось. Я очнулся уже стоя перед микрофоном, встречаясь взглядом с публикой. И всё же страх так и не успел пробраться внутрь. Вместо этого я чувствовал странную смесь страсти и меланхолии, и я постарался вложить эти эмоции в каждую строчку, написанную Джейком с такой душой. Если быть с тобой абсолютно честным, дорогой читатель, я не тот «лучик света», за который меня все принимают. Солнце рождается мощным. Оно создано для того, чтобы быть непреодолимой природной силой, освещающей наш мир. Оно внушает страх и трепет, не прилагая никаких усилий. Оно не знает, что такое поражение, унижение или боль. Я не солнце. Я – цветок, который упрямо распускается в самый холодный зимний день. Я – свет в конце тоннеля. Я – радуга, раскинувшаяся на небе после яростного шторма. Я – алмаз, рождающийся, когда углерод подвергается невообразимому давлению. Я – звук детского смеха посреди войны. Я – Ким Сону, и моя цель – жить счастливо. Чтобы достичь этой цели, я управляю своим разумом. Эта цель обязательно станет реальностью. И я верю, что твоя тоже. Какая бы она ни была. На протяжении всего моего пути Джейк постоянно упрекал меня за то, что я пытаюсь «спасти всех», не имея никого, кто спас бы меня. Но он ошибался. Кто-то всё-таки спас меня. И нет, это был не он, не Чонвон, не Джей, не Сонхун и не Хисын. Это даже не был Рики. Это был ты. Это была надежда. Надежда, что где-то там, каким-то образом, кто-то читает мои мысли и проходит через всё это вместе со мной. Смеётся вместе со мной, плачет вместе со мной. Чувствует то, что чувствовал я. Находится рядом, когда мой мир рушится вокруг, и остаётся со мной до тех пор, пока я медленно не начинаю понимать, что жизнь на самом деле... вполне нормальная. Прежде чем я успел заметить, я снова начал ждать завтрашний день с нетерпением. Спасибо. Ты действительно был другом. Слушай, мне нужно закругляться, потому что Джейк уже стучит в дверь, уговаривая перестать печатать и спуститься завтракать с ним. Нас всего на одного человека меньше, но у меня ощущение, что всё уже никогда не будет таким, как прежде. Что художественная комната неизбежно станет тусклее. Что нам нужен ещё один человек, чтобы заполнить ту пустоту, что оставил после себя Хисын, и восстановить баланс. Так что, мои дорогие читатели, если вдруг однажды вы окажетесь зачислены в Академию Гванглим, я настоятельно советую подняться на четвёртый этаж главного здания. Поверните направо и идите до самого конца коридора. Там вы найдёте небольшую коричневую дверь. Рядом с аварийным выходом. Постучите три раза, или только два. Как вам захочется. Мы будем ждать вас. Я буду ждать тебя.