1
16 августа 2022 г., 14:34
Серьёзно-наглые глаза, как зима холодные, смотрят на неё снизу вверх.
— Куса, прочитай мне эту книгу.
Хайсам — дитя тоньше молоденькой ветви — еле держит собрание в тысячу страниц. Босой стоит на холодных плитах, с лезущими в глаза волосами. Седые локоны хрупче паутины и ломаются, лишь стоит собрать.
— Где твой учитель?
Он крепче хватается за книгу, чуть морщит нос. Взгляд не отводит.
Нахида, наверное, слишком многое ему спускает с рук.
— Ты слишком избалован, Хайсам.
Но почему-то каждый раз гладит его по голове, взъерошивая чёлку, и зачитывает ему наизусть любой текст, какой он попросит. Роман, сборник сказок, медицинский справочник. Нет обширнее библиотеки, чем её голова.
Нахида — надёжный, невоспламеняемый и непромокаемый носитель. Срок эксплуатации — пять тысяч лет.
Она гладит мальчика по волосам и щёлкает пальцами. Гаснет свет. Он снова засыпает в её покоях, размеренно дышит, пока Нахида не отпускает его руку.
Иногда ей кажется, что вся мудрость мира — лишь очередная сказка на ночь для Хайсама.
Наверное, — она целует его в лоб, — это действительно так.
Хайсам протягивает яблоко — зелёное, наверняка кислое, от которого сведёт зубы — и кладёт лёгкую голову ей на плечо. Играется с белыми прядями, наматывает их на пальцы.
Учитель Хайсама зовёт его еретиком, невоспитанным мальчишкой, паразитом милости властительницы. Нахида всегда смеётся — этот человек подбирает забавные эпитеты, которые лишь провоцируют его покрепче в неё вцепиться.
— Он громкий, — жалуется он, закрывая её ладонями свои уши. Ластится, трётся о них щеками, греется. Прячется от строгости и нравоучений в покоях, где пахнет травой и солнцем.
Хмурое детское лицо немного бледнее обычного. Нахида вздыхает, но позволяет ему лежать на своих коленях и звать её:
— Куса.
Хайсам очень избалованный ребёнок.
Он ворочается во сне, крепче сжимает одеяло, ищет её рядом, не находит. Тянет громче, испуганнее:
— Куса, Куса…
Нахида кладёт ладонь на влажную щёку, стирает слёзы. Читает строчки из его любимой книги вместо тёплой родительской колыбели.
Вся мудрость мира — лишь очередная сказка на ночь для Хайсама.
— Я буду рядом, пока не догорит последняя ветвь Ирминсуля.
