Пески времени

— Девина Вернер, — мягко начал профессор, расстягивая гласные, словно отрывая слипшееся маршмелоу. — Я полагаю, вы пришли ко мне не для того, чтобы наконец ознакомить с научной работой?       Стоящая напротив его стола девушка неловко покачнулась с пятки на носок и, по-заячьи шевельнув кончиком носа, мотнула головой. — Боюсь вас огорчить, профессор Картер, — её тихий с лёгкой хрипотцой голос прозвучал весьма уверенно. — Но да, сегодня снова обойдёмся без моей работы. Я тут по другой причине… — она сделала паузу, всматриваясь в морщинистое лицо профессора. — Помните, вы говорили про браслет Анубиса? Загадочный египетский артефакт, который… — Я много, что говорил, юная леди, — оборвал её профессор, поднимаясь с места. Стул еле слышно скрипнул. — Во время наших с вами лекций я делился практически всем, что знал сам, надеясь, увидеть на лицах студентов хоть какой-то интерес. — Он подошёл к окну и, нахмурившись, посмотрел на серое пасмурное небо. — Из сотен человек, что переступили порог моей аудитории, только вы в итоге выбрали меня своим научным руководителем… — Вообще-то, я не одна, — перебила его Девина. — Просто я первая подала заявку. — Значит, вы были достаточно расторопны и сметливы, — улыбнулся профессор, и вокруг его глаз образовались новые глубокие морщинки, напоминающие рыбьи хвосты. — Так или иначе, мисс Вернер, вы показались мне вполне перспективной, и я доверил вам своё время. А для меня, как для старого человека, это самый важный ресурс… и что в итоге? — он окинул её внимательным взором светло-голубых, почти прозрачных глаз. — Вы снова подводите меня, мисс Вернер. Полгода! Вы задержали свою работу на полгода!       Его великолепно поставленный басовитый голос заставил девушку поджать губы. Она уже не боялась его, как прежде, когда он, на несколько лет моложе, кричал на студентов с высоты кафедры, но всё-таки лишний шум Девина категорически не любила. — Я клянусь вам, что в следующий раз… — Следующий раз? — усмехнулся профессор. — Боже, Девина, — он закатил глаза, но тон впрочем смягчил и перешёл на «ты». — Можешь кормить обещаниями каких-нибудь юнцов, я-то прекрасно понимаю, что ты уже давно забыла даже тему своего научного труда. — Хм, — она поскребла короткими ноготками по персиковой коже лица. — «Традиции быта скандинавских богов»?       Профессор удивлённо замер. — Приятно поражён. — Что, я не так уж и плоха? — усмехнулась Девина. — В общем, ещё раз простите, что снова вас подвела, просто… — она обвела взглядом серых глаз скромный кабинет. — Когда я выбирала тему, мне было, честно говоря, плевать. Я хотела угодить вам, — заметив, как его густая седая бровь поползла вверх, девушка быстро добавила: — Ну, вы были очень строгим преподавателем, а я оказалась под вашим руководством и очень боялась вам не угодить. — Что ж, — хмыкнул профессор Картер. — А теперь, когда я просто старик, вы этот страх потеряли. — Теперь я поняла, что мне интересно другое, — отчеканила Девина. — Прошлым летом я проходила стажировку в Египетском музее и открыла для себя много нового. — Полагаю кальян и гашиш? — фыркнул профессор, но, заметив, что она шутку не поняла, тут же дёрнул плечами. — Нет? Я думал, молодёжь сейчас едет в Египет для разных вечеринок, а не для работы. Впрочем, некоторые умело совмещают.       Девина не удержалась и закатила глаза. Конечно, профессору в его-то семьдесят три года было лучше знать о том, что сейчас волнует молодёжь. — Я очарована востоком, сэр, — оборвала его Девина. — Мне нравятся пирамиды, фараоны, древние захоронения!       Он не выдержал и засмеялся. — Вы говорите, как подросток, Девина, — услышав своё имя, девушка вздрогнула, поморщившись. Уж лучше бы профессор использовал фамилию. — Все важные открытия в Египте уже сделаны. Там нечего делать!       Сделав шаг вперёд, Девина настойчиво произнесла: — Но, профессор… разве это же не говорили перед открытием гробницы Тутанхамона? — А, вы желаете повторить этот подвиг? — саркастично спросил мужчина. — Я просто не желаю тратить жизнь на то, что мне не интересно.       Они оба немного помолчали. Профессор беззвучно постучал пальцами на деревянной поверхности стола. — А я думал, что скандинавские мифы сейчас популярные у молодёжи, — выдохнул он. — С чего бы? — Как же, — профессор усмехнулся, — я слышал, что один из этих… как их? Вендеттники?. — Вен… что? — Девина нахмурилась. — Ну или как звать этих новых героев земли? — уже более сердито произнёс профессор. — А-а, — сдерживая смех, выдохнула девушка. — Мстители, сэр. — Точно, — кивнул он. — Разве они сейчас не популярны? И, кажется, среди них есть даже скандинавский бог. — И вы полагаете, — медленно начала Девина. — Из-за этого я должна полюбить скандинавскую историю? — Не помешало бы, — бросил профессор, плюхаясь в мягкое кожаное кресло. — Помнится, студенткой вы никогда не жаловались, когда я затрагивал тот регион. — Разве можно было на вас жаловаться? — усмехнулась Девина, чуть склонив голову. — Но повторюсь: сейчас мне интересен Египет. — Пески и сказка. — Быть может, — спокойно согласилась девушка. — А я напомню вам, мисс Вернер, что вы — этнолог, а не археолог, и это большое счастье, что вас берут волонтёром в разные экспедиции.       Услышав его слова, девушка странно поморщилась, будто лизнула лимон. — Вовсе необязательно напоминать мне, профессор, о моих птичьих правах.       Он, сжав губы, пристально осмотрел её с ног до головы. Пришла на встречу, как всегда явно не стараясь над внешним обликом: светло-голубые широкие джинсы, серый объёмный свитер, кожаная сумка через плечо. Из-за больших глаз и вечного румянца Девина казалась совсем юной, и её внезапный гнев смягчил профессора. — Впрочем, о вас недурно отзываются. Доктор Француаза Омерри, в экспедиции которой вам посчастливилось принять участие три месяца назад, говорила о вас весьма лестно. — Что ж, я рада, — спокойно кивнула Девина. — Можете передать, что работа с доктором Омерри мне безумно понравилась. Но… профессор, — она сделала шаг вперёд, наконец, усаживаясь на высокий табурет. — Я бы хотела перейти к тому, зачем пришла: браслет Анубиса.       Он поддался чуть вперёд в кресле и, сцепив пальцы в замок, спросил: — Почему бы вам не поговорить об этом со специалистом? — О, — Девина быстро достала из сумки какие-то тетради. — Да в общем-то, я уже поговорила с профессором Норманом, с доктором Омерри… она сейчас в Петре, поэтому пришлось использовать скайп, с доктором Брауном и даже с египтологом из США, на которого я вышла по совету… — Вы как всегда настойчивы и трудолюбивы, — смешком перебил он её. — И неужели ни один ответ вас не удовлетворил? — Меня удовлетворили они все, — спокойно улыбнулась Девина, опуская ладони на стол. — Но для полноты картины не хватает вас, профессор. Всё, что говорят, они — наука, а тогда на лекции вы рассказали нечто… — Байку, — хохотнул профессор, откидываясь в кресле. — Историю, которую давно рассказал мне друг. Но раз вы так настаиваете, мисс Вернер, я утешу ваше любопытство. Несколько тысяч лет назад, во времена правления царя Нармера, любимый жрец правителя увлекался некой смесью их традиционных ритуалов и науки. Не могу сказать, несколько это правда, но говорят, что он проводил настоящие химические эксперименты… — профессор ухмыльнулся. — Это не желание следовать правилам вызвало гнев богов, и жрец был наказан: загадочный браслет сковал ему руки. Далее история расходится — одни говорят, что фараон, разозлившись, отрубил эти руки, а другие полагают, что жрец их просто сгрыз… — Сгрыз? — нахмурилась Девина. — Съел?.. — Да, — пожал плечами профессор. — О времена, о нравы, мисс Вернер!.. Но это просто легенда и, как вы видите, она не полная. Мой добрый друг, мистер Саммер, профессор египтологии и отчаянный археолог, каких ещё поискать, долгие годы сходил с ума по этой легенде. Он даже выдвинул гипотезу, что под выражением «любимый жрец» подразумевается действительно любимый. — А-а… — И что если этот жрец искал, например, способ избавиться с помощью яда или ритуала от соперников? Или же пытался незаметно вывести из игры жену фараона? А Нейтхотеп была весьма властной женщиной. — Хм, — задумчиво кивнула Девина. — Я начинаю видеть логику. И вероятно, это был не гнев богов, а обычная ревность? — Мой друг так и считал, — согласился профессор. — И в 1998 году отправился в экспедицию. Он был уверен, что останки жреца покоятся близ Тиниса, но, потратив шесть лет на поиски, вскоре понял, как сильно ошибся. А вот в 2008 году его ученик написал ему с просьбой срочно посетить Умм эль-Кааб , что возле Абидоса. Там как раз находится гробница самого царя Нармера.       Девина не удержалась и оборвала речь профессора: — Неужели проклятого жреца похоронили рядом с правителем? Но как это… — Это невозможно, — вскинул руку мужчина. — Вы правы, мисс Вернер. Это абсолютно невозможно. Но ученик моего друга настаивал, что нашёл нечто удивительное. С тех пор, как в 1964 году гробницу идентифицировали, как место погребения царя Нармера, туда было приковано достаточно внимания, и я не верил, что археологи могли бы что-то упустить. Но, — протянул профессор, смотря на девушку. — Даже наука может ошибаться. По утверждению моего друга, что лично вылетел в Египет, его ученик правда обнаружил нечто… поразительное. Это были останки рук.       Фраза была произнесена таким благоговейным шёпотом, что Девина не выдержала и дёрнула плечами, словно сбрасывая с себя морок. — Я уточню, профессор, — хрипло произнесла она. — Эти руки как-либо идентифицировали? — Разумеется. И разные анализы и расчёты египтологов дают нам полное право полагать, что эти руки принадлежали тому жрецу. Похоже, его тело было наказано… он не заслужил быть похороненным, а вот руки кто-то оставил подле его царя. — Довольно жутко, — выдохнула Девина. — И немного романтично. — Вы так считаете? — склонил голову профессор. — Что ж… не буду спорить. А теперь перейдём к немного мифической части истории. Есть версия, что после смерти жрец встретился с Анубисом — богом, что подводит усопших к весам. Даже сказка умалчивает, уравновесило ли сердце покойного жреца перо Маат, но… — профессор провёл ладонью по столу, словно вытер пыль. — После этой встречи на уже отделённых руках жреца снова появился браслет. — Минуточку, — вскинула бровь Девина. — Легенда не могла появиться просто так. Получается… — Получается, ученик моего друга обнаружил не просто останки кистей, но и таинственный артефакт, который вы, юная леди, называете «браслетом Анубиса».

***

      В самолёте было холодно. Девина куталась в выданный улыбчивой стюардессой плед и искренне радовалась, что проявила смекалку и пересела на пустые места в конце. За округлым иллюминатором — чернота.       Приблизившись к стеклу, девушка заметила собственное усталое отражение. Впрочем, синяки под глазами были всего лишь результатом бессонных ночей, проведённых за работой.       Девина ухмыльнулась, невольно подумав, что едва закончит это дело, как сразу же продрыхнет трое суток, не меньше. Зевнув, она натянула плед по самое горло, и в очередной раз открыла блокнот. Белые страницы были исписаны синими чернилами, и на многих страницах виднелись красные или чёрные рисунки в виде схем.       Будучи этнологом по образованию, Девина Вернер отлично разбиралась в истории и культурологии, но вот с лингвистикой, тем более древней, у неё всегда были сложности. Она, кроме родного английского, немного знала немецкий, и, очарованная фильмами Годара, . пыталась учить французский, но в итоге застопорилась на уровне ленивого туриста. В университете учила латынь, но особых успехов не имела. А когда нашла в себе страсть к археологии, то поняла, что древние языки просто необходимы.       Увы, нужной усидчивости у Девины никогда не было, поэтому по необходимости приходилось пользоваться услугами более талантливых друзей. Вот и сейчас она изучала простые схемы, что ей нарисовал Калеб Грасс — её старый университетский приятель, отличный парень, баскетболист, красавец и египтолог. (Последнее правда было для неё куда важнее, чем всё прочее). Вместо того, чтобы упрекать Девину за то, что она лезет не в своё дело, Калеб просто сделал для неё нечто похожее на карманный словарик. Правда, даже с ним девушка постоянно терялась и просто надеялась на везение.       Разумеется, ничего расшифровывать она сама не станет… Наверное. Почесав лоб, Девина откинулась на спинку неудобного кресла. Она вообще обычно старалась быть в рамках и не лезть куда не следует, но отчего-то получалось иначе.       Вовремя её первой экспедиции, где Девина была на уровне «подай-принеси», она совершенно случайно нашла какой-то тайный лаз в храме, что они исследовали. «Совершенно случайно» — брошенная ей версия, на которую все легко купились, потому что правду Девина легко скрыла. Она не собиралась быть в положении «подай-принеси», у неё были чёртовы амбиции. Если Девина Вернер бралась за что-то с интересом, то уж точно планировала стать в этом лучшей. Хотя удавалось ей это не всегда, но амбиции девушки от этого лишь крепли.       Но жизнь это не приключенческий фильм, где на героев падают разные тайны или открытия. За несколько лет в составах разных экспедиций Девина довольствовалась лишь найденными фресками и ложками, которых, как говорил один из её руководителей, так много, что можно зарывать с чистой совестью назад.       Девина прекрасно понимала, что в науке, где найдено почти всё, и профессор, конечно, прав — важные открытия в археологии уже сделаны, странно ждать невероятного и тем более обижаться на неудачи, но её всё же это терзало. Читая истории известных археологов, Девина видела только одно — годы мучительного ожидания. Горы труда и терпения, что обычно уходили в никуда.       И когда Девина уже смирилась с тем, что коллекция дурацких медных ложек будет пополняться, её вдохновили две истории.       Первая о человеке, что искренне поверил в реальность сказки и в итоге доказал свою правоту, — о Шлимане . Вторая об артефакте, что тоже считается сказкой, но слишком уж много весьма скептичных людей говорят о нём. Не повод ли зацепиться за эту ниточку? Эта идея так поразила Девину, что стала для неё словно светом во тьме отчаяния.       Потратив почти год на сбор информации, Девина наконец поняла, что готова к самостоятельным поискам и вылетела в Каир. Сейчас сидя в самолёте, она снова и снова продумывала детали своего исследования.       Долгое время Девина понимала, что кроме веры у неё ничего нет. Этот таинственный браслет мог быть выдумкой. Ни друг профессора Картера, ни его ученик не имели никаких доказательств. Да, по их словам, браслет был найден, но он исчез ещё до того, как его записали в каталог. То есть, с тем же успехом ученик мог сказать, что видел самого Анубиса.       Но недавно нечто, похожее на тот браслет, всплыло на чёрном рынке Египта.       Девина кивнула своим мыслям и сложила тетради в рюкзак. Впереди час полёта, и неплохо было бы вздремнуть. Она устроилась удобнее, хоть и дешёвая авиакомпания сделала всё, чтобы полёт напоминал акт экзекуции. Потянувшись за рюкзаком, чтобы использовать его как подушку, Девина встретилась взглядом с мужчиной, что шёл в сторону туалета. В полумраке салоне его лицо показалось ей театрально бледным, но при этом довольно красивым. Губы девушки тронула лёгкая улыбка. И мужчина вдруг замер, медленно сканируя её взглядом. Это длилось всего пару секунд, но Девина чувствовала странное жжение на коже. Дёрнулась, желая прервать этот зрительный контакт, и мужчина тут же криво улыбнулся и, кивнув ей, приятным голосом сказал: — Хорошего времяпрепровождения в Египте, мисс.

***

      Выйдя из отлично продуваемого кондиционерами аэропорта, Девина чуть не задохнулась, очутившись на душном каирском воздухе. В который раз проклиная этот жаркий климат, она огляделась в поисках заказанного такси. Но взгляд невольно зацепился за знакомый чёрный автомобиль, а, когда дверь распахнулась, сомнений уже не осталось. Сцепив зубы, Девина решительно направилась к машине. — Ты следил за мной? — спросила она раздражённо, наблюдая за тем, как из машины выходит крепкий мужчина среднего роста с роскошной шевелюрой. — К чему это? — мужчина выразительно изогнул бровь, и Девина невольно заметила, что даже в свои пятьдесят пять он был красавцем. — Я получил выписку в твоего счёта, увидел, что ты купила билет в Каир, и решил встретить лично. Разве отцу не полагается делать нечто подобное? — он насмешливо улыбнулся и кивнул на её багаж. — Судя по вещам, ты не на долго.       Девина опустила ручку маленького чемоданчика на колёсах и кивнула. — Собираюсь, если что, закупиться тут. — Взгляд серых глаз мазнул по загорелому лицу мужчины. — То есть, ты просто меня встречаешь? Нет никаких коварных планов, пап?       Он мотнул головой и спешно помог застывшей в ожидании ответа девушке с чемоданом. Когда багажник закрылся с мягким щелчком, мужчина произнёс: — Впрочем, смотря, что ты подразумеваешь под «коварными планами». — Например, попытку внушить мне, что нужна нормальная работа или же… — перечисляя, Девина всё же села в машину, — или же нормальные отношения. А то такую непоседу никто и… — И замуж не возьмёт, — с улыбкой закончил отец. — Да, твоя бабушка уже провела со мной беседу насчёт твоего поведения, но не волнуйся, я знаю, насколько это бессмысленно, и тратить время не намерен. — Бабушка… — Девина вздохнула, вспоминая свою любимую бойкую старушку, и вдруг вздрогнула. — Только не говори, что Клаудия тоже здесь. — Нет, она дома, — ответил отец, выруливая машину с парковки. — И отлично себя чувствует, впрочем, как и я, спасибо, что поинтересовалась.       Девина цокнула языком, считая, что как-то комментировать колкость отца нет смысла. Это был пышущий здоровьем мужчина, который мог жаловаться только на небольшую боль в колене — старая спортивная травма. Но, бросив на него быстрый взгляд, девушка вдруг заметила, что его волосы стали уже почти полностью седыми, а в уголках глаз образовалось больше морщин. — Спасибо, что встретил, — выдохнула она наконец, и мужчина кивнул. — Но давай не врать… ты же знаешь, зачем я здесь? — Так-так, — он улыбнулся, сильнее надавливая на педаль. — Ты прилетела в Каир, а не в Шарм, значит, вряд ли на море. Если бы тебя позвали в экспедицию, то я бы точно об этом знал. — Пап, — простонала Девина, — хватит играть в Шерлока, ты знаешь. — А лучше бы не знал, — серьёзно ответил отец после паузы, и игривый настрой как ветром сдуло. — Эмир рассказал мне, что ты спрашивала у него про чёрный рынок. — Услышав вздох дочери, мужчина хмыкнул. — Ты же не думала, что мой друг не расскажет мне о том, чем промышляет моя единственная дочь? — Я полагала, что, когда разговоры касаются дела, Эмир не так болтлив. — Ты плохо знаешь арабов. — Да и мужчин, — выпалила Девина, отворачиваясь к окну. Они проезжали мимо длинных аллей и рядов пальм. — И что ты молчишь? Не будешь меня отговаривать?       Дома, мелькавшие за окном, были некрасивого грязно-жёлтого цвета. Они казались словно разрушенными и слепленными заново. Балконы многих из них были странно запечатаны от ветра, и этот вид напоминал Девине заштопанную одежду. — Ты похожа на меня, — тихо сказал отец, — поэтому я понимаю всю бессмысленность таких разговоров. Конечно, меня бы обрадовало, если бы ты сейчас взяла билет на другой рейс и рванула бы в Хургаду, например, пить коктейли у бассейна и загорать, но ты ведь не такая… а я устал питать себя напрасными надеждами. — Пап… — Молчи и слушай, Девина, — одёрнул её отец. — Во-первых, знай, что я ни в коем случае не одобряю то, что ты делаешь. Во-вторых, ты должна понимать, что моё терпение не безгранично, и однажды оно просто закончится. Ты останешься без денег и без моего покровительства.       Девина сдержала вздох. Очередной штамп приключенческих историй — герои либо наследники миллионов, либо просто не задумываются о средствах. Девина, не имея постоянной работы, до сих пор получала основную часть денег на крупные покупки от отца. И угрозы, связанные с бюджетом, весьма больно её кололи. — Я поняла, пап. — И ещё, — мужчина задумчиво посмотрел на свои руки, сжимающие руль. — Тебя будет сопровождать Эмир. — Господи, нет, — нахохлилась Девина. — Мне как бы двадцать шесть, а не шесть, папа.

***

      Эмир — высокий смуглый мужчина с широкими плечами и удивительно бесшумной походкой — был доверенным человеком отца и его хорошим другом. Отлично владея несколькими языками, он был безусловно прекрасным гидом по городу.       Но Девина не нуждалась в экскурсоводе или защитнике, одна она обычно справлялась куда быстрее. Но спорить с отцом не хотелось (да и риск его рассердить был слишком велик), поэтому пришлось смириться.       Эмир следовал за ней по пятам, молчаливо и тихо, будто был тайным агентом. И это ужасно злило Девину. Она чувствовала его взгляд у себя на спине, когда шла по узким улочкам Каира, когда покупала мороженое, когда сворачивала меж старых домов. Прекрасно зная, что Эмир не прочь поговорить, она специально молчала. Ведь как ни крути, всё, что она скажет, будет донесено её отцу.       Базар встретил Девину настоящим оркестром из шума: стучали сандали, шелестела многослойная одежда женщин, звенели браслеты на руках, звучали разные голоса. Немного поморщившись, Девина нырнула в ряды так, словно правда опустилась в горячую воду, — сделав вздох и немного оттолкнувшись. Она шла торопливо, стараясь ни на чём не задерживать взгляд. А то от торгашей потом не отобьёшься. Вокруг пахло специями, сладостями, крупами. В бутылях стояли масла и вина. В мешках переливались, словно камни, разные зёрна. С каждым шагом Девина всё труднее боролась с соблазном остановиться и попробовать хотя бы вон тот манящий лукум, разложенный на серебряном подносе.       Но нет, она тут по делу.       Вдруг Эмир поравнялся с ней и кивнул куда-то в сторону. Девина глянула и заметила, как между рядами есть небольшой проход, — такой узкий, что легко пройти мимо.       Оглядываясь, они незаметно проскользнули внутрь, и оказались на базаре. Правда, на совсем другом. Здесь было так же громко, но этот шум был словно более… цельным. Вкрадчивые мужские голоса, быстрые фразы женщин, уверенный тон торговцев. Никаких криков или споров. Все знали, что любой скандал здесь мог закончиться слишком быстро, — на чёрном рынке мало у кого не было оружия.       Девина почувствовала, как от этой мысли у неё сильнее забилось сердце. Может, отец и бабушка правы, и ей пора прекратить заниматься подобным?.. Но долго рассуждать не пришлось: Эмир легонько подтолкнул её вперёд, и Девина, нацепив максимально уверенное выражение лица, двинулась дальше по рядам.       Витрины тут были полупустые. Несколько вещиц и всё. Но даже на взгляд эти странные вроде бы неказистые товары стояли весьма дорого. Проходя мимо, Девина то и дело ловила себя на том, что бесстыдно пялится. И пришлось взять себя в руки, чтобы её интерес не посчитали провоцирующим. — Это здесь, — сказал Эмир почти без акцента, и они остановились у палатки какого-то бойкого старика, что играл в шахматы с соседом.       Но увидев посетителей, он, кряхтя, встал и уставился на Девину. Она ожидала, что беседа между Эмиром и торговцем пройдёт на арабском, но старик спокойно заговорил по-английски: — А-а, мисс Вернер?.. — дождавшись кивка, он прощупал карманы чёрной жилетки в поисках табака. — Ваш друг, мой дорогой Эмир, мир его дому, предупредил меня, что вы скоро приедете. Хотя я не верил ему… — Отчего же? — перебила его Девина. — Женщина, — бросил старик, закуривая. — Ни ответственности, ни морали. Но вы меня приятно удивляете. Хотя ваш отец — человек достойный и, быть может, сказалось воспитание.       Девина едва не засмеялась. Ах вот как. Знал бы отец, который уже давно смирился с мыслью, что проект под названием «Девина Вернер» оказался крайне неудачным. Но показывать какие-то эмоции Девина не стала. Пусть старик считает так, как считает. Да и, если репутация отца здесь сыграет нужную роль, она жаловаться не станет. — Я хочу перейти к делу, — сказала она, пригладив короткие светлые волосы. — Хотя прекрасно знаю, как на востоке любят торговаться, но, полагаю, тут торг не уместен, верно? — Она не дура, — усмехнулся старик, обращаясь к Эмиру. — Вижу хватку отца.       Девина поджала губы, снова пряча эмоции. Её папа был искусствоведом и известным оценщиком. Его часто приглашали разные музеи и коллекционеры для анализа и оценки. И похоже, даже на чёрном рынке к его навыкам относились с почтением. Вероятно, поэтому отец не был излишне строг и позволял Девине очень многое, — он прекрасно понимал, что его дочь вряд ли кто-то обидит.       Пока девушка размышляла об этом, продавец, словно фокусник, вынул из-под стола небольшой чёрный квадрат. Это была коробка такого матового цвета, что сама по себе вызывала восторг. Но едва старик раскрыл её, как Девина не смогла сдержать стона радости: на чёрном бархате лежал браслет, сделанный так искусно, что это завораживало. Тонкая линия цвета жёлтого золота (надо будет провести анализ и установить металл, это раз), переплеталась со второй, похожей на юркую змею (стоит порыться в мифах и изучить все отсылки, это два), а между линиями шёл ряд коричневых камней, похожих на яшму, но более блестящих — и это не смотря на годы!       Девина по-хищному облизнула губы и, вскинув голову, посмотрела на старика-торговца. — Докажите мне, что это именно тот браслет. — Ах, — он легко закатил рукава хлопковой рубашки и указал пальцем на браслет. — Обратите внимание, мисс Вернер, на вот эти следы. То, как сцеплены части браслета, говорит нам, что это очень старая работа, я бы даже сказал «древняя». — Ох, — поморщилась Девина. — Сколько таких древностей каждый день продаётся здесь? Да и ваши ювелиры легко бы сделали подделку.       Он резко качнул головой. — Я могу показать вам результаты анализа. Браслету не менее трёх тысяч лет. — Покажите, — кивнула Девина, ощущая в голосе повелительные нотки отца, когда он занимался работой.       Старик покорно исчез в своей крохотной палатке, а Девине осталось только пялиться на браслет без права его коснуться. Даже, когда продавца нет рядом, вокруг было слишком много внимательных глаз. Любое не осторожное движение и всё — Девина могла бы вполне лишиться руки.       Она, поправив наброшенный на голову платок, стала озираться вокруг. Чтобы разбавить ожидание, медленно водила взглядом по соседним прилавкам. В какой-то момент её немного заинтересовала маленькая ваза, которая могла быть датируема веком вторым нашей эры… но вдруг её плеча что-то коснулось.       Девина скривила рот. Похоже, не обойтись без типичных для востока приставаний. И даже коротко состриженные волосы никак не отталкивали пылких мужчин.       Она повернулась, презрительно вскинув брови, и уже готовая высказать незнакомцу всё, что думает, но резко застыла. Сзади никого не было. Только Эмир спокойно курил. Он удивлённо глянул на неё, и Девина мотнула головой. Нет, всё в порядке, показалось.       Щекам вдруг стало очень горячо. Она прижала ладонь к лицу, пытаясь хоть как-то остудиться. Но не помогло. Было бы неплохо, если бы старик хоть немного поторопился. Девина уже подумала, что не отказалась бы быстрее вернуться в отель, как вдруг рассудительно заметила: ей было вполне комфортно буквально пять секунд назад. И сейчас она не на солнце, чтобы резко кинуло в жар.       Вздохнув, девушка достала из сумки бутылку воды. Пока откручивала крышку, ощутила, будто кто-то стоит совсем близко. Но скосив взгляд, она ничего не заметила. — Хах, — выдохнула Девина.       Это всё результаты её недосыпа. Надо бы правда быстрее придти в гостиницу и хорошенько отоспаться. Ну где же старик с результатами анализа?..       Она решила окликнуть его. Подошла ближе, находу закручивая крышку минералки, и вдруг заметила, что на запястье что-то сверкает. Опустив взгляд, Девина в ужасе поняла, что на её руке тот самый браслет. Бросила взгляд на коробку — пусто. Глубокий вздох.       Как…       Как это могло случиться?       Почему никто не заметил?       Как не заметила она?!       Девина почувствовала, как бешенно начинает биться сердце. Если она сейчас попытается снять браслет, но привлечёт внимание… но как она его нацепила?! Невозможно. Она даже его не трогала. Что делать, когда вернётся старик? Может, сказать ему, что, как всякая женщина, не выдержала и решила померить красивую цацку? Ага, он, конечно, поверит, и не обвинит её в попытке воровства. Но впрочем, будь она вором, то уже бы бежала, сверкая пятками. Нервно облизнув губы, Девина глянула на Эмира. Ладно-ладно, люди вокруг могли и проглядеть, а что с ним? Он же, кажется, даже не моргает.       «У меня солнечный удар, — мысленно убеждала себя Девина. — Наверняка, я просто не удержалась и…»       Она ведь даже не помнила, когда это сделала. Зажмурившись, Девина попыталась снять браслет, но странный замок никак не поддавался. Из палатки донеслось шуршание и, похоже, старик вот-вот выйдет. Готовая к позору или к казни — неясно, что волновало Девину больше, она крепко зажмурилась, всё же не переставая терзать застёжку.       И тут у самого уха раздался повелительный мужской голос, вызвавший мурашки: — Не шевелись, Девина Вернер. Если не хочешь лишиться руки, не шевелись.       Она резко обернулась и встретилась взглядом с ясными зелёными глазами, на миг заворожившими её. И в этот момент Девина вдруг поняла, что все люди вокруг словно застыли, а тишина стала такой, что кроме собственного дыхания, она ничего не слышала. — К-кто вы? — спросила она, смотря на незнакомца, который, впрочем, показался ей знакомым…       Он лишь протянул руку и браслет на запястье Девины словно бы затрещал. Но не раскрылся. Это словно удивило незнакомца, но он так ничего и не сказал. Только вновь приблизился к девушке и спокойно произнёс, осматривая её так, как осматривают в лучшем случае выброшенные на мусорку вещи: — Неужели эти истории правда, и браслет нельзя снять, пока жив его носитель? Какая жалость, смертная.