Куросаки Карин (рабочее название)

Карин была уверена, что все началось через примерно неделю после того, как она начала тренировки под руководством Урахары и Йоруичи. По сравнению с братом, которому было необходимо преодолеть все этапы, как можно быстрее, и получить большую силу в кратчайшие сроки, у Карин был около пяти месяцев свободного времени до начала спецкурса, так что ее тренировки не были такими же жестокими и бесчеловечными к у Ичиго. Она, честно говоря, не видела в этом смысла, послабления можно было сделать из-за ее возраста, но не более того. На самом деле основная проблема в тренировках с тогда еще асаучи была в том, что у нее, даже насильственным методом, все никак не получалось связаться со своим мечом, как бы часто она впихивала себя в иллюзорное пространство для встречи с ним. Она пыталась и пыталась, снова и снова, но ее меч все никак не желал идти на контакт. Пока однажды... Карин начали сниться сны...по крайней мере, их, наверное, можно было так назвать. Сны больше походили на воспоминания о чем-то далеком, не связанным с ней. Вскоре после этого Карин стала слышать в своей голове голос, а затем еще один. Сначала женский, затем мужской. Урахара поздравил ее, Йоруичи поздравила ее, работники магазинчика поздравили ее; женский голос, говоривший с ней, был голосом ее меча, а, значит, упрямая девочка, наконец, пошла на контакт. Однако, одновременно с этим в ней начало просыпаться что-то еще. Она видела и слышала то, что никогда не видела и не слышала. По мере того, как она становилась сильнее и приближалась к истинному имени занпакто, голоса становились все сильнее, пока однажды не обрели форму: женщина, похожая на нее, но старше, и старик, одетый в плащ. На инстинктивном уровне Карин ощущала отвращение к ним обоим. Наполовину синигами или нет, она воспитывалась в человеческом обществе, а у людей есть свои особые установки. Вероятно, это было то, что называлось эффектом зловещей долины, а, может, Карин просто занималась самоотрицанием. Женщина и старик никогда не сходились во взглядах и во мнениях. На просторах подсознания Карин, которое выглядело как футбольное поле с трибунами по типу Колизея, они вечно спорили, в основном на тему разницы культур. Иногда старик появлялся один, и тогда он читал Карин лекции, в основном, на тему того, насколько отвратительны синигами. Карин чувствовала, что понимает; она тоже находила их неприятными из-за того, что они втягивали Ичиго в свои проблемы (она была уверена, что те и без него бы справились, но брат, эх, такая добрая душа). — Карин, в тебе наша кровь течет сильнее. Наша кровь? — Кровь твоей матери, а, значит, наша кровь. Моей матери? — Ты уже забыла? Или, может...не хочешь помнить? Помнить?

***

Жила-была девочка, пять лет от роду. У девочки был необычный талант — она с детства видела призраков. Одни были милы, другие грубы; прямо как люди. У девочки был необычный талант — она с детства могла чувствовать потустороннее. Девочка знала, что вся ее семья — сплошь ненормальные. Девочка не была уверена, кто страннее, ее семья, видящая призраков, или люди, не видящая их, которые жили своей жизнью, не понимая, как близка к ним смерть. Однажды девочка побежала встретить брата и маму; однажды девочка увидела Чудовище. Да, Чудовище с большой буквы, с ужасной маской. А еще девочка видела старика, или, может, это был взрослый мужчина, даже старше папы, но ведь все старше папы старики, разве нет? Однажды девочка видела смерть. Мужчина старше папы забрал жизнь мамы, как Бог Смерти; но, подумала девочка, мужчина, наверняка, разозлиться на такое сравнение. Жила-была девочка, десяти лет от роду. Смерть была постоянным спутником девочки, как она не отрицала смерть бы никогда ее не оставила, пока она видела ее. Может, девочка слишком устала, а, может, по какой еще причине, но девочка решила все забыть.

***

Карин крутила в руках подарок мужчины, похоже было на браслет. Она вытащила эту штуковину из своего подсознания; может, ей не стоило этого делать.

***

Карин услышала имя своего занпакто, а затем заглушила голос женщины, чтобы послушать слова старика. Она слушала историю мира, она слушала о судьбе целого вида, она слушала обо всем, что касалось сверхъестественного, она слушала, слушала и слушала. В конце концов, ей понравилось слушать, хотя она никогда и не была особо усидчива.

***

Ее мать была чистокровной квинси, ее отец чистокровный синигами. В конце концов, смерть — извечный спутник девочки. Карин взмахивала мечом, отточено и ровно, время от времени делая виртуозные замахи. Карин вытягивала правую руку и оттягивала левую, выпуская стрелу за стрелой. Чем больше стрел она выпускала, тем тяжелее становился вес меча на ее бедре. Она снова слушала, уже женщину, и получала информацию с другой стороны. Затем ее заменял старик, который гладил ее по голове. Ее голова словно раскалывалась каждый раз: слышать проклятия и восхваления в сторону синигами, слышать восхваления и проклятия в сторону квинси постоянно было раздражающе — ей хотелось чего-нибудь повеселее. Но она не чувствовала ничего подобного.

***

Через два месяца Карин заметила, что ее больше не тянуло на футбольное поле, заметила, что смертные(?) больше не интересуют ее, заметила, что скатилась в учебе, заметила, что все больше слушает тех, кто был внутри нее, кто был частью(?) ее. Старик все рассказывал и рассказывал; женщина все злилась и злилась. А потом они, по неясной для Карин причине, приходили к какому-то соглашению и учили ее уже вместе. Кидо, поступь, стрельба из лука, кэндо, хиренкьяку, блюд, этикет и многое другое. Старик в особенности уделил внимание обучению по контролю эмоциям. Это было так действительно больно. Карин чувствовала, как ее охватывает то холод, то жар, как ее тело словно пронзается многочисленными мечами или стрелами, как ее конечности словно отрезают, как ее словно разрывают, разрезают, расщепляют, раздавливают и еще много-много чего. В итоге, ее эмоции стали куда менее выразительными даже в ее душе, ее экспрессия понизилась лишь до уровня выражения самых легких движений.

***

Следует заметить, что Карин никогда не была доверчивым человеком. На самом деле, она была очень подозрительным человеком. В основном, она, конечно, видела угрозу для своей младшей сестры и для своего здравого смысла. Следовательно, Карин не доверяла окружающим, особенно, если они были подозрительны от слова совсем. Карин не доверяла ни Урахара, ни Йоруичи, ни Куукаку, ни кому бы то ни было еще. Они использовали ее, она использовала их. Карин было интересно, ни старик ли научил ее этому. Но тот лишь посмеялся: — Такой подход у тебя в крови, даже если в ней ей примесь этой мерзкой крови.

***

Итак, Карин начала работать на три фронта: на себя, на квинси и на синигами. Она проникала везде, куда считала, что сможет пролезть. Таких мест было предостаточно. Таким образом, она получила много информации: одной частью она поделилась с Куукаку (которая доставила эту часть Урахаре с Йоруичи), одну часть она использовала, чтобы избавиться (скрытно, конечно) ото всех, кто был против Ичиго (аристократы, в основном, и почему такой мусор во главе Сообщества?), одну часть она применила для своих исследований реацу (ту, которую стащила из больницы для богатеев), одну часть она сохранила как козырь против всех и каждого (клан Цунаяширо, с судьбой которой она свяжется годом позже, там, конечно, тоже был. План "Искусственный Новый Король Душ" звучал очень весело, она даже скопировала часть исследований). Ее похвалили: женщина за превосходное развитие занпакто; старик за полученную информацию. Каждый раз, когда он клал свою руку ей на голову, Карин чувствовала, как ей становится легче и как пустеет ее сознание. Ей не нужно было чувствовать что-то, в конце концов, совесть ей лишь мешать будет.

***

С помощью ее Фосюшифу она могла попасть, куда хотела, и получить, что хотела. Удивительно, что кто-то, обладающий таким духом, как Карин, получил такой занпакто, но, возможно, это было потому, что Карин...никогда не считала себя хорошим и справедливым человеком.

***

Мужчина, сидящий на чем-то вроде трона, улыбнулся, пока наблюдал.

Существо, находящееся в чем-то вроде кокона, чувствовал, что время на исходе.

Старик, рядом с которым стоял миловидный блондин в белых одеждах, ухмыльнулся в ожидании конца.

Женщина вздыхала, напевала и гладила свою подопечную-хозяйку по голове.

***

Таким образом, отчет до конца начался. (Вот только), задумалась Карин, скользя в тени бараков шестого отряда (конец для кого? Ну, поживем — увидим). Она улыбнулась, очень скупой на эмоции улыбкой, пока теребила браслет на своем правом запястье.