Te amo

Две недели пути остались позади вместе с машиной. Под непроглядными тучами Юбин плетется вперёд, ощущая тяжесть огромного рюкзака на плечах. Минджи еле идёт от усталости. Юбин боится, что хрупкая минджина фигурка не выдержит такой нагрузки, но до города необходимо дойти до наступления сумерек, иначе от бури не спастись. Такое чувство, что погода не может определиться. То солнце жарит так, что не спасает тень, даже с наступлением ночи ситуация не улучшается. За день с тебя успевает сойти сто потов, но нужно продолжать идти-идти-идти, пока не наткнешься на зелёную зону. Юбин уже ненавидит зелёный цвет. Как и красный. На жёлтый тоже смотреть не хочется также сильно, как и на эти дурацкие карты. То холодно, будто за одну ночь ты перенёсся из жаркой Африки в леденящую Антарктиду. Всё равно надо идти, даже если кажется, что ты покрыт коркой льда. Цель одна — зелёная зона. Как же раздражает. — Чуть-чуть осталось. На холм поднимемся, а за ним уже до города рукой подать. Минджи кивает в ответ. Юбин слышит её сбитое дыхание. Вулканический пепел, принесенный бурями, тонким слоем покрывает деревья и траву, как первый снег. Чёрное одеяло сдувает порывами ветра. Дела совсем плохи. От растительности осталось жалкое название из-за засухи и жары, которая отступает лишь в бури. Юбин старается не думать о смерти, что летает в воздухе — какой смысл, если все рано или поздно умрут. Юбин кажется это «рано» стало реальнее, чем когда либо. При взгляде на пустое сейчас поле воспоминание накрывает Юбин с головой. Почти с десять лет назад Юбин вместе с Минджи отправились на пикник. Тогда облака скрывали солнце, не угрожая дождём, а скорее заигрывая с его лучами. Когда Юбин с Минджи только пришли к месту и присели отдохнуть, облаков стало больше. Минджи сливалась с лучами солнца, что пробивались сквозь них. В какой-то момент пошёл дождь. Сначала маленькие капли медленно падали на землю, будто давая возможность людям спрятаться где-нибудь. Минджи не хотела уходить, она любила дождь. Юбин уверена — любит до сих пор. Затем капли стали больше, тяжелее. Они больнее били по голове, рукам, ногам, ударяясь о кожу. Потом капли стали сливаться в одну огромную водную стену. Юбин помнит, как взяла Минджи за руку, закинула рюкзак на плечи и побежала по зелёной траве под тёплым дождём, от капель которого мокнуть приятно. Ладонь Минджи тоже была тёплой, чужие пальцы приятно впивались в кожу. Юбин помнит минджин смех позади. Такой весёлый и яркий, словно лучи тысячи звёзд, он ласкал уши. Юбин тоже смеялась от нелепости ситуации и… Просто было весело? Юбин уверена в этом. Серость и невзрачность травы и сухой листвы деревьев возвращают в реальность. Юбин мечтает вернуться с Минджи в тот миг. Мечтает о том, чтобы пошёл такой-же тёплый и чистый дождь. Мечтает взять Минджи за руку и бежать-бежать-бежать. Только не в зелёную зону, чтобы выжить, а ради забавы. Чтобы поиграть с каплями дождя в прятки и посмеяться с Минджи из-за того, что спрятаться негде. Минджи… Думает ли она о том же? По её взгляду Юбин понимает, что нет. — Такое чувство, что планета сошла с ума, — задумчиво произносит Юбин и тут же ужасается сказанные слов. Это не то, о чем она сейчас хочет поговорить. — До безумия её довели люди, — резко отвечает Минджи, наконец забравшись на холм. Юбин не обращает внимания на её тон — Минджи просто устала. Хочется снять рюкзак с гитарой с её плеч и нести самой. Или просто обнять. Юбин вспоминает, как умоляла Минджи оставить гитару в машине, бросить эту глупую затею нести её с собой — спина отвалится, но Минджи упрямо стояла на своём. — Хочешь оставить гитару? Оставить её и забросить музыку? Только через мой труп! Минджи рычала и кричала одновременно. Уши закладывало. В её глазах Юбин видела отчаяние — такое, будто отними у неё гитару и жить больше будет незачем. В Юбин боролись два противоположных чувства. Выжить любой ценой. Лишиться гитары, но выжить. Без гитары идти будет гораздо проще. И любовь. Любовь даже не к музыке. К Минджи. Отчаяние в её глазах оставляет раны глубже самых острых ножей. Если сломается Минджи, то жить и правда будет незачем. — Юбин, — положа руку ей на плечо начала Минджи. — Помнишь, как мы её выбирали? Пятнадцать лет со дня знакомства. Я не желаю оставлять её. К тому же, у нас есть недописанная песня, и гитара для неё — как для нас кислород. Юбин, я не позволю тебе оставить гитару. Я сама буду её нести. Ясно? Тепло. Тепло в груди. На глаза выступают солёные капли. Минджи всегда шла до конца и этот раз не стал исключением. Юбин испытывает гордость за неё и радуется, что Минджи всё сделала правильно. Её мудрая упрямая Минджи. Юбин понимает, что без музыки — игры на гитаре и песен под неё идти дальше не было бы смысла. — Спасибо, Минджи, — тихо произносит Юбин, кладя руку ей на плечо. — За что? — недоумевает та. — За гитару, — тихо отвечает Юбин и смотрит вперёд. Живот сводит от боли, будто по нему очень сильно ударили кулаком. От былого ранее очень красивого города остались только серые развалины, но даже они поражают своим величием. Здесь прошла молодость Минджи и Юбин. — Через два месяца мы с тобой выступали бы здесь, — Юбин пугается безразличия в своём голосе. Такие картины — уже привычка. Минджи даже не смотрит вперёд — слишком устала. Юбин в панике думает что предпринять, чтобы заставить Минджи отдохнуть. — Минджи, может сделаем привал на пять минут? Я устала. Юбин надеется, что Минджи согласится. Но огонёк в её глазах говорит другое. — Ничего ты не устала. И я тоже, — через хрипы возражает Минджи. — И вообще, помереть в буре в километре от нормального убежища — такая себе перспективка. Идём. «Настоящий конец наступит, когда генераторы кислорода или спутники с планшетами выйдут из строя», — мысленно отвечает Юбин. Минджи идёт решительно настолько, насколько это возможно. Юбин за ней, чтобы поймать, если Минджи решит упасть. Сухая трава хрустит под ногами. Юбин не понимает, от чего Минджи последнее время настолько раздражительна. Она всегда была упрямой, но помощь принимать умела. Во всяком случае от Юбин. В груди она ощущает жар раздражения от того, что сама Минджи ничего не говорит про это, будто не замечает. Но Юбин знает, Минджи просто делает вид, что не замечает, злясь ещё больше. — Пришли, — задыхаясь выдавливает из себя Минджи. Юбин окидывает взглядом серые развалины. На ближайшем доме до сих пор висит номер «пятьдесят три», не имеющий отношения ни к улице, ни к самому дому. Его кто-то прицепил забавы ради, а потом никто не убрал. — Надо пройти ещё две улицы, тогда будет «пришли». Минджи стонет от усталости, но идёт вперёд. Она бросает безразличный взгляд на здание справа — здесь была кофейня, в которой Минджи планировала выступление через пару месяцев. Юбин вспоминает, как в ней коротали время, когда осенние проливные дожди застигали врасплох. Раньше Юбин ненавидела их, а сейчас мечтает хотя бы разочек попасть под такой. Зимними вечерами собирались с друзьями — Шиён и Борой — обсудить прошедшую неделю, поговорить ни о чём. Или только с Минджи. Доделывали впопыхах домашку перед парами. Глядя на развалины, кажется, что то время разрушено безвозвратно. Больно. Юбин по взгляду видит, что Минджи чувствует то же самое — давящую боль потери в груди. Она кладёт руку на минджино плечо, та вздыхает, сжимая пальцами лямки своего рюкзака. — Я любила эту кофейню. Ещё когда училась в универе, мечтала стать певицей, вернуться сюда и спеть. Видимо, не судьба. — Мы и пары иногда прогуливали здесь, — Юбин легко улыбается, от приятных воспоминаний тепло разливается по телу вместе с радостью. — Мы с тобой столько вечеров в ней скоротали. — Помнишь, как Бора пролила чай на официантку, а ей оказалась «прекрасная черноволосая девушка с глубокими глазами»? — смеётся Минджи, вспоминая. Взгляд её быстро меняется, широкая улыбка пропадает с лица. В глазах мелькающие искорки тревоги тонут в непроглядной печали. — Надеюсь с ними всё в порядке. Юбин проглатывает жалобный вой, рвущийся из груди от желания обнять Минджи — от невозможности сделать этого — рюкзак за её спиной мешает. Остаток пути Юбин идёт в молчании. Минджи ничего не говорит из-за сбитого дыхания. Она часто смотрит по сторонам, как и Юбин. Юбин знает, что Минджи тоже вспоминает свою университетскую жизнь, глядя на груды развалин, оставшихся от ранее красивых домов. Хочется скорее поговорить. Столько тёплых моментов осталось в тех временах. Юбин вспоминает, как перед вторым курсом поняла, что чувства к Минджи — это что-то большее, нежели дружеская привязанность. Она до сих пор испытывает трепет в груди от одного взгляда на Минджи. Юбин заходит в полуразрушенное здание, которое от начала до конца окутывает полутьма. — Это наша общага? — хрипит Минджи, оперевшись на стену. — Она самая, — кивает Юбин. — От бури спасёмся. — А вдруг землетрясение? — Ну тогда всё. А вообще, в этих краях они довольно слабые, да и в ближайшую неделю их не прогнозируют. — Настолько слабые, что все дома разрушены. Юбин не находит ответ, только пожимает плечами. Она идёт дальше, заходит в первую попавшуюся комнату. Главное, чтобы выход был недалеко. За заколоченными кривыми досками окнами слышится свист ветра. Начинается. Юбин знает, что толстые стены бывшей общаги спасут от бури, но внутри всё равно холодеет от картин предыдущего урагана. Тогда разный большой мусор сшибал людей с ног. Юбин молит всех, кого может вспомнить, чтобы как можно меньше людей пострадали. Правильно ли это? Юбин не может ответить. Люди довели планету до такого состояния. Всем было плевать, когда шанс предотвратить катастрофу был. А сейчас… Ответственность за выбор. Юбин мотает головой, отгоняя тревожные мысли. Она достаёт из своего рюкзака тёплое одеяло, Минджи где-то сбоку зажигает фонарь. Комнату освещает тусклый жёлтый свет. Юбин понимает, что сидит на узкой кровати, вторая, стоящая у другой стены и заваленная какими-то бумагами — ещё уже. — Хорошо, что студентов здесь почти не было, — перебивает свист ветра Минджи, доставая из рюкзака контейнеры, размером с руку. — Это точно. Минджи, я… — Не голодна? — Юбин кивает в ответ. — Юбин, я заставлю тебя поесть, ты и так за день от силы полтора раза покушала, хотя несла огромный рюкзак и мне помогала. Юбин чувствует, как в груди рождается тёплое чувство, будто лучи горячего солнца, что обитает в Минджи, достигли её вместе с заботой. Тепло быстро пропадает, как и радостные искорки в глазах Минджи. Юбин больше не может этого терпеть. Она подходит к девушке, сидящей на чем-то, напоминающем табуретку, охватывает её хрупкие плечи и прижимает к себе. — Юбин… Оставь меня. Просьба ощущается ударом, предательством, острая боль от которого разносится по всему телу. У Юбин едва получается устоять на дрожащих от страха ногах. На миг в голове проносится картина, от которой слезы подступают к глазам, и ком встаёт в горле, мешая говорить. Минджи рядом нет. Мира нет. Солнца нет. Ни-че-го нет. Юбин понимает, что вся трясётся, и Минджи уже стоит, обвив нежными руками тонкую талию. — Не говори такого больше, — шёпотом просит Юбин. — Но ведь без меня тебе будет проще идти. — Без тебя я вообще никуда идти не собираюсь, Минджи. — Я обуза для тебя. — Ты большое солнце для меня, которое не даёт сбиться с пути. В глазах читается недоверие. Юбин кладёт ладони ей на спину, вдыхает сладковатый аромат Минджи, забывая обо всем и собираясь с мыслями. Страшно. Руки дрожат. Ноги дрожат. Голос дрожит. — Минджи, у нас нет ничего, понимаешь? Всё осталось позади. Я иногда не знаю ради чего жить, а потом смотрю на тебя и вспоминаю, что пока в моей жизни есть такое яркое солнце, как ты, смысл есть. Просто его надо найти. Ты до сих пор пишешь песни и напоминаешь о них, не даёшь и мне забросить написание своих. С тобой любой день и любое мгновенье становится краше. Пока ты рядом даже постапокалиптический мир наполнен красками. Мы столько всего вместе прошли, помнишь? — слезы подкатывают к глазам, заставляя голос Юбин дрожать сильнее. Она смотрит в глаза Минджи, находя там такие же кристаллы слезинок, утопающих в тепле и любви, как Юбин. — Давай и сейчас… Давай… Юбин не успевает договорить, чувствуя мягкие холодные губы на своих. Её слезы сливаются со слезами Юбин, падая на грязный деревянный пол, покрытый линолеумом. Отрываясь от юбиновых губ, Минджи медленно открывает глаза, кладёт голову на грудь Юбин. — Давай. Давай идти вместе до конца. После этих слов Юбин кажется, что и горы свернуть по силам, и море переплыть, и до луны пешком дойти. Что угодно. У Юбин появляется чувство, что конец гораздо ближе, чем хотелось бы. Но теперь оно вызывает не страх, а… Такое чувство, которое Юбин не может описать. Странное спокойствие, умиротворение что ли. — Мне всё казалось, что ты только злишься на меня за то, что я медленная или слабая. Я так боялась, Юбин. — Я злилась от того, что ты мне ничего не говорила. В ответ Минджи молчит. Юбин кажется, что в её глазах застыло спокойствие, которое слышится в ровном дыхании. — Нам надо покушать и на боковую, — тихо напоминает Минджи. Юбин не хочет отпускать Минджи, которая согревает в холодной тёмной комнате. Стук открывающейся двери заставляет это сделать. Внутри холодеет, Юбин отталкивает Минджи, чтобы защитить её. Она быстро выходит из комнаты, застывает во тьме коридора. Не думая, Юбин еле переставляет ноги. Сердце стучит в висках. Она идёт вперёд, нащупывая стены холодными ладонями в окружении темноты. Жалеет, что не взяла фонарь. С другой стороны, если незваный гость настроен агрессивно, то он не сможет заметить её. Чьи-то тихие шаги заставляют Юбин остановится. Глаза уже привыкли к темноте. Она ищет что схватить в случае… — Привет, — низкий, хрипловатый из-за простуды голос кажется до боли знакомым. — Я это… С миром пришла. Юбин не знает, что делать. В голове крутятся две мысли. Гость заметил. Он понял, что здесь не один. Его голос… Её. Схватить бы что тяжёлое, чтобы защитить себя. — Шиён? — с конца коридора доносится громкий минджин голос. Он успокаивает Юбин своей мягкостью и ровно настолько же пугает — Минджи иногда так невовремя. Вдруг это не Шиён? Вдруг он нападёт? Юбин напрягает мышцы до боли, готовясь давать отпор. — Минджи? На этот раз Юбин узнает Шиён, не веря своим ушам. — Пиздец ну ты и напугала, — ворчит Юбин, громко выдохнув. Кажется, будто её возмущение никто не замечает. Минджи срывается с места, бежит к Шиён, размахивая руками. Юбин не помнит, когда в прошлый раз видела Минджи настолько счастливой. Хочется, чтобы она наконец отвлеклась от забот, которыми апокалипсис радушно всех нагрузил. Когда Минджи наконец добежала до Шиён, чудом не запнувшись о какие-то обломки, бросилась в её объятия. Юбин дрогнула, когда Шиён… Она не отстранилась, но по слишком скованным движениям понятно, что что-то не так. Юбин только сейчас понимает. Рядом нет Боры. Её. Просто. Нет. Юбин чувствует, как задыхается от тревоги. Лишь бы предположение не оказалось верным. Только не это. Только не Бора. Когда Минджи выпускает её из объятий, та пристально смотрит ей в глаза. Юбин замечает блеск слез в глазах Шиён. Внутри что-то обрывается до предсказуемых слов. — Бора мертва. Минджи заметно вздрагивает, будто сейчас упадёт. Юбин не знает, куда себя деть. Хочется уйти, оставив Шиён наедине с Минджи, также сильно, как подойти и обнять сначала одну, а потом вторую, позволить своей рубашке впитывать их слёзы… — Мне жаль, — нарушает тишину Минджи. По её взгляду Юбин понимает, что сейчас лучше оставить их. Не говоря ни слова, она уходит обратно в хоть немного освещенную комнату. Через открытую дверь доносятся рыдания Шиён и мягкий голос Минджи. Юбин слышит боль в сказанных ей словах и борется с сильнейшим желанием подойти и обнять со спины. Она никогда не была особа близка с Шиён, хоть и считала её хорошей подругой. Сейчас, видимо, Шиён совсем охладела к Юбин. Юбин это кажется неважным. Боры больше нет. Такой активной и энергичной, со своими огромными странностями. Юбин не знает, хочет ли отгонять эти мысли или погрузиться в них с головой. Смерть Боры и Шиён казалась ей чем-то неизбежным. Настолько, что она давно смирилась с их потерей. Мысли сами покидают голову, улетая далеко. Юбин не знает, чем занять себя. Холодный воздух пробирается под одежду, леденит кожу. Хочется укутаться в толстое одеяло. Юбин решает сварить рис. Она достаёт из минджиного рюкзака чайные свечи и спички, находит кастрюлю неподалёку. Всё это она уносит в соседнюю комнату — более просторную, там готовить будет проще. Она идёт по коридору туда, где раньше была кухня — самая светлая комната в общаге и самая нелюбимая для Юбин. Там всегда толпились люди. Перед тем, как войти в ныне тёмное, просторное в сравнении другими комнатами общаги помещение, Юбин медлит — больно смотреть на разрухи. С ними связаны столько тёплых воспоминаний. Она идёт дальше. Взгляд цепляется за шершавые стены и каждую трещину, царапину в них. Юбин видит наклейку с рисунком гитары над раковиной в кухне. Она пережила даже апокалипсис. Юбин помнит, как приклеила её в самом начале учёбы одним дождливый днём, чтобы поднимать себе настроение. Сначала её пытались отодрать, но ни у кого не получалось. Сейчас этот поступок кажется ей эгоистичным, но ведь… Это всего лишь наклейка. Многие ребята такими же украшали кровати в комнатах. Краем глаза Юбин улавливает одну до боли знакомую вещь. Она оставляет кастрюлю в раковине и оборачивается. Старое полотенце с принтом панды висит на спинке стула. Оно выглядит потрепанным, но Юбин всё равно. Не замечая ничего вокруг, она идёт к дорогой сердцу вещи. Ей казалось, что оно давно потерялось, но спустя столько времени — нашлось. Юбин подходит ближе, не веря своим глазам. На секунду появляется сомнение, стоит ли забирать его или уже оставить в память этому месту. Юбин не хочет подавлять желание забрать. Она берет его в руки, рассматривает ворсинки. Привыкшие к темноте глаза улавливают каждую мелочь. Кончиками пальцев Юбин ведёт по шершавой поверхности принта, она чувствует как уголки тонких губ ползут вверх. Что-то тёплое в груди заставляет слезы счастья выступить на глаза. С раннего утра ярко светило солнце, предвещая непривычно тёплый для осени день. Сердце трепетало от приятного волнения. Юбин не могла дождаться, когда часы цифрами скажут, что пора выходить. А когда настало время, она взяла рюкзак, аккуратно надела его на плечи и понеслась сломя голову на встречу с Минджи. На улице по-утреннему морозный воздух заставлял мурашки бежать по спине. Юбин быстро оказалась в парке. Там её уже ждала Минджи, только она смотрела в другую сторону. От одного её вида сердце начало трепетать. Каштановые распущенные волосы лежали на белом пальто, вместе напоминая латте. Листья жёлтые и оранжевые медленно падали с деревьев. Юбин быстро достала из рюкзака коробку, спрятанную в нежно-розовую упаковочную бумагу с рисунком сердечек. Ей стыдно за такую упаковку, она до последнего пыталась найти что-то более интересное, но не смогла. Хоть бы Минджи понравилось. Спустя столько времени Юбин такие переживания прошлого кажутся забавным, и даже милыми. Юбин медленно шла к Минджи. Когда она оказалась достаточно близко, Минджи развернулась, тогда Юбин увидела пакет с рисунком цветов в её руках. Минджи легко улыбнулась, смущённо опустив голову. Сильный порыв ветра поднял листья, заставил их кружить вокруг Минджи, пока та пыталась устоять на ногах. Юбин хотела обнять её, но коробка в руках мешала это сделать. Когда ветер стих, она протянула коробку Минджи. — Это тебе. С годовщиной. Юбин несколько дней подряд пыталась придумать речь для поздравления, но не смогла. Всё таки, десять лет прошло со дня знакомства и два года с того дня, как они начали встречаться. Юбин никогда не была красноречивой, и сейчас ненавидела себя за это, хоть и блеск в минджиных глазах точно говорил, что ей всё нравится. Да и Юбин прекрасно понимала, что Минджи знает, как тяжело ей устно объяснять свои чувства, но всё равно, внутренний голос кричал, что поздравить любимую с такой короткой речью — это абсурд. Минджи забрала коробку, потерла бумагу ладошкой. — Она такая гладкая. Широкая детская улыбка Минджи заставила сердце Юбин оттаять, словно яркое солнце выглянуло ранней весной, чтобы попрощаться со снегом и дать природе проснуться ото сна. — А это тебе. Юбин, я очень тебя люблю. Люблю больше жизни, я… Я надеюсь тебе понравится. Минджи трясущимися руками протянула свой пакет. Юбин сразу же захотела успокоить её после таких слов. — Как мне может не понравиться подарок от тебя? — Ну… Не знаю, — робко улыбается Минджи. Громкий стук какой-то палки о стену здания пробуждает Юбин от приятных воспоминаний. Она ещё несколько секунд со слезами счастья на глазах смотрит на это полотенце. Юбин помнит, как открыла подарок и увидела ручку, тетрадь, футболку, тапочки, очень мягкий пледик и полотенце. Всё с пандами. Она до сих пор удивляется, как Минджи подобрала настолько идеальный набор. Юбин подарила ей то же самое, только с рисунком кроликов и добавила к подарку набор простых карандашей со скетчбуком — Минджи любит делать зарисовки иногда. В подарках были письма. При воспоминаний о них будто тысячи острых иголок вонзились в кожу. Юбин любила перечитывать письма от Минджи. И часто видела, как Минджи перечитывает её письма. Юбин помнит, как часто общались друг с другом в письмах. Но все остались дома. Их больше нет. Зато Минджи жива. И Юбин тоже. На смену острым иглам пришло что-то приятное, как весеннее тепло. Она хочет написать для Минджи новое письмо. Кажется, сейчас это необходимо как никогда. Сжимая полотенце в руке, Юбин идёт к раковине и включает воду. На удивление, водопровод работает. Юбин кажется, тогда она была такой незрелой, неопытной… Как и Минджи. Вот бы вновь сделать что-то, что заставит Минджи улыбнуться так же широко и по-детски беззаботно. Юбин удивляет, как сильно изменилась Минджи, оставаясь собой. Она стала гораздо увереннее и спокойнее, оставаясь при этом доброй и по-детски наивной. При мыслях о Минджи по телу разливается тепло вместе с восхищением. Вода в кастрюле выливается за края, напоминая Юбин о себе. Она быстро перекрывает вентиль, берет холодные металлические ручки и несёт груз вперёд. В тёмном коридоре сквозь открытую дверь льётся приглушенный свет. Юбин слышит тихие голоса Минджи и Шиён. Судя по шиеновой интонации, она уже не плачет. Стоит ли идти к ним или немного подождать? А воду куда деть? Юбин тихо рычит от смятения. Она решает идти. Зайдя в комнату по соседству, Юбин вешает кастрюлю над чайными свечами, чтобы вскипятить воду. Тепло пламени согревает лицо. Юбин встаёт со своего места, желая проведать Минджи с Шиён. Морозный воздух коридора врезается в неё, заставляя мурашки бежать по коже. Как только Юбин заходит к ним в комнату, Шиён начинает сверлить её недоверчивым взглядом, пока она садится рядом с Минджи. Минджи выглядит смущённой. Она опускает голову, немного сжимается… — Всё в порядке? — спрашивает Юбин. — Лучше не бывает, — язвит Шиён. — Кстати, я с вами не пойду, — безэмоционально констатирует Шиён. — Почему? Так ведь безопаснее. Юбин чувствует, как Минджи напрягает почти каждую мышцу своего тела. В её глазах стоит изумление, из-за которого Юбин понимает, что ранее Шиён этого не говорила. Злость бурлит внутри Юбин из-за обилия плохих новостей, что принесла Шиён. — Мне надо в другую сторону. — Отсюда только два направления и… — рассуждает Юбин. Она не успевает договорить про то, что в другом направлении идти небезопасно. — Мне плевать. Я обещала Боре, — резко отвечает Шиён, давая понять, что не хочет это обсуждать. Юбин подавляет желание хорошенько врезать ей, мягко кладя руку на спину Минджи. — Боры больше нет. Если ты погибнешь, выполняя её просьбу… — Мне всё равно, Минджи. Я никогда не думала, что без Боры мир настолько пуст. Без её смешных комментариев, высокого смеха, заботы, рандомных неуместных мыслей… А её голос… Будь что будет. Не собираюсь выживать без неё, я сыта апокалипсисом по горло. Все мы когда-нибудь умрём, кто-то раньше, кто-то позже. Смысл моего существования здесь — исполнить просьбу Боры. Мысли Шиён кажутся абсурдными, но спорить с ними у Юбин нет сил. И представлять, каково ей было бы без Минджи тоже. — Найди другой смысл, — умоляет Минджи. Юбин понимает, насколько сейчас больно Минджи. Она мысленно просит Шиён, чтобы та была хоть немного мягче. — Его просто нет. Смирись уже. У тебя своя жизнь, а у меня своя, нечего меня переубеждать. Юбин до боли сжимает зубы, видя, как каждое слово врезается в Минджи, заставляя её хрупкую фигуру вздрагивать. Хочется закричать, спросить Шиён, она это всё серьёзно или… Серьёзно. Юбин её не узнаёт. Она всегда была такой доброй и нежной, особенно с друзьями. Почему она так набросились на Минджи? Черты её лица стали более жёсткими, глаза напоминают стекло, за которым горит слабый огонёк злости. — Как знаешь, — сдаётся Минджи, пожимая плечами. Но и он гаснет, как и надежда Минджи. Теперь глаза Шиён сплошное стекло. — Пойду насыплю рис в кастрюлю, — говорит Минджи, подрывается с места и сразу уходит, оставляя Юбин наедине с Шиён. Юбин понимает, что Минджи хочет скрыть свои слёзы, что держала внутри до последнего. Борясь со жгучим желанием пойти за ней, обнять, утешить, Юбин остаётся с Шиён и ненавидит себя за это. — Конверт лучше прячь. Юхён? Серьёзно? — резко начинает Юбин, кивая в сторону рюкзака Шиён и желая отыграться за Минджи. Она чувствует укол вины, ведь Шиён недавно потеряла Бору, разве можно на неё так набрасываться? В груди опять вскипает злость — а Шиён можно так набрасываться на Минджи? — Тебе какое дело? — шипит Шиён. — Да так. Только не говори, что она здесь. В городе. — Почему тебе не похуй? Юбин помнит Юхён. Помнит о всех её странностях, которые успела заметить. Милая, скромная девушка, но кто такая на самом деле Ким Юхён для Юбин до сих пор загадка. Девушка, что достала множество секретных данных для Хандон и никому ни разу об этом не сказала. Юбин помнит, с каким удивлением всегда холодная Хандон рассказывала про информацию, что радушно предоставила Юхён и ничего не попросила взамен. Юбин никогда не поверит, что Юхён обычная девушка. Никогда. Она сотни раз хотела рассказать Минджи обо всём, что связано с Юхён, но так и не решилась. Минджи испытывает тёплые чувства к Юхён — Юбин боялась, и до сих пор боится, их разрушить. Есть что-то в восторженных взглядах Минджи, направленных на Юхён, заставляющее Юбин усомниться в своих подозрениях. Однако, эти сомнения пропадают при виде Юхён. Есть в её поведении что-то такое, что Юбин расценивает не просто как красные флаги, а как огромный яркий маяк в ночи с сиреной, воющей: «БЕГИ». — Ты что-то затеяла только из-за того, что тебя попросила Бора? — резко спрашивает Юбин. — Я. Так. И. Сказала. — Шиён, я просто хочу знать насколько реально встретить Юхён где-то здесь, — вздыхая продолжает Юбин. — Ой, успокойся, Юбин. Она всегда не нравилась только тебе. Она ведь очень милая, почему ты её невзлюбила? Юхён была близкой подругой Боры, она должна всё узнать. Юбин проглатывает слова, в энный раз вставшие поперёк горла. — Извини, Шиён, — сдаётся Юбин. — Относись ко мне как хочешь, только прошу, будь мягче к Минджи. Шиён выпрямляется, сидя на кровати, становится в несколько раз больше. Юбин ожидает увидеть злость в её глазах, поэтому боится смотреть, но когда делает это, то видит в них только сожаление. — Ты права. Некрасиво вышло. Я не знаю что со мной происходит. Такое чувство, что существование в тягость. Ты не пойми меня неправильно. Я сломалась не из-за Боры… Не только из-за неё. Это всё конечно грустно и больно, но всё же не смертельно. Жить в умирающем мире, да ещё и без неё — наказание. Юбин не знает, от чего голос Шиён действует на неё успокаивающе. Она говорит про страшные вещи, во всяком случае, раньше они такими казались, но сам голос такой сладкий. Шиён всегда летала в облаках, будто жила в своём мирке, казалась странной. Апокалипсис будто разрушил дорогу в тот мирок, заставил Шиён жить в беспросветной реальности без капли надежды на утешение. От былой Шиён остался только голос. — Береги Минджи, — вдруг просит Шиён. Юбин вспоминает про Минджи. Такую родную. Вдруг она сейчас в соседней комнате одна оплакивает Шиён, которую не спасти? Она почти срывается с места, как Минджи заходит в комнату с подносом в руках. Юбин удивляет то, что она даже не слышала грохот посуды. От тарелок на подносе исходит пар, разнося запах риса и специй по комнате. — Звали? — улыбается Минджи. Уголки губ Шиён ползут вверх, но глаза до сих пор пустые. Юбин не может позволить себе такого, видя ещё красные от слез минджины глаза. Но её внезапное появление заставляет спокойствие медленно течь по крови, наполняя собой всю Юбин. Ей кажется, что остаток вечера пройдёт в молчании, но Минджи в какой-то момент предлагает сыграть на гитаре и спеть песни. Юбин сбивается со счета спетых песен. Она ощущает радость, видит её в ярких глазах Минджи. Её волосы в свете лампы кажутся золотыми. Из глаз Шиён постоянно текут слезы. Только они не похожи на грусть или тоску. В них Юбин видит отголоски былой радости… Тех моментов, что Шиён провела с Борой. Только сейчас Юбин понимает сколько лет Бора рядом с Шиён, она стала огромной частью её жизни, которой больше нет. Она не может поверить, что с помощью музыки до сих пор может скрасить моменты чьей-то жизни. В мраке общажной холодной комнаты, под громкую гитару нежный голос Минджи сливается с грубоватым юбиновым. И они так поют-поют-поют, пока не выдыхаются совсем, вспоминая свою молодость и жизнь в целом. Шиён выглядит немного повеселевшей. Минджи сияет восторгом, согревая Юбин. Появляется вера в лучшее. Юбин ложится спать рядом с Минджи. Кажется, буря прекратилась, с улицы больше не слышен вой ветра и стук разных предметов о стены здания. Когда дыхание Минджи выравнивается, и она начинает сопеть, Юбин освобождается из её объятий. Она ставит ноги на пол, кожей ощущая холодное дерево. Мурашки бегут по спине. Юбин, медленно переставляя ноги, чтобы старые доски под линолеумом не скрипели, идёт к своему рюкзаку. Она старается совершать как можно меньше действий, чтобы никого на разбудить. Из бокового кармана достаёт блокнот, куда записывает тексты песен, и ручку. Медленно поднимается на ноги, голова сначала кружится. Может стоит взять фонарь? Юбин опять наклонятся к рюкзаку, достаёт из кармашка сбоку маленький чёрный фонарь и быстро выходит из комнаты. В коридоре Юбин встречает кромешная тьма. В этой части здания окон нет совсем, только лампы раньше спасали ситуацию, но от них сейчас нет пользы. Она доходит до конца коридора, поворачивает налево. В свете фонаря лестница кажется целой. — Только не скрипки, — шёпотом умоляет. Одной ногой аккуратно наступает на первую ступень. Скрипа нет, лестница не проломилась, значит можно идти дальше. Маленькими шагами Юбин поднимается на второй этаж. Коридор освещён лунным светом, проникающем сквозь грязные заколоченные окна. Видимо, кто-то хотел остаться в общаге, но всё-таки ушёл. Юбин надеется, что ушёл и смог спастись. Юбин помнит, как это место по ночам было таким светлым из-за луны и звёзд. Из комнат доносились тихие дружеские разговоры студентов. Кто-то до ночи учил уроки. Порой казалось, что учёба это пытка, но сейчас Юбин многое отдала бы, чтобы вернуться в те почти беззаботные времена. В конце коридора дверь приковывает внимание Юбин. Она ведёт на крышу. Там много всего случилось. Юбин подавляет желание пойти туда. Нет желания проверять на прочность ещё одну лестницу, да и саму крышу тоже. Она садится на пол. Освещая тетрадь фонарём, начинает писать. Минджи… Я не знаю, что тебе сказать. Мы так долго вместе, что кажется, будто слова излишни, и я уже всё сказала. Я так сильно тебя люблю. Мне кажется, этих слов не хватит, чтобы описать все те прекрасные чувства, которые ты заставляешь меня испытывать. Ты как солнце. Ты освещаешь мой путь вот уже больше двадцати лет. Минджи, самое особенное, что я могу получить — это твоя искренняя, добрая улыбка. Мы с тобой вместе закончили школу, поступили, писали музыку, выпустились, ещё писали музыку и выступали, поддерживали друг друга, когда выбрали разные жанры и решили строить карьеру по-одиночке, оставаясь вместе. За это время огонь моей любви не угас, он становился только сильнее и жарче. Я испытываю трепет в груди при мыслях о тебе. Мы через многое прошли вместе. Я хочу идти с тобой до конца. Я дорожу каждым нашим совместным моментом. Я знаю, что если собьюсь с пути ты мне поможешь вернуться к нему. Даже сейчас ты не забываешь радоваться жизни, как бы ни было тяжело. Минджи, давай допишем песню, которую начали писать во второй день апокалипсиса. Я не знаю сколько нам осталось, но хочу наполнить это время счастьем. И твоё и моё. Теперь я хочу сказать столько всего, мне кажется мои мысли слишком несвязны и это может выглядеть глупо. Прости меня. Ты такая невероятная. И добрая. Мне кажется, я всегда любила тебя, просто не всегда это понимала. Давай поцелуемся, когда ты это дочитаешь, ладно? Позади скрипит лестница. Внутри всё сжимается от страха. Юбин чувствует, что это Минджи, но не верит. Не верит, пока силуэт не появляется рядом. Она с облегчением выдыхает. Минджи подходит ближе и садится рядом. Юбин ощущает тепло её тела сбоку, приобнимает за спину. — Чего не спишь? — тихо спрашивает Минджи, обхватывая руками ноги. — Да, так. Юбин прикрывает тетрадь, но у неё появляется идея лучше, как ей кажется. Она вырывает лист с письмом и протягивает Минджи. Её глаза превращаются в две луны от удивления. — Это мне? — она осторожно берет лист бумаги, рассматривая его. — Я хотела вручить письмо в более подходящий момент, но… Его ведь может не быть. — Я могу сейчас прочитать? — Да, — не успев подумать, отвечает Юбин. Минджи берет фонарь из рук Юбин и начинает читать, чуть вскинув брови. Юбин кажется, будто она перенеслась лет на десять назад, когда Минджи часто смущалась, в её робких движениях читалась неуверенность и только наедине с друзьями она была более раскованна. Сейчас Юбин видит рядом с собой Минджи, которая распустилась, как цветок, оставив позади большинство страхов. Сердце трепещет от этих мыслей. Она не знает, куда себя деть, видя, как в минджиных глазах встают слезы. Маленькими капельками они медленно стекают по щекам, оставляя мокрые следы на бумаге. Холодными пальцами Юбин вытирает капли с горячих щёк. Не говоря ни слова, Минджи находит чужие губы и оставляет на них нежный долгий поцелуй. Юбин закрывает глаза, чувствуя жар на щеках. И ещё кое-что. Слёзы. Минджины слезы на своих щеках. Она задыхается от истерики, а Юбин не понимает из-за чего. Она обвивает талию одной рукой, а другую кладёт ей на спину, плотно прижимает к себе, слыша её ускоренное сердцебиение. Юбин гладит Минджи по голове, шёпотом называет её ласковыми прозвищами. В груди колющая боль давит вместе с беспомощностью. — Бора… Она… Она мертва, Юбин. Юбин чувствует, как эти слова впиваются в сердце словно нож. Она жмурится от боли, но хочет принять всю боль Минджи, чтобы той стало хоть немного легче. Бора хоть и часто раздражала Юбин, но она всё равно любила этот ходячий хаос. Бора всегда прямо высказывала своё мнение, мысли, что приходили ей в голову она сразу выливала на окружающих, свои странные желания тоже. Юбин по-доброму завидовала ей иногда. Сейчас она хочет дать ей потискать свои щёки, поговорить про какую-нибудь глупость, что залетела в голову Боры. Но Боры здесь нет. И больше не будет. — Внутри пусто, да? — спрашивает Юбин, потому что сама чувствует тоже самое. — Да. Юбин… — Минджи молчит, собираясь с мыслями. — Ты тоже испытывала пустоту, когда поняла, что Хандон отговаривать бесполезно? — Да. В груди ноет. — Шиён так изменилась. Может это и к лучшему, — глядя в конец коридора размышляет Минджи. Юбин не находится с ответом. Он кажется ей лишним, неуместным, в отличии от молчания. Когда Минджи всхлипывает реже и тише, у неё появляется идея, которую боится озвучивать — вдруг Минджи не понравится. А если понравится? — У нас завтра будет день перед бурей, давай погуляем по городу, вспомним… Что было тогда, — тихо предлагает Юбин, еле найдя в себе силы для этого. — Я только за, — Минджи слабо улыбается, будто уже перебирает картины памяти в голове. Юбин становится чуть спокойнее. В расслабленном минджином лице она видит что-то похожее на радость, и только в глазах остаётся печаль. — Знаешь… Я рада, что Бора не видела всего этого пиздеца, — начинает Минджи, утыкаясь мокрым от слёз носом в юбиново плечо. — Надеюсь, ей хорошо сейчас, и они с Шиён смогут встретится потом. — Я тоже на это надеюсь, — поглаживая Минджи по спине и вдыхая сладковатый аромат почти выветрившегося шампуня, исходящий от её блондинистых волос с отросшими чёрными корнями, отвечает Юбин. Она не знает, сколько они ещё так просидели под слабым светом луны и звёзд в длинном коридоре. В тихом спокойствии над головой кружат мысли о новой песне. Юбин впитывает все, чтобы завтра рассказать Минджи и выбрать лучшие варианты. Юбин чувствует, что ей осталось не так долго, как хотелось бы. Эта мысль не вселяет страх, но кое-что другое вызывает у Юбин животный ужас. Она боится оставить Минджи одну. Вспоминая, как потеря Боры сломала Шиён, она боится, что с Минджи будет то же самое. Ком встаёт в горле, не давая нормально дышать. Хочется, чтобы Минджи просто была счастлива. Юбин готова заплакать от невозможности осуществления этого желания. Во всяком случае, оно таковым кажется. Она хочет сделать всё. Всё, что в её силах. Чтобы если случится так, что смерть разлучит их, Минджи смогла жить дальше. Хотя в апокалипсис «жить» — стертое понятие. Юбин боится оставлять Минджи просто существовать в этом ужасе, потому что понимает, что сама в такой ситуации не справится. На секунду представив умирающий мир без Минджи, у неё пропадает желание что-либо делать и хоть как-то существовать. Юбин смотрит на спящую девушку, чувствуя её ровное дыхание и слыша сонное сопение. Она решает во что бы то ни стало остаток своей и минджиной жизни наполнить счастьем настолько, насколько это возможно. Вряд ли ещё раз будет возможность провести время в умирающем мире. Юбин усмехается — такая себе возможность. Но раз она есть, значит для чего-то она нужна. Прохладный воздух наполняет тело сонливостью. Только сейчас Юбин понимает, насколько устала за день и половину ночи. Она встаёт на ноги, стараясь не разбудить Минджи. Собирает тетрадь и ручку, поднимает девушку и несёт её обратно в кровать. Тепло разливается в груди от вида спящей Минджи. Она сонно неразборчиво бормочет что-то себе под нос. Её лицо выглядит безмятежным. Юбин понимает, что она уже на первом этаже, благодарит вселённую, природу, мир, за то, что та старая лестница выдержала вес двоих человек и ни разу не заскрипела. Зайдя в комнату, Юбин видит спящую Шиён отвернувшуюся к стене. Её чёрные волосы небрежными прядями лежат на подушке. Юбин укладывает Минджи на соседнюю кровать, укрывает её тёплым одеялом и ложится около неё. Когда Минджи рядом кажется, что раны болят меньше. Не болят вовсе. Появляются силы пройти через всё. Юбин вспоминает про Шиён, чувствуя укол вины, но тут же отгоняет его. Никто не виноват в том, что случилось ровно также, как и виноваты все по-немногу. Юбин кажется, раз Шиён потеряла Бору, значит ей это для чего-то нужно. Раз Минджи всё ещё жива, значит в этом тоже есть смысл. С этими мыслями Юбин медленно проваливается в сон, предвкушая следующий день.