Падение Стеклянной Луны

      Рассвет над горой Ёго всегда поражал кицунэ своим великолепием. Каждый раз она встречала его у Священной Сакуры, в окружении витающих в воздухе ароматных лепестков, с пиалой чая в руках.       В эти моменты она вспоминала о том, как много столетий назад, она также сидела закутавшись в рукава Эи и распушив свой единственный хвостик. Смеху Эи вторил смех Макото и разносился над спящим в рассветной дымке Тэнсюкаку – дворцом императорской семьи. Чуткий лисий слух улавливал улыбки стражей дворца, которые они украдкой прятали, сдавая караул и уходя на отдых в рассветной дымке. «Да…было же времечко».       Лисица окинула взглядом аккуратно подметенные ступеньки, ведущие к Свяшенной Сакуре и бесшумно подошла к своей любимице – та вздрогнула, когда длинные когтистые пальцы Гудзи ловко проникли под юбку жреческих одеяний.       - Гудзи Яэ…- тихий стон сорвался с губ жрицы и кицунэ сжала руки на приятно округлых бедрах девушки.       - Нана…ступеньки как всегда подметены великолепно. Жду тебя в своих покоях, дорогая. На утреннюю молитву.       Руки верховной служительницы скользнули дальше вниз и жрица придушенно пискнула, одновременно благоговея и сгорая от смущения. Во внутреннем дворике они были в одиночестве – в столь ранний час только дежурные жрицы выполняли свои священные обязанности.       Яэ не удержалась и освободив одну руку повернула порозовевшее лицо девушки к себе и впилась поцелуем.       - Вижу, утренние развлечения в разгаре, Гудзи Яэ? – насмешливый голос ворвался в их единение и Кано Нана тут же испарилась из объятий кицунэ, оставив одиноко лежащую метлу на дорожке. Яэ небрежно облизала пальцы и протянула их нарушителю своих игрищ – высокому юноше в белых одеяниях клана Камисато, облокотившемуся на перила и наблюдающему за сценой с самого начала.       - Хочешь?       - Не думал, что ты умеешь делиться…- Камисато Аято спустился к женщине, с той же небрежностью проигнорировав вульгарный жест.       - Мальчииишшшка, - совсем по лисьи прошипела Мико и провела юношу за столик с утренним чаем, приготовленным расторопными служительницами. Аято опустился на дзабутон, и поднял дымящуюся пиалу с чаем, про себя отметив что раз подушки две, то она ждала его.       «Все то ты знаешь, хитрая ведьма», - в пиале с ароматом чая смешивался нежный аромат лепестков сакуры, случайно окончивших свой полет здесь. Глава клана аккуратно снял полуперчатку и извлек из пиалы лепесток.       Все это время Мико скучающе смотрела в сторону исчезновения своей жрицы, заметив это, Аято пригубил чай и скрыв усмешку за фарфоровым ободком бросил:       - Однажды Сегун узнает о том, что ты устроила тут Веселый Квартал и…       - И что? Я не продаю своих девушек, - прервала его Мико и раздраженно повела эфемерным хвостом. Тут же одернула себя, и мельком проверила, не материализовался ли он. – Если ты думаешь что у меня тут бордель, то ты оскорбляешь свою Властительницу Наруками. В храме, где ей поклоняются. Где твое уважение, мальчишка?       - Прошу прощения, - Аято отвесил легкий поклон и пробежался глазами по безупречному одеянию жрицы. Хмыкнул про себя.       - Чем обязана столь раннему визиту? – Яэ Мико надоел обмен любезностями и она облокотившись локтями на стол пристально взглянула в сиреневый омут глаз очень опасного юноши, уже готового стать мужчиной.       - Гэндо не выходит на связь уже неделю.       Женщина нахмурилась. Дела Сюмацубан всегда приносили много хлопот и разбираться приходилось ей. Несмотря на то, что глава организации сидел прямо перед ней и невинно хлопал длинными ресницами.       - Успокойся. Она занята делом.       - Тревожные слухи ползут. Кажется, она мертва…- покачал головой юноша.       - Слухи называют слухами из-за их недостоверности и неподтвержденности. Успокойся, мальчишка. Не нужно раньше времени паниковать. Выжидай. Хотя… - женщина поправила волосы у лисьего ушка и поставила пиалу на столик. – Кого я учу?       - Недавно Люмин зачистила внезапно возникшее подземелье в компании личностей, которых впервые видели мои агенты.       - Эта милашка вызывает у тебя подозрения? Она и с Бездной подружилась бы, проставься такой случай.       - Да, но… - Камисато со вздохом смахнул лепестки со стола. – На одном из них были регалии Фатуи.       - И что? Он успел что-то натворить?       - Ты успела кое-что натворить. Сначала ты отдаешь Сердце Райден Фатуи, а за ним появляется другой. Исчезает Гэндо Ринго. Ты в курсе, что это организация из Снежной сильно активизировалась в последнее время? Мое чутье подсказывает, что они что-то готовят. И кажется, это как-то связано с Ватацуми. Опять Фатуи и Ватацуми. Мы только что установили хрупкое перемирие и вот, снова вмешиваются эти… - Аято натянул перчатку и встал. – Я бы не стал доверять Сангономии полностью, Яэ.       Женщина все это время изучала чайную рябь в пиале, пытаясь контролировать рвущийся гнев существа, прожившего столетия задолго до появления этого наглеца.       - Ты многого не знаешь, Аято. Кицунэ – существа хитрые, просчитывающие свои шаги далеко вперед.       - Смотри, как бы твоя хитрость не завела Инадзуму в еще одну изоляцию. Великая Наруками нестабильна. Она долго пробыла в царстве Эвтюмии и ее решения могут меняться так же быстро, как и твои предпочтения в постели.       Столик взлетел и рухнул со ступенек на белый гравий. Черепки от пиал засверкали капельками росы в лучах уже восшедшего на небосвод солнца. Птицы все как одна затихли и панически зашуршали юбки жриц, уносящиеся прочь от гнева Гудзи.       - Как смеешь…ты…- голос Мико дрожал, она возвышалась во весь рост над едва не попятившимся юношей и казалось, с каждой секундой ее пламенеющая фиолетовыми сполохами тень становилась больше, и приобретала все больше хвостов. – …говорить об Эи в такой манере? Как смеешь осуждать мои решения?!       - Мы все трудимся на благо Инадзумы, - все еще старался сохранить спокойствие Камисато, но незаметно отступал назад. – И я, как глава одной из Трикомиссии имею право хотя бы спросить, зачем ты отдала Сердце Бога нашего Сегуна - Фатуи.       - Потому что я должна…Я должна была спасти ее! – Мико не понимала, почему сейчас, едва не сгорая от гнева она все еще оправдывается перед этим несмышленышем, но в памяти мелькнула прядь аметистовых волос и запах наку, так четко отпечатавшийся в сознании, что женщина пошатнулась и зловещая тень кицунэ пропала.       - Кого? Путешественницу или Сегуна? – уточнил Аято и отвесив почтительный поклон, удалился с глаз разгневанной и сбитой с толку лисицы.       Какое-то время женщина сидела и сверлила взглядом развороченный столик на дорожке, пока не пришла жрица, чтобы убрать беспорядок. Проходя мимо девушки, Гудзи Яэ покровительственно провела пальцами по подбородку жрицы и одобрительно улыбнулась, наткнувшись на взгляд, полный обожания.       В покоях царила полутьма и полураздетая Кано Нана, покорно ждущая свою госпожу у ложа, сложив руки на коленях. От этого зрелища сердце древней лисы постепенно успокоилось.       - Иди ко мне, птичка…

***

      Эи открыла глаза. Мир прогружался не сразу – сначала туманная пелена, постепенно рассеивающаяся и превращающаяся в очертания императорских покоев для аудиенций.       В последнее время, Архонт часто перехватывала управление у Райден и выходила из зоны комфорта. После встречи с Люмин и долгих задушевных разговоров, она стала менять свое видение мира. И кукла, пусть не сразу и не так охотно, но соглашалась с этим и уступала.       Ошеломляющая правда о Макото выбила ее из колеи на какое-то время, но все приходила в норму – память о сестре будет жить вечно как в ее памяти, так и в Священной Сакуре. И она не позволит закону Небесного Порядка это изменить. Попытается.       Взгляд Сегуна сфокусировался на тростнике татами и тут же на множестве приклоненных колен. Архонт поморщилась и наконец перед ней предстала полная картина – в помещении было множество чиновников, в том числе делегация с Ватацуми, во главе которой была, как ни странно, сама Кокоми. Видимо, она перехватила управление во время важных дипломатических переговоров. Но, делать нечего, пришлось делать вид, что все в порядке.       - …и таким образом, остров Наруками обязуется гарантировать полную религиозную независимость Ватацуми.       - Спасибо, генерал Кудзе, - кивнула Сангономия и настороженно посмотрела на недосягаемого Архонта. Ее невозмутимо спокойное, почти безучастное лицо было обращено на фигуру Верховной Жрицы, которая изо всех сил пыталась не задрожать.       Сара коротко, по-военному кивнула и снова опустилась на дзабутон, выжидающе уставившись на Хиираги Чисато, действующую главу комиссии Кандзё, которая тоже слегка выпала из реальности. Такая ответственность свалилась на нее неожиданно и от волнения девушка плохо спала, что конечно же отразилось на ее присутствии.       - Ах, да… - Чисато выпрямилась и попыталась выглядеть как можно увереннее. – Конечно же, комиссия Кандзё займется полной экономической поддержкой Ватацуми и подготовит как внутренний так и внешний рынок к сбыту драгоценных металлов и камней, добываемых на острове. Но, сами понимаете, внешняя политика сейчас очень… - Хиираги бросил взгляд на Райден и та мягко кивнула. - …нестабильна, поэтому поиск поставщиков и формирование стабильной клиентской базы займет какое-то время. Подробнее можем обсудить позже, в поместье клана Хиираги на острове Рито.       Кокоми кивнула – в принципе ее все устраивало, только вот атмосфера в императорском зале не давала расслабиться, да еще и тихие перешептывания чиновников сбивали с толку.       - Я…я надеюсь, - неожиданно тихий голос заставил всех разом повернуться к его владельцу и Эи едва не провалилась под землю от смущения, но все же продолжила. - Что отныне мы с Ватацуми начнем все с чистого листа и забудем старые обиды. Инадзума…открывает новые страницы своей истории, в которой теперь не должно быть затаенных обид и недосказанностей. Вы со мной согласны, Верховная Жрица?       - Это очень вдохновляет, - кивнула Сангономия. – Ради этого дня, множество наших солдат пожертвовали жизнью.       - Как и наши… - дернулась было Сара, но рука Сегуна, опустившаяся на колено генерала заставила ее остыть.       - Все пострадали в этой…было бы глупо назвать эту войну бессмысленной, ведь она все же принесла свои результаты. Вы были услышаны, и получили то, что хотели, - фиалковые глаза скрестились с бездонными омутами Жрицы, но тут же потеряли опасный блеск. Переговоры продолжались.