Драгоценнейший

      Обычный "миротворческий" рейд ЗР «Химеры» в далёкий мир Внешнего кольца не предвещал ничего особенного и интересного. Лейтенант-коммандер Вэнто сидел на мостике, на своём посту, углубившись в расчёты. Траун стоял в нескольких метрах от него, во главе мостика, отдавая стандартные приказы связистам и логистам. Илай позволил себе оглядеть своего Адмирала с головы до ног, дабы немного отвлечься от монотонной рутины. Статность и величие, излучаемые чиссом, обычно придавали ему тонуса: спина выпрямлялась, в груди словно появлялось больше места для воздуха. Но на этот раз, при взгляде на Трауна, вместо обычного восхищения, граничащего с вожделением, Илай насторожился. Его зоркий взгляд зарегистрировал кое-что в позе чисса, что свидетельствовало о его значительном напряжении: ноги плотно сведены вместе, почти скрещены, руки сжаты в кулаки за спиной, шея втянута. Учитывая положение дел и обстановку на мостике (тишина и покой), Илай растерялся: что же могло вызвать у чисса столь значимый стресс? Недолго думая, он решил справиться об этом у Трауна лично.       Ни один другой лейтенант или капитан не решился бы на такое. Но Илай был особенным. Точнее, Траун был для него особенным. И их отношения — особенные отношения — выходили далеко за рамки позволенного между начальником и подчинённым, или позволенного во флоте, а для некоторых ещё и в моральном плане. Но Илай трепетно лелеял и глубоко ценил то, что было между ними. Назвать это романтическими отношениями было бы слишком щедро, хотя, бабочки у Илая в животе вовсю порхали от любого взаимодействия с Трауном. Все причуды чисса вызывали в нём лишь умиление, а на его просьбы Илай откликался беспрекословно. Например, Илай всегда соглашался позировать Трауну для рисования с натуры. Такие художественные сессии обычно заканчивались раздеванием и обоюдным минетом. Траун утверждал, что такого рода внимание – это плата услугой за услугу. Илай сильно сомневался, что это именно так. Хоть Траун и подходил к вопросам близости довольно технично, без замысловатых прелюдий и милых постлюдий, Илай точно знал — чиссу нравится такая физическая близость, причём именно с ним и именно в такой скрытной, секретной, почти рабочей форме. Чисс просил его делать ему массаж разных частей тела. В том числе сокровенных частей. Он даже специально обучил Илая особым техникам, утверждая, что ни бортовой терапевт, ни дроиды не способны произвести нужных для достижения желанного эффекта манипуляций. Илай был уверен, что Трауну откровенно нравятся именно его прикосновения, именно такие прикосновения, в тех самых местах, пусть и под видом физиотерапии. Став Адмиралом, Траун уже не только просил, но и прямо приказывал. Приказывал всё более и более интимное. Он вызывал Илая к себе в офис посреди смены на "закрытое совещание", которое высвечивалось в планёрке только у Илая. И Илай приходил. Это было чем-то вроде игры, но в тоже время не было игрой. Илай всегда следовал указаниям Трауна без пререканий, понимая, что чисс по-другому не умеет или не может. В конце концов, чисс ведь не человек! Да и они были офицерами Имперского флота. Любые личные отношения между офицерами возбранялись. Однополые отношения порицались. Ксенофилия считалась презренным извращением. Илай понимал, прояви он или Траун хоть намёк на чувства друг к другу, их тут же сдадут штабу или скормят сарлакку на первой же пустынной планете "добропорядочные" сослуживцы. Поэтому Илай играл по правилам ‒ Негласным Правилам ‒ которые прописал Траун: Приди. Подчинись. Уйди. Не болтай. Не глазей. Не привыкай. Не проявляй чувств. Илай делал всё, о чём просил Траун с полной отдачей. Потому что… Чувства у него были и довольно сильные. Адмирал был ему фактически дороже всех. Эфемерная связь, что сформировалась между ними буквально с первой минуты знакомства, шлейфом тянулась сквозь годы, обстоятельства, ранги и трамплины их жизней, служа опорной точкой для каждого их них, хотя и в несколько разных смыслах. Илай не представлял своей жизни без этой связи. Траун не признавал наличия опоры в лице Илая. Не признавал, что опора нужна ему в принципе. Он был одиночкой по натуре. Сам себе опорой, а Илая называл личным помощником и советником. Илай же всё время стремился к своей опоре. К Трауну.       Как и сейчас, он стремился к нему через весь мостик, чтобы спросить, как себя чувствует и не нуждается ли в чём-то его командир. Рядовой вопрос, рядовым тоном. И совсем не рядовой ответ от чисса, и совсем не тем тоном, который Илай ожидал услышать: — Вернитесь на свой пост, Лейтенант-коммандер Вэнто. Вам нечем больше заняться, кроме как суетиться по пустякам, которые под стать решать энсинам? Илай опешил. Траун был явно не в себе и это читалось в его тоне, на лице и в позе. Илай заметил каплю пота, бегущую по виску чисса и забеспокоился всерьёз: — При всём уважении, Адмирал, — продолжил он почти шёпотом, — Но мне кажется, что Вам нехорошо, и… — Вам кажется. Вернитесь на пост, — отрезал Траун, не дав Илаю договорить. Илай обдал Адмирала-чисса многозначительным взглядом, не скрывая обиды, и медленно тронулся на место, не сказав больше ни слова. Но он быстро отрешился от нежданной обиды, ведь его основным интересом было благосостояние Трауна. А так как чисс явно был не в себе, то нарушение Негласных Правил лишь усугубило ситуацию. Илай продолжил тайно следить за чиссом, параллельно исполняя свои обязанности, и всё чётче убеждался, что Траун испытывает сильнейший дискомфорт. Плечи чисса напряглись до предела. Его кисти не разжимались. Правая кисть, которую Траун сжимал на запястье левой рукой, стала лиловой от давления на сосуды. Волосы на висках у чисса взмокли от пота. Илай не выдержал и через час отправил Трауну на коммуникатор сообщение по «их» каналу:       «Сэр, что с Вами? Выглядите как выжатый жоган. Вы заболели?» Отправив сообщение, Илай проследил, что Траун прочитал его, но ответить так и не удосужился. Тогда Илай обратил на Трауна продолжительной, полный негодования, упёртый взгляд. Траун сверкнул глазами в ответ. Илай решил, что больше не станет ни о чём спрашивать чисса, предоставив решение его проблемы ему самому, и насуплено уткнулся в свой экран. Естественно, Илай не смог сдержать данного себе же обещания: недолгое время спустя, боковым зрением, он подметил, что Траун ссутулился так, как никогда ранее на посту, и опёрся руками на консоль навигации. Илай впился в него озадаченным взглядом. Траун продолжал стоять, согнувшись над навиэкранами, тяжело дыша. Илай осмотрелся. Никто, кроме него состояния Адмирала не замечал. Да и Траун хорошо играл: делал вид, что рассматривает навигационные сводки. Илай отправил ему ещё одно сообщение:       «Хреново будет, если Вы повалитесь с ног у всех на глазах. Идёмте в медблок!» Траун не ответил по коммуникатору, но посмотрел на Илая взглядом полным… боли. Илай нахмурился и отложил все дела. Траун чуть заметно дёрнулся всем телом, и закрыл глаза. Он поменял позу за навипанелью и вцепился руками в её края. Илай покинул своё рабочее место и поспешил к страдающему чиссу. — Что стряслось?! — тихо спросил он у Трауна, опуская взгляд на навиэкраны, делая вид, что заинтересован именно ими. — *Мне нужно в каюту… У меня проблема…* — просипел Траун на Сай-бисти, проведя рукой над навипанелью, для отвода глаз. Илай окинул мостик взглядом. Взгляды некоторых офицеров устремились на них. Траун продолжал изо всех сил скрывать дискомфорт. Он кивнул паре офицеров, как бы удовлетворяя их внимание, а затем объявил: — Я покидаю мостик. Все станции: работать по стандартному графику. Лейтенант-коммандер Фаро, Вы за главного. Мобилизуя все резервы самообладания, Траун пошагал своей коронной походкой, с еле заметным прихрамыванием, прочь с мостика. Илай тронулся за ним, чуть ближе, чем полагалось по протоколам. Несколько удивлённых взглядов проводили их до шлюза, но ни вопросов, ни комментариев никто не посмел отпустить. Выйдя вон с мостика, Траун позволил себе облокотиться рукой о стену и сделать пару глубоких вдохов. Чисс буквально обливался потом и корчился от боли, но каким-то образом держался на ногах. Илай поражался его выносливости и упрямости. Илай подал ему платок. Траун не принял. Затем он выпрямился, выгнул грудь дугой и вытянувшись, как струна, направился к турболифту. — Следуйте за мной, Лейтенант-коммандер, мне понадобится Ваша помощь, — бросил чисс через плечо с сильным акцентом. Акцент у Трауна появлялся только в крайних случаях: Когда он был возбуждён; Во время баталий, когда ситуация накалялась; И когда его что-то очень сильно беспокоило. Илай понял, что дела очень плохи и поспешил за Трауном.